Гарри Поттер и Организация имени Меня

— Ты что, Гарри Поттер? — произнесла высунувшаяся из-за двери купе голова. — Да, — ответил Гарри, смахивая челку, чтобы закрыть шрам. — Да не бойся, шрам не видно, — махнул рукой, заходя в купе, рыжий мальчик. — Моя мама дружила с твоим отцом и показывала фото, ты очень на него похож. — мальчишка устроился на диванчике напротив. — Меня зовут Рон Уизли. — Приятно познакомиться, — Гарри протянул Рону руку, совсем как делал дядя со своими деловыми сотрудниками, которую тот неуверенно пожал. — Я правда похож на отца? Я совсем не помню родителей, у меня даже нет фото… — голос мальчика затих к концу фразы. — Я попрошу маму прислать, уверен, она согласится, — радостно стал убеждать его Рон. — Спасибо, — Гарри был бесконечно признателен. Он с раннего детства, еще когда только начал понимать этот мир, мечтал однажды, хоть одним глазком, увидеть маму с папой. И магический мир готов подарить ему такой подарок, да еще и так быстро. Только вот вопрос: почему мама Рона сразу не узнала его еще на платформе? Или предпочла не смущать паренька? — Только ты это, — замялся Рон, — покажи, а? Гарри послушно сдвинул челку, открывая чужому взору шрам. Он его не любил, тот казался ему нелепым вывертом природы. Хорошо хоть был тонкий, как будто его резали одноразовым скальпелем, вроде того, что у врачей в фильмах. Немного расширяющийся на подходе к перекладине посередине разрез, уменьшающийся к концу снова. Некрасивый, уродливый знак. — Крутой, — восхищенно сказал Рон, рисуя в воздухе молнию. — Я раньше себе тоже такой хотел. Ой, — он хлопнул себя по лбу, — прости. — Ничего, он действительно крутой, — приврал Гарри в ответ. — Расскажи лучше, что еще твоя мама рассказывала про моих родителей. Мой родственники совсем ничего не рассказывали. — А ты с кем жил? С магглами, что ли? — С кем? — Ну, магглы. Обычные люди, ты разве не знаешь? — рыжие брови Рона вопросительно приподнялись. — С ума сойти, ты самый знаменитый волшебник современности, ну, может после Дамблдора, а жил с обычными! — Да, — Гарри пожал плечами. — Слушая тогда. Мама говорила, что твой папа был Ловцом в команде по квиддичу… — Какой команде? — Ты даже этого не знаешь? — Рон приоткрыл рот в изумлении. — Квиддич — это же самый классный спорт. Там нужно летать на метлах, Охотники забивают Квоффл в кольца, пока Загонщики пытаются ударить по ним Бладжерами. Но самый крутой мяч — это снитч. Его ловит Ловец, и он приносит команде сто пятьдесят очков. И этим игра завершается. — Ничего себе! — воскликнул Гарри. Магический мир становился все удивительнее и удивительнее с каждой секундой, проведенной здесь. Такая игра явно поинтереснее футбола, который смотрел дядя Вернон. Разные мячи, разные игроки, и всё это в воздухе. На такое Гарри бы хотел посмотреть. — Я болею за команду Пушки Педдл, они звезд с неба не хватают, но все равно крутые. Уверен, что скоро они возьмут кубок, только постараются. — Давай вернемся к моим родителям, — мягко остановил его Гарри. — А, да, точно. Прости. Так вот, твой отец был Ловцом команды по квиддичу. Он учился на Гриффиндоре, как и твоя мама, я уверен, что ты тоже туда попадешь. — А что такое Гриффиндор? Хагрид мне толком не объяснил. Сказал только, что все темные волшебники учатся на Слизерине, — Гарри нахмурился. Такая категоричность великана пришлась ему не по нраву. Тем более, что светловолосый мальчик, встреченный Гарри в магазине с мантиями, кажется, был совершенно другого мнения о Слизерине, и мечтал туда попасть. Но кто же может быть настолько глуп, чтобы мечтать стать темным волшебником. Ведь, как говорили в школе: «Самое главное — быть хорошим человеком. Как ты относишься к другим, так и они отнесутся к тебе». Правда, с его маггловской — какое прилипчивое слово, он знает его всего несколько минут, а уже свободно применяет — семьей такой принцип не работал. Гарри старался быть добр к дядюшке Вернону и тете Петунье, и даже к Дадли, но те слишком ненавидели его ненормальность, чтобы заметить. — Давай я тебе расскажу. Есть четыре факультета, — Рон вытянул руку и в такт словам