О спасении утопающих

      Я бегу, но ноги как будто отказываются слушаться. Топот разъяренного мутанта все ближе, и я не знаю, есть ли у меня хоть какой-то шанс на спасение. Я вытаскиваю свой маленький пистолет, но холодный металл превращается в серую, упругую змею, которая скользит вниз по моей руке. Крик ужаса застрял в горле комом, и вот я чётко ощущаю смрадное дыхание смерти на щеке…       Биииип! Бииииип Биииип! — звук будильника разорвал ночную тишину и мой сон. Я специально ставлю самый мерзкий и громкий, чтоб уж точно не проспать. Чччёрт, 4:00… Какого?.. Зона. Поход. Стрелецкий. Учёные. Сон сняло как рукой, и я немедленно села на кровати, чтоб ненароком вновь не провалиться в дрёму.       Поспать мне удалось всего несколько часов — половину вечера Павел учил меня стрелять (я даже начала делать успехи), а вторую половину я потратила на поездку в магазин и быстрые сборы. Ноутбук, портативный аккумулятор, пистолет, патроны, аптечка, бинты, перекись водорода и хлоргексидин, несколько пачек таблеток от всяческих недугов, включая мигрень и понос, салфетки влажные и сухие, часы, трусы, прокладки, спальник, компас, вяленое мясо, печенье, вода… Рюкзак получился увесистым, но благодаря удачной конструкции удобно сидел на спине. Надеюсь, я ничего не забыла.       Под душем я намывалась, как последний раз в жизни — кто знает, когда я в следующий раз доберусь до горячей воды? И доберусь ли вообще… «Так, прочь пессимизм, всё будет хорошо!» — приказала я сама себе, нанося бальзам на волосы. Ведь даже в Зоне надо выглядеть прилично, в конце концов.       Я посмотрела на себя в запотевшее зеркало. Высокая, крепкая, широкие плечи и бёдра, сильные ноги. Длинные темно-русые волосы и не слишком изящное для девушки лицо с тонкими губами и широкими скулами. Бывший говорил, что я мужиковатая и никому, кроме него, не понравлюсь. Как хорошо, что это все было в прошлой жизни.       Я еще раз проверила по списку Стрелецкого наличие всех необходимых вещей в рюкзаке — кажется, ничего не забыла. Теперь можно влезть в новенький комбинезон «Сева», который Андрей подобрал специально под мой размер. Я надела костюм и заплела волосы в косу — получилась этакая милитари-Алёнушка — и невольно рассмеялась своему отражению.       Наспех позавтракав кофе с булкой, я схватила рюкзак, проверила в нагрудном кармане наличие пропуска и разрешения на оружие, накинула куртку цвета «хаки» с нашивкой «НИИЧАЗ»… Время поджимает, пора бежать!       Я вылетела из подъезда в 5:04. В утренней темноте уже стояла служебная «Нива» со Стрелецким за рулем.       — Ты опоздала, — недовольно проворчал он. Было видно, что он тоже не выспался и был не слишком рад происходящему.       — И вам доброе утро, — пробубнила я в ответ, с треском захлопнув дверь машины.       Какое-то время мы ехали молча, думая каждый о своём. За бортом накрапывал мелкий осенний дождь, фары разрезали темноту, в машине было тепло и пахло каким-то ненавязчивым одеколоном. Приятно, только очень клонит в сон.       Стрелок потянулся к приборной панели и включил магнитолу, из которой в ту же секунду полилось «Что ж ты, фраер, сдал назад». «Блядь, ну как же так?» — подумала я, а Стрелецкий, как будто прочитав моё негодование, с ехидной улыбкой спросил:       — Надеюсь, ты не против?       — Нет, конечно, с музыкой веселее! — ответила я, про себя подумав, что я та еще тварь дрожащая. И лицемерная, к тому же. Но не мне выбирать музыку.       Так, под шансон, мы доехали до первого блокпоста. Стрелок остановил машину — мы оставляем ее здесь, а дальше идем пешком. Вытащив из багажника рюкзаки, он повесил на плечо короткий автомат. Вчера было решено, что я иду с пистолетом — на первое время должно быть достаточно, да и освоить мы успели только стрельбу из ПМ.       — Ну что, готова? Напоминаю, что я иду первым, твоя задача — внимательно меня слушать и не творить самодеятельность. Это не моя прихоть, от этого зависит твоя жизнь и здоровье, — он говорил все это без тени улыбки.       Я заверила его, что все помню и понимаю, а также готова слушаться и повиноваться. Удовлетворенный таким ответом, Стрелецкий пошел вперед, а я двинула за ним. Все было как-то слишком банально и буднично для такого исторического момента, но, наверное, это даже к лучшему — первый поход в Зону, подумаешь. Вон, некоторые там годами живут, и ничего.       Дождь и не думал прекращаться. Отличная погода, чтобы сидеть дома, под пледом, с книгой и чашкой горячего какао, но у нас важное задание. Размокшая земля чавкала под ногами берцев, капли стучали по капюшону. Местность постепенно становилась все менее лесистой и более заболоченной, и едва видная тропинка начала петлять между обводненными участками. Деревья почти сбросили листву, и их темные, искореженные силуэты навевали тоску. Пейзаж практически не менялся, и я с трудом представляла, как можно здесь ориентироваться — вода, кусты, камыши и чахлые пролески, идущая в никуда ж/д-ветка, одним концом уходящая под воду. Иногда попадались покосившиеся деревянные кресты — безымянные могилы сталкеров, навеки упокоенных в этих угрюмых местах. Что ж, по крайней мере, у них были товарищи, которые смогли предать тело земле.       Стрелецкий шел первым, периодически останавливаясь, чтобы свериться с картой в КПК или кинуть болт. Внезапно он замер на месте, поднял руку и скомандовал: «Стой», а затем попросил подойти к нему. Я осторожно приблизилась и начала с интересом рассматривать пространство перед нами.       — Видишь что-то необычное? — спросил он.       — Вижу. Воздух как будто искажается. Это аномалия?       — Совершенно верно. Болты взяла?       — Гайки.       — Почему гайки?       — Они легче и летят ровнее.       — Ладно, кидай свои гайки, — усмехнулся он.       Я прицелилась и кинула гайку как можно ближе к центру аномалии. Раздался глухой звук, похожий на хлопок, меня обдало упругим потоком воздуха, а в лицо полетел мусор и гнилая трава.       — Огооооо! — восторженно протянула я, обтирая с лица грязь, и обернулась на спутника, который, как оказалось, предусмотрительно отошел подальше.       — Тебе надо обойти её и не вляпаться, — сказал он, деловито сложив руки на груди, и я почувствовала себя, как на экзамене.       Я достала из кармана целую жменю гаек и приступила к делу. Бросок — разрядка аномалии, ещё бросок — чисто, можно сделать шаг, но не дальше, чем до лежащей в грязи гайки. Так, просчитывая шаг за шагом, я вскоре поняла, что опасность осталась позади, и облегчённо выдохнула. Сердце колотилось до безобразия быстро, а в голову ударил адреналин — я поняла, что прямо вот сейчас рисковала своей жизнью, черт подери! С другой стороны, это всего лишь аномалия, которая сидит на месте ровно и даже не пытается нападать…       — Отлично, — сказал Павел — Теперь ты идешь первой.       — Но… Ты уверен? — его решение показалось мне слишком опрометчивым, ведь я даже не то, что новичок, я же настоящий чайник!       — Уверен. Сверяйся по КПК, внимательно смотри и слушай, кидай гайки… если не знаешь, что делать — спрашивай.       И мы пошли дальше. Поначалу мне было сложно ориентироваться на местности и держать курс, а еще постоянно мерещились искажения воздуха, и я потратила до безобразия много гаек, стараясь, при возможности, собирать их и заменять камешками, из-за чего мы шли медленно, но мой «педагог» тактично молчал. Местность превратилась в настоящее болото — вода, камыши, какие-то помостки из трухлявых досок, сплошная грязь под ногами. Из-за открытого пространства появилось чувство незащищённости. Тем не менее, я немного осмелела и шла увереннее. Может, не так всё и страшно, как показалось поначалу?       