Перерождение

‎Леголас лежал у камина. Дрова потрескивали, и пламя отражалась тенью в конце комнаты. Вставать не хотелось, было ощущение, что сила встать покинула его. Тепло приятно согревало замерзшее тело. Он неожиданно осознал, что очень устал, и подняться не мог. ‎Все еще дрожа, он не мог понять, что и зачем он сделал. Зачем сбежал от Элладана. Даже сейчас, когда ничего и никто ему не угрожал, как обычно, выбрал одиночество. ‎От этой мысли он неприятно нахмурился. Нужно было идти. Его наверняка начнут искать. ‎Тяжело поднявшись, он осмотрелся. Эту комнату он не знал. ‎Однако, его внимание привлек вид из окна. Он подошел ближе, и замер от того, что увидел. ‎Как ярко светила луна, мерцали звезды, озаряя огромный лес. От вида захватывало дыхание, и он удивленно раскрыл глаза. ‎– Раньше я даже не обращал внимание на такие вещи, – прошептал он, чувствуя как приятный легкий ветер ласкает его лицо. Все мысли прежде занимало только выживание. К тому же, он почти ни покидал королевства. Он никогда не просил отца дать ему свободу, словно заранее зная ответ. Отец отказал тётке забрать его, и Леголас понял, что он наслаждается его мучениями, с каждым разом, действуя все изощреннее. Если в детстве он лишь бил его, то с годами, издевательства стали хуже. Его уже мучили жаждой, морили голодом, и самое худшее насиловали. Ничего ужаснее последнего, он не мог вспомнить. Все и всё знало об этом. Он сгорал со стыда, зная, что каждый эльф знает об этом, о том, как он отвратителен. – Действительно, жалкий шут на привязи, – не весело подумал он. ‎Он с наслаждением подставил лицо ветру, наслаждаясь прохладой и долгожданной свободой. ‎Его отвлек голос, – Наконец, я нашел тебя, – запыхавшись, сказал Элладан. ‎Леголас невесело усмехнулся. Видеть никого не хотелось. Одиночество, то, которого он так боялся в детстве, сейчас было спасением. В нем не было опасности, издевки, но и теплоты тоже. ‎– Куда ты убежал?, – спросил Элладан. ‎Леголас пожал плечами, и с тоской посмотрел на лес. ‎Как хотелось ему сбежать, прямо сейчас, бросить все, и просто вкусить желанную свободу. ‎Но сделать он этого конечно же не мог. Его путы сейчас не были тяжелыми, однако, все равно висели мертвым грузом. ‎– Идем, – бодро сказал Элладан, и Леголас молча кивнул. ‎Они шли, когда Леголас неожиданно спросил, – Ты не злишься на меня?  ‎Элладан пожал плечами, – Конечно же нет. Разозлить меня кажется может только Элрохир, – весело сказал он, подмигивая. ‎Леголас вспомнил Калитиона и неловко усмехнулся. Воспоминания о нем иногда всплывали в голове, и каждый раз ощущались как приступ тошноты или сильный удар. ‎Леголас покачал головой, – Да, наверное. ‎Они уже подошли к залу, когда Элладан тихо произнес, – Ты знаешь. Мне неловко говорить это, – замялся он, – Ты удивителен. ‎Леголас открыл рот. ‎Элладан неловко продолжил, смущаясь, – Прозвучит как бред, но клянусь Валар, я никогда такого не чувствовал. Мое сердце трепещет, когда я смотрю в твои прекрасные глаза, – нежно сказал он. ‎Леголас чувствовал, что становится красным как его собственная мантия. ‎– Спасибо, Элладан, – все еще в шоке сказал он. ‎Было действительно приятно. Он никогда не понимал своего брата, Калитиона. Тот ужасно любил когда ему льстили, казалось, был готов часами слушать речи, его восхволяющие. Со стороны это было нелепо, но сейчас, Леголас кажется, начинал понимать его. Даже настроение внезапно улучшилось. ‎– Не забывай зачем ты здесь, – настойчиво и в тревоге завопил внутренний голос, – Твоя цель найти как выбраться отсюда. И покончить со всем раз и навсегда. Тебе это не нужно. Не дай себя запутать. ‎Леголас невесело усмехнулся. ‎Элладан ему нравился, но ощущение поддельности и неправильности происходящего не оставляло его. Он ничего из этого не заслужил. ‎– Пойдем, – желая прервать молчание, сказал Леголас. ‎Они вошли в зал и все взгляды тут же устремились на них, и Леголас подавил желание убежать. ‎Было некомфортно. Огромные стены зала начали давить на него. От чужих взглядов хотелось спрятаться. Сейчас начнуться распросы, которые Леголас считал бессмысленными. ‎Обычно, на него вообще не обращали внимания. Большую часть времени, он словно был невидимкой. Все внимание, похвалы, все это доставалось Калитиону. С детства Леголас завидовал ему. Завистью самой черной и поглащающей. ‎До одного случая, произошедшего не так давно. ‎После того случая, брат вызывал в нем лишь отвращение. Если отца Леголас боялся, ужасался, то брат был в его глазах лишь капризным, жестоким ребенком. Меньше всего на свете, хотелось хоть в чем то походить на него. Злость смешивалась в Леголасе с ненавистью.

