О спасении утопающих

      — Саша… Какого хуя ты творишь? Я же русским языком сказал — ИДИ. НА. КОРДОН, — Стрелок говорил тихо, сквозь сжатые зубы, но я вмиг поняла, что внутри него клокочет настоящее бешенство.       — Я не могла просто взять и уйти… Хотела помочь… — я опустила голову, надеясь избежать ментальной экзекуции.       — Ну и как, помогла? — съязвил сталкер.       — Пока нет.       Стрелок закатил глаза, стиснул зубы и откинулся на спинку стула, к которому он был привязан. Научный консультант явно пытался удержать внутри всё, что он обо мне думал в этот момент. Монолитовец с каменным лицом выслушал короткий диалог, позволив нам договорить, а затем отвёл меня в угол комнаты, опять схватив за шкирку. С металлическим звоном он достал из-за спины наручники, и я, взглянув на батарею отопления, вмиг поняла, что он собирается сделать. Ещё секунда — холодный металл защёлкнулся на одном моём запястье, затем меня грубо дёрнули за руку, и вторая половина наручников сомкнулась на участке трубы между вентилем и радиатором. При всём желании, далеко мне не уйти.       — Ты всегда носишь с собой наручники? — не удержалась я от вопроса.       — Конечно. Никогда не знаешь, когда придётся приковать к батарее какую-нибудь идиотку.       Было обидно, но я ничего не ответила. Он прав — зачем я вообще ввязалась в это? Я потопталась у батареи, пытаясь найти удобное положение. Стоять не получится, потому что я высокая, а батарея — низкая, поэтому я села на холодный бетонный пол, неудобно выкрутив прикованную руку. Металл резанул по запястью, а попа немедленно начала остывать. Кажется, это лучшее, на что я могу рассчитывать.       — Что вы будете со мной делать?       Монолитовец, который вновь закурил, не удостоил меня и взгляда. Он натянул капюшон и не спеша, с наслаждением сделал очередную затяжку, и лишь спустя бесконечные десятки секунд удосужился ответить:       — Тебе повезло, что у меня рука не поднимается убивать баб. Раз уж ты пришла сама, отведём тебя к Харону. Может, расскажешь чего интересного про ваше НИИ. И да — не надейся, что получится обойтись без пыток, если не захочешь говорить сама.       Я нервно сглотнула, пытаясь переварить сказанное. Пытки? Но я ничего не знаю! Хотя… Знаю. Отчёты сталкеров, замеры радиоактивного фона и прочего излучения, ситуация с войной группировок, международное вмешательство и много чего ещё, о чём я не имею права говорить. Пытки… Я настолько боюсь боли, что расскажу всё, даже если меня просто ткнут булавкой. Получается, что я подставила не только себя и Стрелка, но и Соколову, и вообще весь наш институт. Господи, какая же я дура! Не зная, что делать, я уронила голову на колени и заплакала. Горько и беспомощно. Целый день я пыталась строить из себя сильную женщину, и что из этого вышло?       Докурив, мужик отошёл от окна и уселся по-турецки на коврик-пенку. Стул в этой комнате был только один, и он достался Стрелку, руки которого были туго стянуты верёвкой за спинкой. Я осмотрелась. Остатки обоев с советскими узорами, сервант с хрусталём, который так никому и не пригодился, телевизор с разбитым экраном, лежащий на боку. Я сидела на полу спиной к батарее, лицом к двери, Стрелок — слева от меня, а монолитовец — справа, у стены. Комната освещалась походным фонарём. Что мне даёт эта информация? Да ничего, ровным счётом. Я утёрла слёзы и взглянула на Пашу. Он сидел, опустив голову, и даже не смотрел на меня — наверное, очень зол и разочарован. На подбородке всё так же виднелись потёки запёкшейся крови, а под правым глазом темнел синяк. Возможно, он пытался вырваться, но даже лучшему из лучших вряд ли получится справиться в такой ситуации.       