Мой «учитель», между тем, решил прочитать мне лекцию о мутантах и способах борьбы с ними. Снорк — отпрыгивай и пригибайся; кровосос — не упускай из вида, пока он «кружит», стреляй при атаке; собаки — старайся уйти, если не нападают; тушканы — просто беги, можно пинать ногами (с твоей меткостью всё равно хрен попадешь). Так, слушая его голос, я шла вперед, бросая гайки всё реже и реже — аномалий больше не попадалось, болота действительно оказались спокойной местностью. Но Зона не так проста и порой очень коварна, поэтому опытные сталкеры знают, что расслабляться нельзя. Вообще никогда и нигде — даже на Кордоне или в Деревне Новичков.       — …плоти редко проявляют агрессию, если их не пугать, а вот… СТОЙ!!!       Я почувствовала резкий рывок и больно упала на пятую точку, будучи отброшенной назад.       — Ты вообще смотришь, куда идёшь?! — зашипел Стрелецкий.       Я посмотрела перед собой — внимательно и пристально, и только тогда заметила испарения над землей. Аномалия?.. По спине пробежал холодок. Я… Только что чуть не погибла. Получается, он спас меня?       — Спасибо… — произнесла я онемевшими губами.       — Не за что, так и без конечности недолго остаться. Дальше первым иду я, — Стрелок протянул мне ладонь и помог вернуться в вертикальное положение.       Мы обошли аномалию и двинули дальше. Теперь я внимательно, до боли в глазах смотрела перед собой и наблюдала за действиями сталкера — как он останавливается, чтоб осмотреться и прислушаться, как смотрит в бинокль, кидает болты, обходит опасные места. Мне очень хотелось вновь идти первой, чтоб набираться опыта, но я решила помолчать — мой спутник явно был зол, и лучше пока его не трогать. Что ж, я действительно виновата, а ещё меня буквально трясло и тошнило от осознания того, что я могла умереть вот такой смертью.       Дождь, тем временем, прекратился, и по болоту пополз туман, ухудшая видимость и скрадывая звуки. Он стелился по мутной воде, заполняя всё больше и больше пространства, пропитывая сыростью и без того влажную одежду. Казалось, что весь мир превратился в промозглое и неуютное место, и не было от этого никакого спасения. Меня начало знобить от холода и усталости, но я молчала — мы недостаточно близко знакомы с моим спутником, чтобы я могла спокойно ныть и жаловаться. Стрелецкий внезапно остановился и замер, прислушиваясь. Пару секундами позже я тоже услышала то, что привлекло его внимание — высокий, натужный, хриплый звук, похожий на стон. Он разносился над болотами, полный отчаяния и тоски, а потом замирал в отдалении, терялся в клубах тумана и зарослях камыша. И хотя можно было легко понять эмоции, которые несет в себе этот душераздирающий плач, принадлежал он явно не человеку.       — Что это? — спросила я, начиная нервничать.       — Ничего страшного, должно быть, плоть или кабан. Может, ранен или ещё что, — Паша безразлично пожал плечами.       Мы вновь пошли вперед, как вдруг звук повторился уже гораздо ближе, а я заметила движение камышей слева от нас.       — Паш, можно я посмотрю, что там?        — Иди, — вздохнул он. — Только приготовь оружие на всякий случай.       