Он всё-таки ошибся!

— Егор Александрович! *** — Ой, Егор Александрович, у меня тут… *** — Ну Егор Александрович! *** — Ну как вы так могли, Господи! Вам руки не нужны или что? Идите уже сюда, помогу вам. — Преподаватель начал осторожно обрабатывать порезанную в борьбе за познание страшной науки химии, руку. Аккуратно, боясь причинить лишнюю боль, перематывая руку бинтом, он продолжал уже гораздо мягче наставлять микролаборанта. — Все. Давайте больше не повторять такие телодвижения, я все же волнуюсь. — Волнуетесь? — Парень удивлённо поднял глаза немного щурясь. — На удивление. — Преподаватель посмеялся. — Ну а как за вас не волноваться. Вы-то за себя не волнуетесь, а кто будет? Кто-то же должен. — А вы как будто никогда не травмировались. — Никита обиженно пробурчал, ощущая себя маленьким ребёнком, которому мама обработала коленки зелёнкой. — Для вас никогда, а так было дело… Оказывается, с преподавателями можно неплохо так поговорить о жизни. Да вообще обо всем. В какой-то момент даже забывая что этот серьёзный бородатый дяденька во многом решает судьбу твоего обучения здесь. Да и не казался он больше таким дяденькой. А очень даже приятным человеком, интересным таким. Притягивающим. И это чувство со временем укреплялось. К нему всегда можно было подойти за советом, он и сам часто подходил поинтересоваться как идут его дела, даже звал на чай не один раз. Шаг за шагом наступало неизвестное и самое отвратительное. Привязанность. Вкупе с совместной работой это была огненная смесь. *** — Слушайте, я уже не выношу этих стен, не хотите зайти ко мне в гости и уже консультироваться там. Я вас накормлю ужином. — Уставший мужчина так же уставше улыбался. — Ну как-то неудобно на самом деле… — Неудобно трусы через голову надевать, собирайте свои пожитки. — Преподаватель смеялся над смущенным студентом и уже заказывал такси. Дома работа кипела уже не так активно, скорее изредка побулькивала, ведь присутствовали перерывы на пошутить, попить чай и просто на позалипать. Но все же дело было сделано, а отпускать и уходить совершенно не хотелось. — А вы что, один живёте? — Никита интересовался уже личными подробностями, ведь сейчас, когда он мог их выяснить, нужно было максимально использовать эту возможность. — Ну да. Раньше жил со своим любимым человеком, но наши пути разошлись — Еще не ночная, но поздне-вечерняя искренность пробивала на откровения. — Вы меня простите пожалуйста за очень личный вопрос, можете не отвечать, но вы всегда говорите абстрактно о партнере, никогда не называете пол, это что-то значит? — Пытаясь максимально тактично и осторожно задать вопрос, Никита родил уже совсем запутанную конструкцию, но при этом на удивление был понят. — Ну вы правильно догадались да. Если это имеет значение. — Преподаватель немного опасался и из-за этого несколько злился. — Нет, вы не подумайте, я не осуждаю, я то тоже… — Ну знаете, неудивительно. *** Встречи повторялись и повторялись, отношения становились все более дружескими, а в сердце Никиты все больше места занимал этот человек. Да и наверное это было несколько даже взаимно. В один из дней он это понял точно. Вы можете представить себя курящим на балконе в квартире у своего преподавателя? Вот и парень не мог, поэтому и думал о сюрреалистичности своего нынешнего бытия. — Вы бы бросали… Вредно это. — Преподаватель положил руки на плечи Никиты стоя сзади. — Сами вы вредный! — Докурив он сбросил бычок с балкона. — Мусорить тоже плохо. Повернувшись, студент обнял своего преподавателя — Вы душнила. — А вы котёнок. — А вы душнила. — Пойдёмте, нас ждут великие дела! — Егор Александрович погладил парня по голове, посильнее прижав к себе напоследок. *** — Слушайте, а я это… вроде как даже люблю вас. — Я тоже вас очень люблю, вы мой самый любимый студент… — Мужчина говорил побочным делом, параллельно готовя ужин и занимаясь гораздо больше им. — Да не так… — Тихие и немного грустные слова студента были гораздо громче чем грохот упавшей после баночки с какими-то специями. — Что? — Ничего. — Парень резко сделал вид, что ничего не было и вообще его здесь нет. — Так. — Преподаватель долго думал. — Так… К чёрту все. Если и есть что-то максимально сексуальное в этом мире, это ощущение мужчины. Твоего мужчины. Сильные руки на твоих бёдрах, его большое тело, жесткая борода, контроль над процессом. Ты расплываешься в нем. Растекаешься лужицей по нему и сгораешь от прикосновений. Ощущаешь себя только когда он сжимает руки на тебе слишком сильно. И все чего сейчас хочется — чтобы его ладони на твоём теле были одновременно везде. *** — Ну а дальше все обрывками. Сначала он просто целует меня, потом я уже у него на коленях… — Никите Сергеевичу не сильно хотелось вспоминать все это, но это была своего рода терапия. Девушка просто слушала его, не говоря ни слова, да и сказать было собственно нечего. — Ну а потом он мне сказал что ничего между нами быть не может. И все. — Широко улыбаясь, парень смотрел на реакцию девушки, скрывая за мимикой все чувства по поводу этого. — Всмысле все? То есть тебя просто трахнули и бросили? — Та в свою очередь уже сильно злилась, в первую очередь от своего бессилия. — Ага. — С характерной ему интонацией полуучастия кивнул Никита. — И как ты был после этого? — Тяжело вздохнув поинтересовалась уже достаточно близкая подруга, скрывая жалость, так как знала, что ему это совсем не понравится. Интересно, а если бы не эта вся история, они бы вообще сблизились? — Ну поэтому и закончил все. Из-за того как было. Жить-то можно, но мальчика жалко. Теперь ты понимаешь? — Непонятно почему, но Никита часто чувствовал необходимость оправдываться в таких моментах, сейчас же его разрывало от этого. Возможно, ему и самому была нужна уверенность, что это все не последняя глупость и что он не сломал все вокруг себя. — А почему ты не понимаешь что можно поступить иначе? Это его ответственность, это его решение, его поступок, ты не обязан делать так же. — Не знаю. Ничего я не знаю. — Спустя время, Никита Сергеевич с явной тяжестью в голосе продолжил — Наверное так будет проще. Нельзя нам быть вместе. Я всё-таки хотя бы немного, но препод. И буду преподом. А он останется студентом. А если кто-то узнает? Ладно я, да плевать, Боже, ну хрен уже с ним что у меня проблемы будут. А если у него? Да и у меня, сама знаешь, башка не на месте. Я так боюсь сделать больно. Я, знаешь, как те отцы, у которых ребенок родился, а они не знают что с ним делать и как подступиться. «Ну он же маленький, я его сломаю». Так и я. — Он не маленький мальчик, уже сам за себя отвечает. Да и почему ты считаешь, что только ты в этом мире можешь разбить ему сердце? Других не найдется? — Голос девушки наполнялся пониманием и принятием, но не терял печального оттенка. В любом случае, уже поздно отговаривать. — Да какой он большой, я вообще иногда себя его мамой уткой чувствую. Возраст это просто цифра. — Тут даже тюрьма просто комната не добавишь. — Ну суть одна. Я себе его доверить не могу. — Я тебя понимаю, хоть и осуждаю. Только помни, ты сам за свое счастье ответственен. Делай так, чтобы его не потерять окончательно. — Мне мама говорила: «Твоё мимо тебя не пройдёт». Если мы ещё встретимся, я тебе обещаю, я его просто так не отпущу.