Монолитовец, тем временем, расстелил на полу кусок засаленной ткани и начал разбирать своё оружие. Это был какой-то автомат незнакомой мне конструкции, с толстым стволом и глушителем. Сейчас у меня появилась возможность получше рассмотреть этого мужчину. Самой пугающей чертой его лица был вовсе не огромный шрам, а глаза — серо-голубого, почти белого цвета, они как будто ничего не выражали, и невозможно было сказать, какие эмоции он сейчас испытывает. И испытывает ли вообще. Тем не менее, на этих глазах почти не было той странной пелены безумия, как у его товарищей. Кто же ты такой, загадочный мужик?       — Шрам… — внезапно произнёс Стрелецкий. — Ты правда меня не помнишь?       Значит, мои догадки были верны. Я с замирающим сердцем ждала, что же ответит Шрам, но он, кажется, был не слишком многословен. Он продолжал методично чистить оружие, как будто проигнорировав вопрос, хотя не услышать Стрелка он не мог.       — Послушай, я… — вновь начал Стрелок, но осёкся, когда на него подняли тяжёлый взгляд.       — Можешь считать, что Шрама больше нет. И я всё помню.       — Ты решил отомстить спустя несколько лет? Но ведь…       — Мне не всралось тебе мстить, неверный. Ты нужен главному, а моя задача — тебя доставить. А теперь заткнись, во имя Монолита.       Но Стрелок, кажется, и не думал затыкаться, он только начал. Я была свидетелем разговора людей, которые в прошлом явно прошли через нечто такое, из-за чего возненавидели друг друга, и надеялась лишь на то, что Стрелок не станет доводить собеседника до настоящей ярости. Мне не хотелось бы увидеть, как этот большой и сильный мужик размазывает напарника по грязному полу.       — Эй, Шрам. Очнись, они промыли тебе мозг. Я был в Центре Зоны, никакого Монолита не существует, это просто иллюзия. Как ты повёлся на это… — Стрелок говорил одновременно с вызовом и издёвкой, как будто радуясь положению, в которое попал его враг.       И вновь Шрам не ответил. Он отложил деталь, которую обрабатывал, затем встал во весь свой немалый рост, подошёл вплотную к Стрелку и присел перед ним на корточки. Несмотря на то, что сталкер сидел на стуле, их лица оказались практически напротив. Я замерла, ожидая чего-то ужасного.       — А теперь послушай ты, — начал Шрам абсолютно спокойным тоном, глядя Стрелку прямо в глаза. — На кой тебе вообще сдался этот Центр Зоны? Нормальные люди идут сюда или за деньгами, или от безысходности, а ты? Ты припёрся сюда ради жажды приключений, ради ответа на вопросы, в которые тебе не положено лезть. Признайся честно — кому ты пытался что-то доказать? Может, тебе бабы не давали? Или ты просто считаешь себя самым умным? Так вот, Меченый — ты нихуя не умный. И ты ничего не знаешь ни про Центр, ни про Монолит. То, что ты видел — лишь приманка для долбоёбов вроде тебя и твоих дружков.       Закончив свой монолог, Шрам поднялся и вернулся обратно на свой коврик. Как будто ничего и не произошло. Он вновь взял в руки детальку и продолжил работу. Я перевела взгляд на Стрелка. Мне казалось, что он сейчас вспыхнет от бессильной злости вместе со стулом, потому что его явно задели за что-то живое, болезненное. Тем не менее, сталкер молчал, понимая, что открывать сейчас рот и правда не стоит, потому что его собеседник не похож на тех, кто бросает слова на ветер.       