Вытащив из кобуры пистолет, я пошла на звук. Пришлось сойти с тропы, и мои ноги по щиколотки провалились в вонючую жижу — только бы берцы не промокли. Я услышала за спиной шаги и мысленно поблагодарила Стрелецкого за то, что пошёл со мной — с ним не так страшно. Наконец, я раздвинула высокие заросли и действительно увидела плоть. Точнее, её детёныша размером с крупную собаку. Маленький мутант угодил в капкан и пытался вырваться, прыгая на трёх свободных ногах в разные стороны. Увидев нас, он начал трепыхаться ещё отчаяннее, почувствовав опасность. Вдруг я услышала за спиной щелчок затвора и обернулась — мой напарник достал пистолет и уже прицелился.       — Нет! Зачем?! — почти прокричала я, дернувшись в его сторону.       — Чтоб не мучился. Он ранен и потерял своё семейство, всё равно погибнет.       — Нет, подожди… Он ведь живой и вроде ранен не сильно, давай освободим?       Павел убрал пистолет и прошипел сквозь зубы что-то вроде «ох уж эти бабы» — тихо, но явно так, чтобы я услышала, только мне было всё равно — я очень хотела освободить маленькую свинью-мутанта. Я покопалась в рюкзаке и вытащила печенье, надеясь заинтересовать и отвлечь животное.       — Не бойся, маленький, я тебя не обижу, я помогу, — спокойно проговаривала я, приближаясь к мутанту, надеясь, что он не проломит мне череп в приступе паники.       Он затих, с недоверием и интересом рассматривая меня всеми тремя глазами, а его конечности напряжённо дрожали (только бы не получить удар копытом!). Зона знатно поиздевалась над этим видом — такое безобразие нарочно не придумаешь, весь облик животного ассоциировался разве что с бэд-трипом больного на голову художника-наркомана: сплошная асимметрия, наросты, расположенные как будто в случайном порядке три глаза, безобразный рот-прорезь, клоки шерсти, чередующиеся с проплешинами, а вместо ушей и носа — сочащиеся слизью отверстия.       Я протянула печенье. Маленький мутант обнюхал его, а потом весьма по-свински смахнул с моей ладони теплым языком, оставляя влажный след, и отправил в рот. Я вновь протянула обслюнявленную руку и осторожно погладила животное по голове, а потом осмелела и начала чесать зверя за ушком — если, конечно, я верно поняла, где у этого создания уши. И здесь плоть повела себя, как обычная свинья — мутант зажмурил глаза и начал удовлетворенно похрюкивать.       Я молча подала знак Стрелецкому, и он тихо приблизился, после чего присел на корточки и одним резким движением разжал капкан. Животное испуганно взвизгнуло, в воздух взвились задние ноги с тяжёлыми копытами… Однако Паша продемонстрировал поразительную скорость реакции и успел отскочить, прошипев не самые приятные слова в адрес всего происходящего в целом и меня в частности. А мутант, почувствовав свободу, поскакал по болоту уже на четырёх ногах, немного прихрамывая и весело разбрызгивая мутную жижу. Кажется, травмы были незначительными, и вскоре всё должно прийти в норму. Почему-то он не убегал далеко, а вместо этого нарезал круги вокруг нас, как будто радуясь своей внезапной удаче.       — И нахрена тебе сдалась эта свинья? — спросил меня Паша, подняв косматую бровь.       — Как тебе сказать… Мне она не нужна, просто я считаю, что всему живому надо помогать по возможности. Можешь смеяться, вот такая у меня философия, — я картинно развела руками, стараясь скрыть смущение. Не люблю делиться личным с малознакомыми людьми, особенно с теми, кто превосходит меня в цинизме.       — Карму чистишь, значит? То есть…       В этот момент наш новый «друг» подбежал к Стрелецкому и уткнулся безобразной головой ему в бедро. Паша дернулся, но остался на месте, а ещё через секунду животное довольно засопело, пачкая слюнями новые штаны. Мужчина положил ладонь на плешивую холку и потрепал её, смущенно улыбнувшись от таких неожиданных проявлений.       — Видишь — он говорит: «Спасибо»! — засмеялась я, чувствуя, как меня заливает волной умиления.       Дальше мы пошли уже втроём.