начал зажимать пальцы. — Гриффиндор — самый классный факультет, на нем учатся храбрые и благородные. У меня там все братья, и я тоже хочу попасть туда. Второй — это Рэйвенкло, там учатся самые умные. Третий — это Хаффлпафф, туда принимают всех, кто не попал на другие факультеты, или просто размазни. И четвертый — это Слизерин, туда, как я уже сказал, попадают темные волшебники и прочие слизни. — А как распределяют, кто куда идет? — Гарри заинтересовался. — Я не знаю, — ответил Рон, — но братья говорили, что, возможно, придется бороться с троллем. Гарри рассмеялся в неверии, но Рон, кажется, говорил серьезно. Подробности выспросить не удалось. В дверь постучали, и показалась тележка с едой. Гарри заволновался. Да, у него теперь были деньги, но он совсем в них не разбирался. Сикли, галлеоны, кнаты — все это перепуталось в одну сплошную мешанину цифр и монет. Он нервно улыбнулся женщине, везущей тележку, и подал ей золотой галлеон: — Давайте всего понемногу, этого хватит? — Конечно, дорогой, вот, держи. Когда тележка уехала, Гарри принялся рассматривать свое богатство. Круглые конфетки «Берти Боттс», взрывающаяся жевательная резинка «Друбблс», шоколадные лягушки, тыквенное печенье, сдобные котелки, лакричные палочки, и так далее, и тому подобное. В глазах рябило от цветов и блестящих названий. Мальчик протянул руку к самой привлекательной для него коробочке — самой неяркой, цвета синевы и золота — и приоткрыл ее. Там была самая настоящая шоколадная лягушка, которая не преминула выпрыгнуть из коробочки, украшенной звездами, и приземлиться на окно поезда. Мальчик в восхищении приоткрыл рот. — Альбус Дамблдор, — прочитал он на вкладыше лягушки, — так вот он какой! А ты чего не ешь, — отвлекся от знакомства с магическим миром Гарри, обращаясь к Рону. Рон вытащил из большого кармана штанов бумажный пакет. — У меня есть сэндвичи, но я, правда, не люблю копченую говядину, мама вечно про это забывает, — он опечалено покачал головой. — Давай меняться! Я адски голоден, а только сладости есть очень вредно. — Хорошо, — Рон улыбнулся, протягивая Гарри пакет. Гарри размотал бумагу и вытащил бутерброд, сразу же вцепляясь в него зубами. Хлеб был немного суховат, без соуса-то, но все равно блюдо казалось вкуснятиной. Не удивительно, если учесть, чем Гарри приходилось питаться большую часть времени. Ему вспомнилась склизкая яичница с незапамятной ночи. Вот же мерзость! Рон захлопал глазами потерянно. — Ты что, настолько голоден? Ответный резвый кивок его только больше удивил. Но он закрыл свое удивление, схватив пачку «Берти Боттс», разрывая упаковку и высыпая конфеты прямо на сидение. Розовые, фиолетовые, ярко оранжевые и сине-зеленые конфетки рассыпались по поверхности. Рон взял красную, засовывая ее в рот. — Жареный бекон, — сказал он довольно. — Правда? — Гарри взял голубую, откусывая кусочек. — Голубика, — пробормотал он. — И вправду, любой вкус. — Мне однажды попалось со вкусом соплей, — похвалился Рон. Гарри прожевал конфету и вернулся к сэндвичам. Все-таки настоящая еда лучше и сытнее сладостей, какими бы удивительными те не были. Он немного позавидовал Рону. У того были люди, которые так сильно заботились о нем, что готовили что-то специально для него. Да, забывая некоторые особенности, вроде того, что тот не любил копченую говядину, но всё же для него, только для него. Завидная забота. — Угощайся, — проглатывая большой кусок сэндвича сказал Гарри Рону. — Не стесняйся. — Спасибо, — тот взял тыквенное печенье. Тут в дверь постучали. На пороге появился круглолицый мальчик, выглядя так, будто собирался расплакаться. — Извините, — сказал он, — вы не видели тут жабу? — Нет, прости, — ответил Гарри. — Я вечно ее теряю, — тот загрустил. — Если ее увидите… — и он ушел, даже не закончив предложения. — Не пойму, чего он так волнуется, — Рон пожал плечами, откусив еще печенья, и продолжил с набитым ртом. — Если бы я вез с собой жабу, то потерял бы ее еще на платформе. — Ну, каждый что-то странное любит, — заметил Гарри, — я вот люблю… — он задумался. Не сказать же Рону, что он любит ночами пробираться