О спасении утопающих

      Конечно же, теперь Стрелок шёл первым, периодически сверяясь с нашим подневольным проводником. За ним, стараясь идти в ногу и не грызться слишком громко, плелись мы с Тарасом. Задачу усложняли рюкзаки, которые мы кое-как набросили на одно плечо. Металл наручников начал противно натирать кожу, но теперь у меня уж точно не было ни единого шанса выбраться из оков. Безумно хотелось развернуться и вприпрыжку свалить в неизвестном направлении, но Тарас уберёг меня от этого неразумного решения, крепко удержав мою руку. Кто знает, какая ещё безумная, но крайне эффективная идея могла прийти в голову нашей Легенде.       Спустя некоторое время мы с новым знакомым начали общаться — сначала робко и только по делу (осторожно, там камень, а вот там труп кабана, иди по моим следам, не вляпайся, не пугайся), а затем беседа перетекла в более расслабленное русло обычного общения. В конце концов, человек рано или поздно привыкает ко всему — к нависающей над головой опасности, к темноте, усталости, дискомфорту и даже предательству товарища. Ну, или того, кого ты считал товарищем.       Стрелецкий в беседе не участвовал, хотя мы демонстративно говорили не самые лестные вещи прямо за его спиной, провоцируя на выпады в нашу сторону. Но всё было безрезультатно — сталкер и виду не подавал, что слышит нас. Казалось, он полностью ушёл в себя, хотя при этом был максимально сосредоточен и внимателен к обстановке — обходил аномалии и жестами предупреждал нас. Ну, и на том спасибо. Не знаю, какая муха-мутант его укусила, но до этого я не видела Стрелка настолько отстранённым, молчаливым, жёстким и как будто совершенно чужим. Может, когда Доктор говорил, что его друг стал другим, они имел в виду именно такие «приступы»?       — Мне бы это… В туалет, — я, наконец, решилась сказать то, что мучило меня уже не первый час.       — Валяй, — небрежно бросил Стрелок. — Ну или что там у тебя, — добавил он, осознав двусмысленность сказанного.       Не буду описывать процесс, но могу сказать одно — ходить в туалет в Зоне, будучи женщиной, пристёгнутой одной рукой к малознакомому мужику, максимально унизительно и некомфортно. Во всех смыслах. Я максимально абстрагировалась и сделала своё дело, понимая, что других вариантов нет, а если и есть, то вряд ли они мне понравятся. К счастью, Тарас удержался от комментариев, и вскоре мы продолжили наш путь к цели, которая вдруг перестала быть интересной и потеряла смысл. Мой детский восторг от напарника был совершенно растоптан, а в Зоне, как оказалось, действительно не было никакой романтики — только ужасные условия и люди, их холодный расчёт, подлость и цинизм. В конце концов, без людей не было бы и самой Зоны с всеми её аномалиями, изуродованной флорой и фауной.       Небо слева и позади от нас постепенно начало светлеть, окрасившись ржавыми тонами, а из крон деревьев начали доноситься крики первых проснувшихся птиц. Если рассвет был в той стороне, значит, мы по-прежнему шли на юго-запад. Я размяла шею, и она отозвалась болезненным хрустом — от дурацкого стиля ходьбы у меня начало сводить всё тело, но я принципиально молчала и не просила нашего «предводителя» о пощаде.       — Перекур, — как нельзя кстати объявил Стрелецкий, внезапно остановившись.       Он открутил крышечку фляги и сделал несколько жадных глотков. Осознав, насколько я хочу пить, я потянулась к рюкзаку, и в ту же секунду моя рука упёрлась в узкий браслет. Тарас недовольно вздохнул, и мы синхронно подняли глаза на нашего мучителя.       — Что? — как ни в чём ни бывало, спросил он. — Саш, скажи мне честно — у меня был выбор?       — Ты мог хотя бы спросить меня...       — И ты бы согласилась?       — Нет, — ответила я предельно честно.       — Ну вот. Ничего личного, я просто выполняю задание, как могу, — подытожил Стрелок до безобразия будничным тоном.       — И тебе вообще насрать, что я думаю и чувствую по этому поводу?       — Честно? Да.       — Супер.       Стрелецкий промолчал. Я успела уловить в его глазах, подсвеченных налобником, нечто, никак не вяжущееся с его холодным голосом. Сожаление? Стыд? Должно быть, мне просто показалось, ведь тусклый свет очень обманчив, а мой «напарник» уж точно не был похож на совестливого человека. Стрелок спрятал флягу и вновь направился по тропе, указанной Тарасом. Уже по привычке договорившись одним взглядом, мы с молодым сталкером дружно шагнули за ним с левой ноги.

