Перерождение

Их поцелуй, казалось, длился вечно. Губы сплетались и Леголас чувствовал себя на вершине блаженства. Впервые, что то в этом странном мире, где он оказался, казалось ему таким знакомым и понятным. Он и не подумал что был с кем то впервые по взаимному согласию. А не как обычно, против своей воли. От резкого удара о стену, голова запульсировала и он нахмурился. Это были не его покои. Где же он находился? – Что то не так?, – спросил сын Элронда, прижимая его ближе к себе. Леголас покачал головой, и неожиданно ощутил, как к глазам подступают такие ненужные слезы. Он удивленно вытер глаза рукавом, и обнаружил, что Элладан растерянно смотрит на него. – Что с тобой?, – спросил его сын Элронда, и Леголас смущенно пожал плечами. Это было так на него не похоже, что он нерешительно замер. Они вырвались сами собой, и причину он не знал. Ощущение собственной убогости пришло к нему, и он уже не хотел ничего. Кажется, его первая близость, даже в этом новом, неиспорченном теле, обречена на поражение. – Такой же убогий и жалкий, как и в своем мире, - промелькнуло в его спутанных мыслях, – Что толку от этой внешней красоты, когда внутри ты всё тот же? Маленький, жалкий, обреченный уродец? Печаль настолько заполнила его душу, что рыдание вырвалось из его горла. Стыд, что это видит кто то еще нахлынул и он, отшатываясь назад, весь сжался, и сел на кровать. Задрожал, и жар заполнил его тело. Несмотря, на хорошее самочувствие, казалось, что он болен, и лихорадка овладевает им. Слабость была слишком сильной, чтобы противостоять ей. – Я всегда был слаб, – дрожа, задумался Леголас, – Я даже никогда не пытался дать отпор. Ни отцу, ни брату. Все что мог, это в последний момент защищаться. Никогда не пытался убежать, или ударить брата в ответ. Жалкий, никчемный, тупой, трусливый, – задрожал он от этой мысли. Он всегда винил всех вокруг в своей неудачливой судьбе. Но сейчас начал думать, что возможно все несчастья в его жизни произошли с его всегда молчаливого согласия. – А ведь мой дед Орофер когда то погиб в бою. Не побоялся защищать свой народ, – задумался он, – А что я? Боюсь брата, отца. Я всего боюсь, – промямлил он последнее предложение вслух. Неожиданно, на плечо упала широкая рука Элладана. Затем, его без слов притянули в объятия. Леголас, не ожидая этого, отстранился, и внимательно посмотрел ему в глаза. – Зачем ты это делаешь? Почему не уходишь? Этот вопрос действительно его волновал. Зачем ему сидеть тут с ним? Близости между ними не будет, почему он не уходит? К чему вся эта молчаливая поддержка? Лицимерия он не любил, и злость охватила его. – Сегодня у нас с тобой ничего не будет, – все еще дрожа, сказал Леголас, – Почему ты до сих пор здесь? Минута, между ответом казалась вечностью. К его удивлению, Элладан пожал плечами и смущенно сказал, – Интересно, что тревожит твою душу. У тебя все хорошо? Такой простой вопрос вывел Леголаса из равновесия. Кажется первый в его жизни. Это не было похоже на то, что обычно спрашивали у него. Обычно это были вопросы от отца и брата, прочитанные ядом и ненавистью в каждом слове. Либо вопросы Галиона и Тауриель пропитанные жалостью. – Хоть раз кто то допускал, что у него может быть все хорошо?, – задумался он, – Что я нечто большее, чем то, как ко мне относятся. Он покачал головой. - Не совсем. Я сегодня сам не свой, – апатично произнес он. Элладан утешительно сжал его руку. – Это из за твоей матери?, – прямо спросил он. Леголас настолько не ожидал такого вопроса, что не смог ничего ответить, лишь нерешительно пожал плечами. Он и сам не знал. Неожиданно, для самого себя, он понял, что начинает успокаиваться. Поддержка Элладана, действительно, ему помогла. Кажется впервые с ним говорили на равных. Не пытаясь утопить в жалости к себе, не равняли с землей. А говорили с ним как просто с ним.

