планета чувств

Слышите? Внутри штиль. Мягкие гребни едва колышут лодку, почти разрушенную десятибалльным штормом. Ее качает легко и любяще. Так же как сейчас Тэхён перебирает волосы Чонгука, сидя на самой вершине холма. Они молчат. Но эта тишина не глушит, как раньше, а просто ласкает едва ощутимо открытые участки кожи. Чонгук даже не чувствует сильных потоков ветра, которые поднимают вверх песчинки, что оседают прямо на них с Тэхёном.  Он и Тэхён. Звучит приятно, растекается теплым сиропом по ребрам.  Они еще не успели обсудить. И, кажется, не будут. Потому что их невидимые нити, что соединяют два сердца, служат частью какой-то нейронной сети. Со своими законами, со своими двоичными кодами и кучей правил. Каждое из них пропитано насквозь чувствами. Они бегают туда и обратно, делятся и ни на секунду не перестают дышать друг другом. Уже не хочется по-другому. Чонгук потерял несколько дней. Потерял, а потом вернул. Нейронная сеть между ними вибрирует и искрится.  Волосы у Чонгука мягкие. Тэхён это чувствует своими пальцами. Помнит каждой клеткой тела. Касается и впитывает в себя все, что дает ему Чонгук. А тот буквально источает любовь, счастье и спокойствие. Потому что лежит на коленях Тэхёна. Как верный пес возле своего хозяина. Чонгук даже дышит через раз, чтобы не спугнуть момент. Где-то внутри поселился червячок страха: «а вдруг снова?» Цунами сносит мысли, и Чонгук подрывается с коленей Тэхёна, заметно того пугая. — Ты чего?  — Мы никуда не полетим. Останемся здесь жить, я что-нибудь придумаю. Мы не вернемся на Землю, Тэхён, — у Чонгука глаза бегают по родному лицу. Ласкают каждый сантиметр медовой кожи.  Он не лишится этого снова.  Не лишится теплоты тела Тэхёна, не лишится длинных пальцев, вплетающихся в его волосы, не лишится живого взгляда, отражающего только одного Чонгука. Не может. Только не снова. — Что ты такое говоришь? Мы не можем остаться тут. А как же образец для Намджуна? — Тэхён действительно не понимает. Это читается по его взгляду, а у Чонгука все внутренности колючими мурашками покрываются и начинают дрожать. Кажется, его сейчас стошнит. Настолько плохо, что тело астронавта покрывается липким холодным потом. Настолько плохо, что в глазах начинает рябью идти пейзаж за спиной Тэхёна. Настолько плохо, что Чонгук без предупреждения сгребает в охапку родное тело и сжимает в объятиях. Так сильно, что еще немного и вдавит в себя. Клетки тел слипнутся настолько сильно, что не разъединить.  — Ты не забудешь меня снова, Тэхён. Не позволю, — Чонгук отстраняется от Кима лишь для того, чтобы жестами показать нужную фразу, а потом снова прижимает к себе. Тэхён чувствует, с каким бешеным ритмом у его родного человека стучит сердце. Он видит неспокойно мигающую поляну камней, что с ума сходит, сияя то ярче, то тусклее. У Тэхёна начинает кружиться голова. И он не понимает, это из-за того, что Чонгук буквально выдавливает кислород из его легких, боясь, что Ким исчезнет, растаяв в воздухе, или из-за того, что камни слишком сильно искрятся, а потом резко почти потухают. Он пытается отодвинуться от Чонгука, но тот лишь усиливает хватку. Тэхёну действительно нужно успокоить его, потому что еще немного и случится какая-то катастрофа. Сердце Чонгука сходит с ума, и камни это отражают. Вопреки этому будто пытаются светить мягко, не мигая, но не получается от слова совсем.  Отражают. Спокойствие Тэхёна и безумие Чонгука. Уверенность и страх. Два сердца, испытывающих одно чувство, общее для двоих.  Тэхён понимает, что сопротивляться бесполезно. Чонгук словно змея: чем больше сопротивляешься, тем сильнее она кольцует тебя. Он решает, что может это сделать. Пока Чонгук уложил голову на плечо и старался дышать ровно, выдыхая неровные потоки воздуха, ласкающие шею Тэхёна, Ким плавно развернул голову и мазнул сухими губами по уху. Чонгука прошибло током, напряжение которого превышало любую высоковольтную линию. Он должен сгореть до тла, но он только задерживает дыхание и ждет. А Тэхён понимает без слов, теплым потоком воздуха дует на ухо, наблюдая, как оно приобретает красный оттенок. Улыбается едва заметно, выдыхая через нос, лаская новым потоком чувствительную часть тела. Тот немного вздрагивает, но Тэхён чувствует, что можно продолжать, по тому, как тело, что вжималось так настойчиво и рьяно, немного расслабляется. Руки Чонгука по-прежнему давят на лопатки, но уже выпрашивая дальнейших действий, а не пригвождая к себе.  