***

      Когда осеннее солнце робко осветило верхушки старых елей, мы услышали лай. Стрелок немедленно скинул с плеча автомат и начал напряжённо вглядываться в лесной мрак, а вот Тарас был на удивление спокоен, даже как будто расслаблен. «Наши псы… и вправду не проявляют ко мне никакой агрессии…» — в голове всплыли строчки из дневника Майка. Если это действительно те самые псы, то как они отреагируют на меня, чужого человека, намертво пристёгнутого к их вероятному хозяину?       Стрелок, меж тем, времени зря не терял — как нельзя кстати в сотне метров от нас обнаружилась искорёженная неведомой силой, но вполне ещё устойчивая вышка ЛЭП, на которую он очень ловко забрался.       — Держитесь ближе ко мне, я отстреляюсь! — крикнул он нам, с тревогой поглядывая на лес.       Несмотря на то, что псы были уже совсем близко, Тарас даже не шелохнулся, а на его тонких губах заиграла ухмылка.       — А… Меня они не тронут или съедят, оставив одни наручники? — спросила я парня.       — Зависит от твоего поведения… Буквально, — сдержанно ответил он, но я успела уловить тень улыбки.       Наконец, я смогла их разглядеть — обычные слепыши, на удивление ловко сновавшие между деревьями, а вот за их спинами виднелась фигура помассивнее — огромный чернобыльский псевдопёс, который вёл себя, как и подобает вожаку — со спокойствием и благородством. Я нервно сглотнула слюну, когда первая тройка смельчаков разво поскакала к нам. Один из псов радостно завизжал и начал по-щенячьи танцевать на задних лапах вокруг Тараса, узнав хозяина по запаху, пока двое остальных с интересом обнюхивали меня, пытаясь понять, представляю ли я опасность.       — Герда, лапочка моя! Кто хорошая девочка? Кто хорошая собачка?! — Тарас радостно трепал собаку по голове, холке, спине, как будто это был какой-нибудь милейший лабрадор, а не облезлая, грязная слепая собака.       — Ты правда различаешь их? И дал всем имена?       — Конечно, они же такие разные, — ответил Тарас на удивление серьёзным голосом.       Я посмотрела в сторону Стрелка. Он выглядел обескураженным — ситуация явно вышла из-под его контроля, и его живая мимика выражала смятение. Должно быть, он пытался срочно придумать, что же делать дальше. Я с удовольствием поняла, что чувствую злорадство, и невольно улыбнулась во все свои 28 зубов.       В этот момент из леса рванули к нам остальные псы, и их спины весело запрыгали в лучах поднимающегося солнца. Посчитать точное число голов было сложно, но их было никак не меньше двадцати. Позади широкой трусцой бежал вожак — тёмно-бурый с проседью, огромный пёс, которого можно было легко принять за медведя. Он остановился на почтительном расстоянии, но я смогла разглядеть его глаза — не по-собачьи умные, они очень быстро оценили ситуацию, тяжёлым взглядом уставившись на Стрелка. Всем в один миг стало понятно, что этот выносливый и сильный мутант — достойный соперник для человека с автоматом, и Тарасу достаточно лишь одного слова, а может, даже мысли — и жизнь Стрелецкого будет под очень большой угрозой.       — Эй, легенда Зоны! — зычно окликнул его Тарас. — Как тебе такой поворот? Выстрелишь — останешься торчать на этой железяке до скончания веков!       — Не забывай, что у меня ключ! — огрызнулся Павел.       — А у профессора — болторез, — парировал молодой сталкер.       Я, как могла, пыталась охватить эту одновременно напряжённую и смешную ситуацию и все возможные исходы, но стратег из меня плохой, поэтому я просто наблюдала за развитием событий. Больше всего я надеялась на то, что Стрелецкий не захочет тратить патроны и стрелять по собакам. Кроме того, ещё сильнее портить отношения было не в его интересах. Как будто прочитав мои мысли, сталкер спрятал за спину автомат, провёл рукой по лысеющей голове и явно приготовился что-то сказать.       — Ладно, юный псевдокинолог, — начал он. — Давай так — ты позволяешь мне спуститься целым и невредимым, а я снимаю наручники. И чтоб без импровизации! Идёт?       — Идёт, — коротко и ясно ответил Тарас, лучезарно улыбнувшись.       Уже через несколько минут я с облегчением разминала холодную, затёкшую руку. Я получила обратно свой пистолет и почувствовала какое-то странное облегчение — вот уж не думала, что меня может порадовать такая вещь, как оружие. Такова Зона, и с её правилами надо мириться. Стрелок выглядел подавленным, но ничего не сказал — должно быть, он был одним из тех замечательных людей, которые не умеют извиняться. Впрочем, к этому я уже привыкла.       