***

Тело ломило, из глаз текли слезы. А нос закладывало. Элладан не слезал с него уже два часа, и Леголас чувствовал, что его внутренности больше похожи на кровавую кашу из слизи. Которую методично вращают по кругу. В его теле больше нет мышц, жира и костей. Только фарш. От жалости и отвращения к себе он застонал и завыл, как раненый пес. Сопли потекли из носа, и Элладан с силой ударил его по лицу. – Ты же чертов принц, а ревешь как девка, – презрительно сказал эльф, – Даже моя сестра так не рыдает. – Твою сестру не насилуют, – подумал Леголас, в приступе очередного рыдания. Это продолжалось еще несколько часов и его спина болела так, что казалось, по ней ударяют огромным молотком. Когда, наконец, Элладан прекратил и устало лег на него, Леголасу показалось, что часть его души умерла. Он лежал, и дрожал, пока его рывком не подняли с кровати. – Что разлегся?, – басом сказал сын Элронда, – Выметайся отсюда! Леголас задрожал от страха. Вся его одежда была порвана, все лицо было в грязи, а тело в смеси из спермы и крови. Осознание, что сейчас его увидят таким било по нему сильнее чем он думал. Стыд и страх смешались в едином ощущении. Недавно старший брат сравнил его с зверенышем. Так сейчас он себя и чувстовал. Скованный и дрожащий от страха и ужаса. – Ну, я жду. Ты же не думаешь, что я буду спать тут с тобой?, – грубо сказал Элладан, и Леголас поморщился. Одной этой фразой он еще сильнее его унизил. Так, словно он был не таким же эльфом, как он, а чем то грязным, противным. – У меня совершенно нет одежды, – пробормотал Леголас. Элладан на это откровенно расхохотался, – Да какое мне дело? Леголас нерешительно пожал плечами. Идти до дрожи не хотелось, но оставаться было куда страшнее. Он собрал остатки гордости в кулак, и вышел за дверь. Крадясь, как зверь, он, прикрываясь остатками своей туники, вышел из покоев. Была ночь, и казалось, весь дворец спал. Леголас испытал огромное облегчение. Он уже промелькнул мимо стражников, как вдруг, услышал насмешливый голос. – Вижу первый опыт удался. Он замер. Это был голос его отца. Слезы потекли с новой силой. Теперь он откровенно рыдал. – Почему?, – закричал он, теребя свою одежду, и размызывая остатки крови, – Почему?, – закричал он опять. Еще никогда он не кричал на отца. Страх перед ним его останавливал. Казалось, если он будет хорошим сыном, то отец его полюбит. Простит. Теперь, это казалось ему одним сплошным заблуждением. Его отдали как ненужную вещь. – За что?, – голосом, полным слез спросил Леголас, – Я не виноват в смерти матери. За что ты меня наказываешь? Трандуил, казалось, задумался. Но это было лишь на мгновенение. – За что?, – иронично спросил он, – Ты отнял у меня любовь всей жизни, а у своего брата мать, – сказал он, мрачно смотря на него. Леголас сглотнул, – Я был ребенком. Я даже не помню как она умерла, – прошептал он, трясясь от холода и страха. – Ты наверное думаешь, что я не справедлив, – продолжил его отец, – Но посмотри на себя. Все, к чему ты не прикасаешься, ломается. Ты всё портишь. Что ты вообще такое? , – прошипел Трандуил, схватив его за челюсть. Леголас не знал что ответить. Он пожал плечами. – Как я могу любить что то похожее на тебя?, – брезгливо сказал Трандуил. Леголас почувствовал что его предел достигнут, – Я тебя ненавижу, – сказал он, и все желание получить хоть каплю отцовской любви его покинуло. Наступило вязкое безразличие. Ко всему. К боли, к голоду, к оскорблениям. Появилось то самое желание умереть. И больше оно его не отпускало. Как коварный паук, обвило его сетями и вязкой серой паутиной. Он ожидал от отца хоть какой то реакции. Но тот лишь пожал плечами и гордо неся себя, ушел. Леголас стоял, чувствуя, что кровь не останавливается. Чувствуя себя раненным, побитым чудовищем. Сломленным и уничтоженным. Выйдя на улицу, и посмотрев на звезды, он мрачно улыбнулся сам себе. – Я выдержу сколько смогу, – решительно понял он сам для себя, - А затем умру. Спокойно и без сожалений. И с того самого проклятого дня, не менял решения.

***

Наконец, взяв себя в руки, Леголас посмотрел на Элладана. Тот протянул к нему руку и улыбнулся. – Не знаю о чем твои печали, но они напрасны, – сказал ему тот, – У тебя все есть. Что еще тебе нужно для счастья? – Мне уже ничего не нужно, – пронеслось в мыслях Леголаса. Уже ничто и никто. И никогда. Но поняв, что понимания он не получит, замолчал. Неловкое молчание длилось недолго. – Что тебе подарили сегодня?, – спросил Элладан. Леголас пожал плечами. Подарки были ему безразличны. Никакие драгоценности, оружие не могут изменить простой факт. Ему ничего не нужно. Мирские блага были нужны маленькому потерянному ребенку. А не ему. – Не знаю, - пожал плечами Леголас, – И знать не хочу. Элладан удивленно посмотрел на него, – А как же подарок от твоего отца? – Это мне нужно меньше всего в этой жизни. Леголас неожиданно почувствовал, как ярость охватила его. Он просто не мог ничего не сделать. Воспоминания нахлынули жесткой стеной, которую он не мог не замечать. Он вспомнил, самый ужасный день в своей жизни, и ощутил ненависть ко всему и всем. Вспомнил как его часами насиловали, как отец обвинял его в смерти матери. Не слушая возгласы Элладана, пошел в свои покои. – Меня нельзя любить. Что я такое? Меня можно только ненавидеть, – прошептал он дрожа, чувствуя, как руки не слушаются его. Найдя заветную коробку, в ярости бросил в огонь. – Я ничто и всегда все порчу. Пусть так и будет, – без эмоций сказал он. Через секунду, словно отойдя от наваждения, бросился к огню, в панике вытаскивая то, что только что бросил. Коробка не успела сгореть, и он дрожа, сжал ее ладонью. Почему то она казалась очень важной и его рука дрожала, от того, что он чуть не сжег ее. Взяв ее в руку, лег около огня, на покрытый гарью пол. Сил подняться не было.