на кухню и копаться в мусорном мешке. Это он не любил. Но и не сказать, что он любит ночью расставлять на своей тумбе оловянных солдатиков, строя их в неровные ряды, представляя себя командиром войска. И про любимый неудобный матрас ничего не скажешь. Гарри и сам не знал, что он любит, не было в его жизни ничего такого, к чему он испытывал сильные чувства. Даже Джереми и Фреда, его главных полководцев, он с собой не взял. Забыл, не подумал. — У меня вот крыса есть, Короста, — прервал его раздумия Рон. Он достал крысу из-за пазухи. Та мирно спала, перебирая во сне своими маленькими лапками. Серая шерстка лоснилась сединой, а длинный хвост безвольно свисал вниз с ладони мальчика. — Вчера я пытался ее заколдовать, чтобы она была желтого цвета, но ничего не получилось. Смотри… — он порылся в своем чемодане, доставая палочку. Она была выщерблена в нескольких местах, а из носика торчали белые пушинки. — Шерсть единорога почти вылезла наружу, — заметно смутился Рон. — Итак… Дверь купе снова распахнулась. За ней стоял всё тот же круглолицый паренек, и девочка с густыми каштановыми волосами, уже переодевшаяся в школьную мантию. — Никто не видел жабу? — спросила она начальственным тоном. — Невилл ее потерял, а я помогаю ему ее отыскать. — Он здесь уже был, и мы сказали, что не видели, — ответил Рон. — О, вы колдуете? — отмахнувшись спросила она. — Мы тоже посмотрим. Рон нервно передернул плечами, будто бы от легкого сквозняка. — Жирная глупая крыса, перекрасься ты в желтый цвет и стань такой же как масло, как яркий солнечный свет, — он размахивал палочкой в такт словам, но ничего не произошло. Короста так и оставалась серой сонной крысой, разве что мордочку приподняла, в недоумении, тут же положив ее обратно на сложенные лапки с маленькими коготками. — Ты уверен, что это правильное заклинание? — с надменно наморщенным носиком спросила девочка. — Я тут взяла несколько простых заклинаний из книг, чтобы попрактиковаться, и у меня все получилось. В моей семье нет волшебников, и когда я получила письмо, то очень удивилась. Приятно удивилась, разумеется, это ведь лучшая школа волшебства в мире. И, конечно, я уже выучила наизусть ваши учебники. Надеюсь, этого будет достаточно для того, чтобы учиться лучше всех. Гарри хмыкнул. Он сам таким рвением к знаниям не обладал. Да, он читал каждую ночь учебники по магии, когда не был занят перемыванием посуды, уборкой или уходом за садом, но учить наизусть? Тут нужно обладать либо немалым умом, либо немалым упрямством, а у этой девочки и того, и другого, судя по всему, было в достатке. — Меня, кстати, зовут Гермиона Грэйнджер. А вас как? — девочка улыбнулась, обнажая чуть выпирающие передние зубы. — Рон Уизли, — ответил чуть приунывший рыжий мальчик. — Гарри Поттер, — тот кивнул, предвосхищая вопросы, — тот самый Гарри Поттер. — О, я много о тебе знаю. Даже всё. Я купила несколько книг, которых не было в списке, и твое имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке», и в «Развитии и упадке Темных искусств». — Интересно, — сказал Гарри, зажевывая последний кусочек сэндвича. — Я бы хотел прочитать о себе. — Я дам тебе эти книги, — Гермиона покровительственно кивнула. — Ладно, мы пойдем искать жабу дальше, а вам советую переодеться, мы скоро подъезжаем. — девочка развернулась, схватив Невилла за рукав, и покинула купе. — Не знаю, на каком окажусь факультете, но надеюсь, что мы с ней окажемся на разных, — шепотом пробормотал Рон, засовывая палочку обратно в чемодан. — Почему? Она умная, с ней полезно будет дружить. — Ты говоришь, как слизеринец, — Рон непритворно ужаснулся. — Полезно, не полезно, какая разница, если она дикая зануда? — Все равно. — Гарри равнодушно пожал плечами. Его устраивала дружба по расчету, он уже дружил с заучками в школе, до тех пор, пока Дадли популярно не объяснил Майклу Нельсону, что с Гарри Поттером дружить не стоит, намяв им обоим бока. *** Вечером, лежа в своей, своей кровати, вместе со взятым у Гермионы справочником «Современная история магии», он перебирал страницы, мельком проглядывая всю книгу, пытаясь добраться