И Тэхён продолжает. Облизывает губы и уже мокрыми целует мочку, когда чувствует, как грудная клетка Чонгука сперва перестает ходить ходуном, а потом резко вздымается. Он проводит языком по мочке и втягивает в рот. Слегка посасывает и тут же выпускает изо рта, снова немного дуя на влажное покрасневшее ухо. Чонгук выпускает воздух из легких, что стал гуще, напитанный слепым желанием урвать больше прикосновений, больше тепла, больше Тэхёна. Чонгук льнет. Самым настоящим преданным зверем. Расслабляется и наклоняет голову, давая больше доступа к шее.  Кожа у него блестит от пота и из-за фиолетового света камней, что перестали мерцать, излучая теперь размеренный поток фиолета. Тэхён ползет рукой по спине. Под руками чувствует неровности спецодежды, мелкие песчинки, осевшие на ткани, и мышцы, что подставляются, выпрашивают и благодарно ждут. Чувствуют, что их ласкают родные руки. Потому и тянутся. Чонгука передергивает, когда Тэхён шагает пальцами по шее, кладет ладошку на пылающую под прикосновениями любимых пальцев кожу. Эти пальцы надавливают, заставляя Чонгука раскрыть рот в немом стоне, а потом поднять голову, как по наитию, понимая, что от него хотят.  — Никто больше не посмеет забрать у меня даже самое маленькое воспоминание. Даже то, в котором я смотрю, как ты чистишь зубы своей нелюбимой ментоловой зубной пастой и кривишь лицо, потому что я перепутал ментол и мяту в очередной раз, — Чонгук смотрит на жесты, которые показывает Тэхён, и видит лишь пальцы, которые смотрятся уж слишком одиноко. Он понимает, что Тэхён хочет к нему донести, но руки делают быстрее, чем мозг взвешивает решение, и Чонгук переплетает их пальцы. Тэхён утыкается лбом в лоб Чонгука, поворачивает голову и улыбается.  Так по-родному и так привычно. Так, что у Чонгука внутри щекочет. Он сжимает руку Тэхёна еще сильнее, но не настолько, чтобы причинить боль. Хочется верить, что это правда. Что не забудет. Но Чонгук действительно боится лететь назад. Он не знает, чего ожидать от искажающей пространство и время воронки, которая снова их затянет в себя, не оставляя выбора. Никакого. Как и несколько дней назад, когда она забрала все у Чонгука, оставив лишь сердце, которое трепетно любит человека, который не чувствует ничего. Не чувствовал. Воспоминание слишком живо и ворочается противным пресмыкающимся. Чонгук чувствует в себе четкое процентное соотношение: пятьдесят — тревога и страх, остальные пятьдесят — необъятная любовь к человеку, что стоит напротив и смотрит. Дает к себе прикасаться, потому что сам хочет до помешательства. Внутри что-то блокировало его, а теперь раскрыло все замки, вынуло все козыри и показалось наружу. Тэхён хочет обнимать Чонгука, хочет целовать его и держать за руку, но еще он хочет вернуться на Землю. Сообщить Намджуну, что они нашли этот светящийся камень и готовы возвращаться. В свою Галактику, везя назад свою Вселенную. Чонгук ее привезет в целости и сохранности.  Боится, но понимает, что они не смогут тут остаться. Это невозможно хотя бы по той причине, что у них нет столько продовольствия. Хватит максимум на год или два, а потом что? Что они будут делать? Они ведь не в фильме «Марсианин». У них нет чудо-семян, которые вырастут на непригодной для этого почве. Им нужно возвращаться, преодолевая риски и самые огромные страхи. Тэхён будет с Чонгуком, а Чонгук будет с Тэхёном. Это нерушимое правило. Они пройдут все вместе. Снова. Как и несколько дней назад, но уже без потерь. Они должны придумать, как не позволить чертовой черной дыре забрать даже частичку воспоминаний.  Они возвращаются к кораблю. Идут, соединив их руки, родинки, сердца и любовь, что у них на двоих. Иногда кидают взгляды друг на друга, будто боятся упустить хоть малейшую деталь.  — Я не забуду, — Тэхён останавливается и кладет руки на плечи Чонгука, замечая, как тот с каждым пройденным шагом, приближающим их к кораблю, становится более встревоженным. Это видно по глазам. Чонгук практически не смотрит перед собой. Его взгляд намертво впился в профиль Тэхёна, и Ким понимает, что должен успокоить.  — Ты не можешь знать наверняка, — это правда. Но еще правдой является то, что Тэхён вспомнил. И только благодаря их с Чонгуком связи.  — Не могу. Но я могу сказать лишь то, что беспрекословно верю в нас. Ничего не сможет нас разлучить, как бы ни пыталось. Никакие законы Вселенной, — у Чонгука глаза загораются сотней огоньков, потому что он смотрит на свою персональную Вселенную, — не смогут установить свои правила, пока мы диктуем ей их своими чувствами. Ты мне веришь, родной? — Чонгук улыбается. Действительно улыбается, глядя на Тэхёна, на то, как у него прекрасно получается чертить жесты, на то, как его рука снова обвивает шею и притягивает. На то, как губы приближаются и Чонгук снова задерживает дыхание, потому что внутри все закипает. А когда Чон показывает на висок, а потом складывает ладошку к ладошке, сжимая свои руки, Тэхён понимает — верит. И сокращает миллиметры, кажущиеся сотнями световых лет между ними, кажущиеся такими неправильными, грубыми и ненужными. Спирали Галактики вьются вокруг них, губы сталкиваются, как две звезды. Взрываются яркой вспышкой сверхновой, чтобы рассеяться на друг друге звездной пылью. Глазами, которые будут светить также, как и камень, который стоит сейчас у их ног. Сверкающая глыба, что для Намджуна служила единственным доказательством любви в этом мире. Любви, что связывает два гулко бьющихся при виде друг друга сердца. Чонгука и Тэхёна.  Двух астронавтов, что сейчас стоят на планете, которая не имеет названия. Чонгук перечеркивает то, что дал ей пару дней назад. Потому что неправда, потому что чувств тут больше, чем во всем мире, который он знает. Потому что Вселенная ими светится, и это отражается в его глазах. Тэхён стреляет одним коротким взглядом на стол, на котором одиноко лежит раскрытый исписанный блокнот. Пример, который он не мог решить несколько дней, который мучал его днями и ночами напролет, решился. Вот так просто, стоило Тэхёну вновь почувствовать, насколько мягкие губы Чонгука. Он его решил, а ответ подчеркнул несколько раз. Неужели пример был клубком его спутанных мыслей, что не давали мозгу открыть единственную поистине важную ячейку — воспоминания о Чонгуке? Ответ получен, как и поцелуй, что затуманивает разум. Бури Сатурна сверкают песочными оттенками, пропуская лучи света, которые излучает Титан — самый большой его спутник. Красные равнины Марса тоже отбивают лучи Солнца, что играют на его поверхности. Весь Тэхён сияет, освещаемый не каким-то камнем, что сейчас лежит в контейнере, а любовью, которой переполнен Чонгук.

один звезда два звезда 

— Ты уверен, что они могут лететь назад? — Юнги просчитывает все вероятности летального исхода. В черной дыре сейчас повышен радиационный фон, и это только на ее периферии, что внутри — никому не известно. Кроме двух астронавтов, что ждут сейчас указаний от командного центра.  А тут сейчас трое взрослых мужчин, двое из которых не могут отлипнуть друг от друга, зная то, что сейчас это неуместно, но для них кажется первостепенным. Чимин обнимает Намджуна сбоку и внимательно выслушивает Мина, хотя ничего не смыслит в этом деле. Намджун тоже не много понимает, он может лишь ручаться за то, что космический корабль вернется домой без повреждений. За астронавтов он ответственности не несет. Они забрали то, что ему было нужно, и Ким сейчас в легком смятении, потому что не видел тот самый камень уже больше двух суток. Незачем. Все то, что он искал в светящейся глыбе, сейчас стоит по правую сторону и нежно гладит спину, иногда переходя на бока.  Его любовь с ним. Чужая уже не нужна. Свет излучают глаза, что смотрят с неприкрытым удовольствием и жадностью, что любуются и ласкают каждый сантиметр, который им позволяют лицезреть. Чимин без ума от Намджуна. Ким это понимает, и сходит с ума вместе с Паком. Более сдержанно, потому что до сих пор боится проявлять весь спектр чувств, который испытывает к нему, но он старается. Сейчас вот жмется ближе, иногда пропуская слова Юнги мимо ушей, потому что Чимин сжимает его талию и притягивает ближе. Их бедра соприкасаются, и Намджуна это заводит, но он давит возбуждение в зародыше и отходит от Пака. Стреляет в того взглядом, который должен излучать раздражение и недовольство, а на деле в карих радужках сверкают смешинки и немая фраза «еще немного, и я весь твой». — То есть они не смогут пролететь через этот фон, не испытав все прелести радиации на себе? — задан вполне логичный вопрос, но у Юнги ответа на него, к сожалению, нет.  — Не могу сказать точно, потому что все приборы сходят с ума, когда приближаются к черной дыре. Там вообще ни один закон физики не действует. До сих пор не могу поверить, что они добрались живыми на Эльтаву и нашли камень, — Юнги взволнован. Руки подрагивают, на лбу редкие капли наверняка холодного пота, и он теребит постоянно в руке шелковый платок, который взялся непонятно откуда. Намджун не спрашивает, но ставит себе пометку, что должен узнать. Сейчас важнее другое. Доставить двух астронавтов на Землю. Про камень он почему-то даже не вспоминает.  За размышлениями проходит несколько часов. За это время Чонгук и Тэхён укомплектовывают все образцы, которые включают в себя не только тот, что просил Намджун, а еще и образцы из реки, песков. В несколько специальных шприцов, создающих низкое давление, запаковали воздух с планеты. Они готовы.  — Мы должны вас предупредить о кое-какой проблеме, — Юнги сглатывает и сжимает шелковую ткань, пропуская легкий материал между пальцами. Чимин берет его за предплечье и тянет за себя, выходя вперед. Астронавты сидят по ту сторону экрана, но тут же вскакивают на ноги и кланяются.  — Прекратите, — просит Пак. Да, он президент компании, но эти два человека… Он по-настоящему восхищается их храбростью и силой их чувств друг к другу, доверием и пониманием. Они для него — пример, — Повышенный радиационный фон на входе в нашу Галактику, — слова не звучат, как приговор, но тем не менее, Чимин думает, что должен предупредить их. Они и так наделали уже кучу ошибок. Видели ведь все. Все бессонные ночи Чонгука в попытках придумать, как ему вернуть память о себе. Тщетные часы, которые Тэхён тратил, пытаясь разобраться в себе и своих чувствах.  Им было нелегко. Каждому из них. Поэтому меньшее, что Пак может сделать — быть честным. Астронавты переглядываются между собой, пальцы цепко переплетены друг с другом под столом. У Намджуна невольно появляется улыбка на лице, потому что камеры повсюду, и он видит, как Тэхён поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони Чонгука. Успокаивает, дарит любовь каждым прикосновением. И Чонгук глубоко вдыхает, а потом медленно выдыхает, опуская голову. Боится, снова. Липкий страх со всех сторон пытается проникнуть под кожу, но Тэхён служит защитным барьером, который не позволит.  — Мы хотим вернуться на Землю, Чимин-щи, — единственное, что показывает Ким и завершает звонок.  Не проходит и минуты, как на связной компьютер приходит детальная инструкция, все предполагаемые прогнозы и радиус радиационного облака, что висит на входе в Млечный Путь. Они должны быть готовы. Не могут по-другому.  Тэхён поворачивается к Чонгуку, который все так же не поднимал головы. Его рука покоится на колене, а вторая импульсивно сжимает руку Кима. Тэхён наклоняется и мягко касается губами макушки Чонгука. Вдыхает родной запах и прикрывает глаза. Понимает, что с ним он готов абсолютно на все. Ему ничего не страшно, если Чонгук вот так как сейчас будет рядом, рука в руке. Он поднимает голову и смотрит. Смотрит на Кима, что улыбается глазами, щурит их и не отводит взгляд. Безмолвно поддерживает.  Чонгук мимолетно смотрит на губы Тэхёна и тот улыбается еще шире. Не спрашивает, потому что знает, насколько хотят. У него самого желание ключом бьет изнутри. Снова губы на родных губах. Плавными движениями руки гладят напряженные бедра, а Чонгук тает под воздействием Тэхёна. Не отпирается, наоборот, пытается урвать как можно больше. Ему невтерпеж, потому он подается вперед, навалившись практически на Тэхёна. Втягивает его губу в рот, облизывает языком. Крылья бабочек щекочут внутренние органы, а ресницы Тэхёна — его щеки.  Все вокруг вспыхивает сине-фиолетовым светом, а кристалл, что лежит в кармане, по прежнему греет бедро Чонгука.  В этот момент он и понимает, что, кажется, он и вправду готов.