Тарас сообщил, что идти осталось совсем немного, и я вновь порадовалась тому, что наконец-то всё разрешится, и я скоро окажусь в своей безопасной, уютной квартирке, первым делом наберу горячую ванну с солью, отмокну и намоюсь до скрипа, сделаю маску, побрею ноги, а потом…       — Блядь, — тихо выругался Стрелок.       Мы с Тарасом встревоженно подошли к нему и вгляделись в пространство впереди. В нескольких метрах от нас, у ствола дерева, безжизненно сидело тело. Мы синхронно вытащили оружие и, крадучись, отправились в разведку — мало ли какая тварь может нас поджидать. Когда мы подошли максимально близко, тело внезапно открыло глаза, захрипело и подняло окровавленную руку, пытаясь что-то нам сказать. Это был бандит. А точнее, то, что от него осталось — конечности были изодраны в клочья, просто сплошное месиво из тканей тела и одежды, пропитанной кровью. Я подавила тошноту. Не то, чтоб я боялась крови, но такое видела впервые, и, надеюсь, больше никогда не увижу.       — Е… бучие твари… — бандит выплюнул эти слова вместе со сгустком крови, который повис на подбородке.       Мои мужчины не успели обидеться и добить несчастного, как за спиной раздалось утробное рычание, и мы вмиг всё поняли — это сделали собаки, те самые, которые буквально полчаса назад радостно и ласково встречали своего хозяина.       — Тайсон, фу! — строго прикрикнул Тарас, и пёс отошел, недовольно зарычав.       — Что вы сделали с Профессором? — голос молодого сталкера дрогнул.       Почему-то ни у кого из нас не возникло сомнений, что это был один из тех самых бандитов, которые убили Майка. Нам оставалось лишь надеяться, что собаки не позволили им дойти до места назначения, но шансы были не так уж велики — чёрт его знает, сколько всего этих упырей отправилось на дело, а ведь человек, даже самый недалёкий, умнее собаки. А ещё у него есть оружие. Бандит вновь захрипел, улыбнувшись перекошенным ртом:       — Пиздец вашему профессору… Сначала я засунул пистолет в его хлеборезку, а пото…       А потом прозвучал выстрел. Тарас не колебался — он сделал это молча, без тени сожаления. Голова бандита безвольно упала набок, а из отверстия точно посереди лба побежала струйка крови. Ни я, ни Стрелок не стали возражать — мы не хотели знать продолжение, ведь очень скоро мы увидим всё сами.       Дальше мы шли с тяжёлым сердцем, и уставшие ноги как будто отказывались нести нас в направлении деревни. Собаки, успевшие к нам привыкнуть, сопровождали нас всей стаей, периодически подбегая обнюхать меня и Стрелка. Они явно знали, что произошло что-то очень плохое, но, к сожалению, не могли нам всё рассказать. Тарас, меж тем, попросился идти последним — должно быть, парень хотел пережить боль и ярость без посторонних глаз.       — Который дом? — коротко и тихо спросил его Стрелок, когда лес расступился, и мы вышли прямо к деревне.       — Третий на противоположной стороне.       Должно быть, в этот момент каждый из нас внутренне собрался, пытаясь подготовиться к тому, что мы можем увидеть там, внутри. Как назло, погода совсем не соответствовала моменту — небо полностью очистилось от облаков, и приятный ветерок напоминал о том, что когда-то в этом месте текла размеренная сельская жизнь. А сейчас… Нас окружал обычный для Зоны унылый пейзаж, с обилием тёмных тонов и ломаных линий.       Мы подошли к дому. Снаружи он был ничем не примечателен —стандартный одноэтажный дом из белого кирпича, таких много в каждой деревне. Тарас жестом скомандовал нам остановиться, но мы знали это и сами — вряд ли здесь не предусмотрена какая-нибудь система защиты от незваных гостей. Что-то явно было не так, и дело было не только в нашем ожидании худшего — у крыльца темнела вполне отчётливая дорожка из капель крови. Она начиналась совсем близко от места, где мы остановились, и уползала внутрь дома. Псы, всё также следовавшие за нами, протяжно заскулили.       — В растяжку попали, уроды, — с нескрываемым удовольствием прошептал Тарас.       — Растяжки? Одобряю, — отозвался Стрелок.       Тарас вошёл в дом первым. Кроме капель крови, закончившихся лужицей где-то у стены, ничего даже не намекало на то, что здесь кто-то был. Полумрак, облезлые стены, запах плесени. На столе у дальней стены виднелись остатки какой-то утвари. Убедившись, что сейчас в доме никого нет, Тарас всё так же молча шагнул к печи. Мы со Стрелком переглянулись, но очень быстро поняли — именно там был вход в подвал, о котором говорил Майк. Деревянный люк был откинут, и парень чуть ли не прыжком спустился вниз, проигнорировав лестницу-стремянку. Не сговариваясь, мы решили подождать хотя бы полминуты.       