о статьи о себе. Ему действительно было интересно побольше узнать о том событии, которое случилось с ним, никак не закрепившись в памяти. Но статья, которую он нашел, была довольно бестолковой. Там упоминалось только, что Тот-кого-нельзя-называть тридцать первого октября напал на дом Поттеров, и исчез, запустив смертельное проклятие в маленького ребенка четы. Никаких пояснений, никаких отсылок к другим источникам, ничего. Пропал Темный Лорд и всё тут. Гарри откинул полог и отложил книгу на прикроватную тумбочку. Эта тумбочка была совсем не такая, как та, что была у Дурслей. Не поцарапанная и шатающаяся, а ровно стоящая, из красивого дерева приятного и благородного коричневого цвета. Да и кровать. Своя, настоящая, где можно развалиться на всю площадь, не боясь, что какая-то пружина вопьется в спину. Магический мир и правда был приветлив. Посмотреть, хотя бы, на того же Рона. Тот пускай был немного глуповатым, как Гарри показалось, но в нем виднелась та самая гриффиндорская верность. А Гермиона? Умная, добрая — чудесная девочка и, сразу видно, хороший друг. Может быть это именно те друзья, которых Гарри так искал. Но пока что самым знаменательным событием для него был пир. Нет, даже не так — Пир. Там Гарри неплохо набил желудок, непривыкший к подобной роскоши, и тот теперь довольно бурлил, переваривая различные яства. В этот раз то, какой была полученная им картошка, его устраивала. А мясо? Его Гарри раньше ел только в пережаренном виде! А тут сочное, прямо тающее во рту. Невероятно. А сладости? Прекрасный торт с безе и взбитыми сливками, шоколадный пудинг, тыквенный пирог… И это только то, что Гарри успел попробовать, пока не набил пузо до отказа. За такое мальчик был готов отдать весь мир. Но только вот для него ценой были родители. *** — О, да. Гарри Поттер, наша новая знаменитость. Такими словами профессор Снейп встретил фамилию Гарри в списке учеников. Знаменитостью, кстати, Гарри быть совсем не нравилось. Эти шепотки вокруг: «Вы видели его?» и «Это он! Вон там, рядом с рыжим!» его совсем не радовали, даже огорчали, как вечное напоминание о трагедии его семьи. — Вы здесь для того, чтобы изучать науку зелий, — высокий черноволосый мужчина мерно прохаживался перед классом, не затратив на то, чтобы получить внимание класса, даже движения брови. — Очень тонкую и сложную науку. Глупое махание волшебной палочкой не имеет ничего общего с этой наукой. Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи… Гарри отключился от лекции, убаюканный низким, полным силы голосом. Сегодня он, несмотря на мягкую постель, совсем не мог уснуть. Слишком мягким был матрас, слишком пуховой подушка, слишком легким одеяло. Слишком комфортно и удобно, он к такому не привык. — Поттер! — резкое восклицание разбудило Гарри, все дальше уходящего в тихую дрему. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? Гарри задумался. Это было что-то знакомое, он уже видел эти названия, пока читал учебник по зельеварению, сидя в темной коморке. — Усыпляющее зелье? — навскидку предположил он. — Если я попрошу у Вас безоаровый камень, где Вы будете его искать? — последовал, не давая передышки, следующий вопрос. — В желудке, — Гарри запнулся. Козла или осла — он не мог припомнить. — В желудке кого? В Вашем собственном? — Я не знаю, сэр. *** Если не считать зельеварения, преподаватель по которому похоже как-то по-особенному невзлюбил Гарри, остальные занятия прошли довольно неплохо. Да, ему не удалось превратить спичку в иглу, но у нее уже стали острыми кончики, что было довольно неплохим результатом для первого раза, как посчитал Гарри. В остальном — учебная жизнь быстро затянула его в рутину. Завтрак — вкусный и сытный, занятия, обед, занятия, ужин, домашняя работа, отдых. Он легко вошел в колею, а шепотки вокруг него поутихли. Загадка Николоса Фламеля и его тесных отношений с директором мало интересовала Гарри, только вот казалось, что его мягко подталкивают к разгадке. Но то была лишь череда забавных совпадений, вроде того, как, пойдя на встречу с Малфоем, он с друзьями — какое приятное слово — наткнулся