Тем временем я чувствовала, как моё тело, а особенно его нижняя часть, катастрофически остывает с каждой минутой. Осенние ночи очень холодные, и сидеть вот так на бетонном полу без движения — смерти подобно. Я старалась не дрожать, но это было невозможно, и в какой-то момент стук моих зубов не ускользнул от чуткого уха Шрама. Или он больше не Шрам? Монолитовец посмотрел на меня всё тем же ничего не выражающим взглядом, а затем подошёл и накинул мне на плечи свой плащ. Неожиданный поступок для такой бесчувственной глыбы льда.       — Спасибо… — пробормотала я, осознавая, что губы слушаются меня с трудом.       Не-Шрам ничего не ответил. Он порылся в своих вещах и вытащил горелку и кружку, в которую налил воды из фляги. Услышав этот божественный звук, я поняла, насколько же мне хочется пить. И есть тоже. Я ведь целый день ничего не ела, кроме нескольких печенин, которые я сгрызла прямо на ходу. Как назло, в животе предательски заурчало, и монолитовец взглянул на меня как будто с тенью издёвки. Что ж, ожидать от него, что он меня накормит и напоит, явно не придется. Шрам зажёг синее пламя и поставил на него кружку, и уже через несколько минут вода вскипела. Достав из кармана шуршащий пакет, он вытащил из него несколько сухих листочков и бросил их в кипяток. Наверное, мята. Я бы многое сейчас отдала за кружку горячего мятного чая…       Тишину наших не совсем уютных посиделок прервали внезапные крики с улицы. Следом прозвучало рычание и автоматные очереди, и Шрам вскочил на ноги, отвлёкшись от своего чая, который он поставил на пол остывать. Я почувствовала, как по спине прошёл холодок — мы со Стрелецким находимся в абсолютно беспомощном положении, и если эти трое не смогут отбиться от мутантов, то…       В комнату влетел один из дозорных с автоматом в руках:       — Север, нужна помощь! На нас напали снорки, штук пять, мы не справляемся!       Шрам, который, как оказалось, теперь зовёт себя Севером, молча поднял уже начищенный и собранный автомат. Выходя из комнаты, он обернулся на нас:       — Даже не пытайтесь свалить. Пристрелю на месте.       С этими словами он бросился вниз по лестнице, а дальше звуки на улице смешались — стрельба, крики, маты, рычание. Кажется, начался неслабый замес.       Идея пришла в мою голову настолько внезапно, что я воскликнула от удивления, из-за чего Стрелок поднял на меня вопросительный взгляд. Но нет, Паш, мне некогда объяснять! Или у меня получится, или мы вот прям точно пропали. Свободной рукой я судорожно вытащила из нагрудного кармана блистер с крошечными таблетками, а из кармана штанов — фантик от конфеты. Какая же я молодец, что не мусорю на природе и таскаю обёртки в карманах!       — Саша, что ты делаешь? — в голосе Стрелка смешались тревога и непонимание.       — Паш, я потом объясню. Мало времени.       — Если ты опять натворишь какую херню, я сам тебя придушу.       — Ладно.       Три, четыре? Маловато для такого амбала, пусть будет пять. Я выдавила таблетки из шелестящей упаковки и завернула их в фантик. Под руку удачно попался бетонный осколок, и я, стараясь не разорвать тонкую обёртку, начала очень быстро толочь и растирать таблетки. Быстрее, надо успеть! Снизу продолжалась борьба людей и мутантов, и это мне только на руку. Я развернула фантик — отлично, все таблетки перетёрлись в порошок, осталось самое сложное. Шрам явно не тупой, но он недооценил мой рост, и особенно — длину конечностей. Вытянувшись, насколько позволяли наручники, я попыталась достать кружку с чаем. Нет, рукой никак, придётся ногой. Если я расплескаю жидкость, то всё, опять же, пропало. Вывернув ногу в неестественное положение а-ля крючок, я попыталась пододвинуть кружку к себе. Чай почти выплеснулся из бортов, но на дырявый пол не упало ни капли. Как же мне повезло, что в этой части комнаты есть линолеум! Он более гладкий, чем бетон.       — Это снотворное или слабительное? — громким шёпотом спросил Стрелок.       — Первое, — ответила я, методично пододвигая кружку.       — А лучше бы всё сразу, — пробормотал Стрелок. Ну не может он без юмора, и это хорошо.       Ещё немного… Есть! Теперь можно достать рукой. Я высыпала порошок из конфетной обёртки в кружку. Теперь надо размешать, но чем? Прости, Шрам, но мешать я буду своим немытым пальцем. Я зашипела от жгучей боли, погрузив палец в ещё горячий кипяток, но таков путь, надо потерпеть. Всего пару круговых движений — и порошок растворился в жидкости, осталось самое сложное. Я аккуратно поставила чай на пол и начала манипуляцию «подвинь кружку берцем, не пролив ни капли» в обратном порядке. Стрелецкий вытянулся по струнке от напряжения, и, кажется, старался даже не дышать. Звуки за окном, меж тем, начали утихать, и это не предвещало ничего хорошего. Если Шрам догадается, что я сделала, он лично зальёт этот чай нам в глотки.       — Ещё чуть-чуть, сантиметров двадцать… Тише! Они идут!       Кружка на месте, но жидкость предательски плещется почти до бортов. Нужен какой-то план, срочно! Тяжёлые шаги послышались на лестнице, и вот он уже здесь.       — Эй, Шрам! Или Север, как там тебя, — на помощь пришёл Стрелок, решив отвлечь внимание на себя.       — Чего тебе? — угрюмо отозвался тот, устало заходя в комнату.       — Если Зона вас, монолитовцев, так любит, то почему не бережёт от мутантов?       — Потому что ты тупой, Меченый.       — Конструктивно. Я просто хочу понять, как…       — А я просто хочу, чтоб ты заткнулся! Меня бесит твоя наглая, смазливая рожа, и я с радостью заткну её своим грязным носком, если ты не замолчишь!       Я ожидала удара, но нет — он удержался от рукоприкладства. Кажется, этот Шрам вовсе не такой говнюк, как могло показаться изначально.       Чай. Во время этой словесной перепалки жидкость успокоилась, в кружке был полный штиль. Я вжалась в батарею, ожидая решающего момента. Что, если он догадается? Если попросит меня отхлебнуть первой или просто решит угостить даму? Если так, то дама вырубится часов на 25 и не факт, что проснётся. Но Шрам, кажется, был слишком утомлен, нет, даже вымотанбитвой с мутантами, чтобы заподозрить подвох. Он поставил в угол винтовку, поднял кружку и выпил чай залпом, не вникая во вкус и запах. Мы со Стрелком переглянулись, стараясь не выдавать ликование. Осталось немного подождать.       Это произошло через 24 минуты. Он вновь уселся на коврик, чтобы заняться чисткой на этот раз пистолета. В какой-то момент его руки устало опустились на колени, а голова начала безвольно падать на грудь. Кажется, он и сам не понимал, что происходит, поэтому к нам вопросов не возникло. Ещё пару минут Шрам безуспешно боролся со сном, но в конце концов мягко упал на бок, его глаза закатились, а всё тело обмякло. Готово.       — Он умер? — шёпотом спросил Стрелок.       — Не, просто спит, — так же шёпотом ответила я.       — И как долго он будет спать?       — Примерно сутки... Может, чуть меньше.       — Охуеть! Простите, вырвалось… Что дальше?       — Я думаю, что смогу выбраться из наручников.       — Давай.       Я оценила масштаб работы. Моя ладонь достаточно узкая, при должном усилии может получиться. Я попыталась стащить браслет, но он больно впился в кости. Если я потяну сильнее, то сорву кожу, но выбора нет. Собрав всю слюну в пересохшем рту, я плюнула под браслет — по смазке должно пойти легче. Аккуратно, круговыми движениями, я тащила вверх этот проклятый кусок металла, но он лишь больнее давил, из-за чего рука начала опухать, а из глаз брызнули слёзы.       — Эй, Саш, у меня идея! — на удивление радостно прошептал мой напарник.       Я вопросительно взглянула на него. Взгляд сталкера указывал на спящего Шрама.       — Что? Я не пони… А!       Ну конечно! Мой взгляд выхватил стоящий перед ним пузырёк оружейного масла.       — Паш, я не дотянусь. Далеко.       — Ща, погоди.       Наверное, со стороны эта спасательная операция выглядела максимально нелепо. Стрелок, по-прежнему привязанный к стулу, умудрился встать на ноги, и в этом крайне затруднительном положении, вместе со злополучным предметом мебели, направился в сторону заветной маслёнки. Утиными шагами, дико напрягая мышцы, но ни на секунду не останавливаясь — мы не могли позволить себе такую роскошь. Спустя долгие минуты он кое-как допинал до меня маслёнку, и я нетерпеливо схватила её, густо облив уже распухшую руку маслом.       Кажется, мы оба не сводили глаз с моей кисти, ожидая чуда, и оно свершилось — прикусив губу почти до крови, я несколькими движениями стянула с себя это чёртов браслет, едва не завизжав от боли и радости. Но ликовать ещё рано, ещё не время. Я с опаской покосилась на тёмный дверной проём — пока чисто. Должно быть, те двое отдыхают после боя, даже не подозревая, что происходит наверху.        — Саш, нож… У Шрама на поясе.       Я молча бросилась к спящему телу и аккуратно вытащила нож из ножен. Можно было и не осторожничать — его сейчас не разбудит даже ядерный взрыв. Вернувшись к Стрелку, я перерезала и сняла верёвки. Спасибо, Шрам, нож у тебя действительно хорошо наточен. И вот Стрелецкий наконец-то встаёт на ноги, разминая затёкшее тело.       — Что дальше?       — Завалим тех двоих, а там придумаем, — коротко ответил он, взяв винтовку Шрама.       Я молча кивнула. Дело простое, хоть и подлое, но нам нужно спасать свои шкуры. Я вспомнила пощёчину, разбитое лицо Стрелка, уничтоженный КПК, распотрошённые рюкзаки, издевательские комментарии… Стало чуть легче. В конце концов, это будет не на моей совести.       Мы направились в комнату на противоположной стороне, этажом выше — оттуда их будет удобнее достать. Стоит признать, что Стрелку действительно не было равных в стрельбе, поэтому я даже не сомневалась в успехе мероприятия. Высунув нос из окна, я глянула вниз. Там всё так же тлел костёр, возле которого один из монолитовцев грел руки. Второй улёгся спать, завернувшись в хлипкое одеяло.       — Сначала того, что сидит… Потом спящего, — едва слышно прошептал Стрелок, целясь.       Я отвернулась и закрыла уши ладонями — никогда не видела, как убивают людей. Один за другим прозвучали два выстрела. Вот и всё.       — Идём, — сказал Паша, положив руку мне на плечо.       — Мне надо забрать рюкзак, он на крыше.       — Веди.       Мы вышли из подъезда, и Стрелок молча направился к телам. Я знала, что для сталкеров это нормальная тема — обыскивать трупы, но всё равно почувствовала что-то, что не смогла идентифицировать. Наверное, отвращение или глубинный ужас от осознания того, что это всё происходит со мной. Может… Я всё-таки не готова к «полевой работе», если она вот такая?       — Саша, блин! Очнись! — Стрелок внезапно оказался передо мной. — Держи, я нашёл немного воды.       — Спасибо. Идём?       Уже через пару минут мы оказались на крыше, и я с облегчением обнаружила, что все мои вещи остались там же — возле выломанного люка. Казалось, что полупустой рюкзак стал ещё тяжелее, но я просто очень устала за этот безумный день.       — Эй, — окликнул меня Стрелок.       Я вопросительно взглянула на него. Что ещё?       — Спасибо. У тебя всё-таки получилось. Хоть и методы странные, — он улыбнулся разбитыми губами, и я улыбнулась в ответ.