Чуда не случилось — мы услышали крик боли и отчаяния. Тот самый крик человека, который увидел нечто страшное и непоправимое, а спустя несколько секунд парень вылетел из подвала, зажимая рот рукой.       — Останься здесь, — сказал Стрелок, повернувшись ко мне.       — Нет, я с тобой. Я знаю то, чего не знаешь ты.       Внизу горел тусклый электрический свет — должно быть, от генератора. На полу тесного помещения, пропахшего сырой землёй, лежал грузный мужчина в халате. К запаху сырости уже успел добавиться и другой, куда более мерзкий — запах смерти и разложения. Должно быть, тело лежало здесь не первый день, и это было неудивительно, учитывая, как много времени мы потеряли. Стрелок перевернул его, и я отпрянула от ужаса и отвращения — окоченевшее лицо, которое уже начало раздуваться, было превращено в сплошную рану. Разбитые очки нелепо держались на носу, а их осколки торчали из обезображенных глазниц. Неудивительно, что Тарасу стало дурно от такого зрелища.       — Ну вот и всё, — задумчиво сказал Стрелок.       Электрический свет начал моргать и, наконец, погас, оставляя нас в темноте. Мы включили налобники, и их белые лучи осветили тесную, но хорошо обставленную лабораторию. Точнее, она была хорошо обставлена буквально до недавнего времени, а сейчас была варварски разгромлена тупой силой, которая и понятия не имела, сколько времени и денег было сюда вложено. Стеллажи, пробирки, холодильники и сушильные шкафы, смесители, термометры, образцы… Всё это было уничтожено, разбито с какой-то особой, изуверской ненавистью. Должно быть, они искали деньги или артефакты, даже не подозревая, что такое оборудование стоит куда больше многих известных науке артефактов. Мы перевели взгляд, и в дальнем углу рассмотрели два матраса с несвежим постельным бельём — для Майка и Профессора. Поняв, что от острой жалости к горлу вновь подступает комок, я решила действовать.       — Нет, Стрелок. Ещё не всё.       Он поднял на меня вопросительный взгляд. Я не стала отвечать, вместо этого вытащив из рюкзака уже изрядно потрёпанную тетрадку. Нужная запись должна быть где-то в конце, моим самым кривым почерком и на английском языке — хоть какая-то страховка на тот случай, если тетрадь попадёт не в те руки. Так… Дальний угол по левую сторону от входа, за стеллажом с образцами. Я быстро нашла его — банки с раствором хаотично валялись на полу, часть из них разбилась, опасно сверкая осколками. Ко мне подоспел Стрелок, и я жестом попросила его помочь отодвинуть крепкую деревянную конструкцию.       — Second board from the floor, third from the wall… — я зачитала вслух, чтобы уж точно не ошибиться.       Я посмотрела на стену, неуклюже отделанную шершавыми досками. Вторая снизу, третья от стены — дело осталось за малым. Стрелок, который уже понял, что нужно делать, вытащил нож и подцепил серую от времени доску. Гвозди, которыми она должна быть прибита, выскочили с лёгким усилием, Стрелок нетерпеливой рукой убрал доску, и… И ничего. Перед нашим взором предстала обычная бетонная стена. Никакого тайного схрона или даже намёка на него. Мы разочарованно выдохнули.       — Но… Я всё правильно записала, я слушала несколько раз… — мой голос дрогнул, и я почему-то почувствовала вину.       — А что мы ищем?       — Флешку. Профессор каждый день записывал данные на флешку и прятал её… Ну, так сказал Майк.       Стрелок задумчиво потёр подбородок и посмотрел на стену:       — Там есть небольшой зазор между стеной и обшивкой, но рука точно не пролезет.       — На что ты намекаешь? — оживилась я.       — Флешка может быть в самом низу, а достать её можно… Например, магнитом.       — Всё верно, — раздался приглушённый голос позади.       Мы так увлеклись процессом, что даже не заметили, как подошёл Тарас — непозволительная беспечность, если ты находишься в Зоне. Парень, конечно же, выглядел ужасно подавленным, но другой реакции от него никто и не ожидал.       — Дай я, — он подошёл к Стрелку, одновременно вытаскивая из кармана осколок магнита на шнурке.       Я, не моргая, наблюдала, как тёмный кусочек металла опустился в зазор, и через пару секунд раздался глухой щелчок — магнит что-то поймал. Тарас не смог скрыть облегчения и радостно выдохнул, улыбнувшись сквозь слёзы. Аккуратным, точным движением парень вытащил магнит и снял небольшой тёмный предмет, который блеснул металлом в свете налобников. Тарас молча протянул руку — на его дрожащей ладони лежала крошечная флешка. Крошечный носитель информации, содержавший результаты великого умственного труда, ради которых мы так упорно сюда шли и рисковали жизнями. Кто знает, может, они и вправду могут спасти тысячи жизней?