на запретный коридор и встретил огромного цербера. Хагрид, помнится, сказал, что пса, если его можно так назвать, зовут Пушок. Но в остальном — тихая и мирная школьная жизнь Гарри очень нравилась. Даже длинные эссе не доставляли неудобств. Подумаешь — посидеть в библиотеке над книжками пару-тройку часов вместе с Гермионой. Так ведь и интересней, и отношения дружеские налаживаются, потому что девочка ценит подобную ответственность и с радостью дает маленькие подсказки о том, где можно найти тот или иной недостающий кусочек информации. Теперь Гарри дружил с ней совсем не по расчету, но по собственному желанию. Родители девочки были стоматологами, что не мешало им быть очень интеллигентными людьми, приветствующими появление у дочери друзей. Рон немного не вписывался в их компанию, но первое время с завидным упорством шел вместе с ними в библиотеку, чтобы сидеть рядом, испуская периодические стоны о том, как он устал. Гарри и Гермиона только посмеивались над ним, получая высшие баллы по эссе. Но Гарри все равно очень ценил Рона как друга. С ним можно было вечером, когда домашнее задание сделано, посидеть в гостиной за шахматами, или пошептаться перед сном о том, каков магический мир. Он оказался намного больше, чем Гарри мог себе представить. Школы волшебства были по всему миру, и когда он удивился тому, что обычные люди ничего о нем не знают, то Рон лишь посмеялся и рассказал о чарах Отвлечения и Ненаходимости, которые используются волшебниками тут и там, и о Статуте Секретности, который заключили главы магических отделений всех стран. Разве не потрясающе? Они разговаривали и о семьях. Рон радостно делился рассказами о Чарли, который работал драконологом, и о Билле, который был ликвидатором заклятий в Гринготтсе. Гарри в ответ тихим шепотом придумывал истории о том, как ходил в настоящий парк, и о том, как его маггловские родственники хорошо к нему относились, одевая в новую одежду и сервируя обеды из нескольких блюд. То было чистое вранье, но мальчику было неловко вспоминать о времени, проведенном у Дурслей. Теперь он не там. Болтали и о будущем. Рон рассказывал, что мечтает стать аврором, чтобы защищать магическую Британию от других Темных Лордов, если они вдруг покажутся. Он вскакивал на своей кровати, шепотом крича заклинания и махая палочкой. Гарри в ответ говорил о том, что хочет быть медиком и спасать людей. На тот момент именно это было его мечтой. Для этого, правда, нужно хорошо знать зельеварение, но об этом Гарри перестал волноваться уже через пару месяцев пребывания в Хогвартсе. Да, первое время преподаватель по Зельям был довольно предвзят и жесток, но, увидев в глазах Гарри искреннюю тягу к знаниям, которая, казалось, из всего класса горела яркими солнцами только у него и у Гермионы, немного смягчился, и даже оценки ставил более-менее справедливо, пусть и не упускал возможности снизить балл за ерундовую ошибку. Остальные преподаватели относились к Гарри с положенным уважением, и ставили оценки в соответствии с его стараниями. Это было приятно. В прошлой школе Гарри частенько снижали отметки за то, что Дадли вышвыривал его тетрадки в лужи или мусорки, рвал на части доклады, ломал поделки. Теперь можно было ни о чем не волноваться. Дадли был очень далеко, и до эссе Гарри не добирался. Загадка Фламеля все-таки занимала какое-то время. Регулярно Гарри приходил к запретному коридору на третьем этаже и прикладывал ухо к двери, чтобы убедиться, что Пушок еще на месте. Он не знал, что будет делать в день, когда пса не будет слышно. Но пока что тяжелое дыхание ясно раздавалось за деревянной заслонкой. Рон и Гермиона гораздо меньше беспокоились по поводу сохранности философского камня, наверно потому, что не видели того, что видел Гарри в лесу, в день отработки, когда он с Роном относили дракона на Астрономическую башню. Или потому, что не они частенько вскакивали от кошмаров, когда в дымке сновидений появлялась жуткая фигура в черном плаще, с лица которой капала серебристая кровь единорога. Долго ли, коротко ли, учебный год подходил к своему завершению. Подходили экзамены.