***

‎Леголас последний раз ел несколько дней назад. Голод был мучителен, он не мог думать ни о чем другом. ‎Ночью, лежа на кровати, мечтал о хоть какой то еде. Это оказалось мучительнее чем он думал. ‎Просыпаясь, желудок сразу же скручивало от голода, и он лежал, и стонал от боли. ‎Отец наказал его за брата. ‎В тот день он мыл пол в одной из комнат замка, когда пришел их придворный художник. ‎Эльф был льстецом, и кажется, был готов на любые слова, лишь бы устроиться получше. – Догадывается ли он, как отвратителен со стороны, – задумался Леголас, – Уверен, если брат бросит еду на пол, он просто побежит и съест ее как пес. ‎– Эй, как там тебя, иди сюда!, – завопил Калитион, в своей как всегда капризной манере. Леголас поморщился от неправильности происходящего. Брат хамил всем вокруг, и это казалось неправильным. Однако, никто не смел и криво взглянуть в его сторону. Страх перед Трандуилом их останавливал. Все знали, что отец убьет любого, кто оскорбит его любимого сына. Леголасу же не откуда было ждать защиты. Он был один как всегда. Он завидовал брату, но с другой стороны, уже став взрослым, Леголасу стало жалко Калитиона. Без отца он никто. У него даже нет ни одного настоящего друга, который мог бы сказать ему правду. Брата окружают льстецы и лжецы, готовые на все, ради выгоды. Калитион вырос, и теперь это особенно сильно бросалось в глаза. Его брат так и остался капризным, избалованным ребенком ничего не умеющим, и никого не уважающим. В то время как Леголас учился выживать один, колол дрова, топил печь, учился воевать, ходил в патрули, его брат просто маялся от безделья. Леголас понимал, что его выживание зависит только от него. Только от него зависит, не умрет ли он от голода, не замерезнет ли на смерть. Отец толком никуда не отпускал его брата, и Леголас понимал, что даже в своем положении местного шута и шлюхи, он гораздо свободнее Калитиона. – Мы похожи, – подумал он, – Оба пляшем под дудку отца. Брат играет в послушную, красивую куклу, которая ничего не умеет. Я жалкий урод и убийца. Только вот, это мы не выбирали. Это решили за нас, – с горечью осознал он. – Мне долго ждать?, – недовольно сказал брат, лениво сев в кресло. ‎Их художник, Сальдар так низко поклонился, и почти побежал к брату, что Леголас стиснул зубы в отвращении. Многие слуги не любили брата, но слишком боялись, чтобы показать это. ‎– Уверен, он хочет вцепиться Калитиону в горло. Чертов льстец, – подумал Леголас, в ненависти сжимая тряпку в руках. ‎Он уже несколько часов мыл полы, и даже не понимал зачем это нужно. Он так устал после вчерашнего патруля, что хотел проспать сутки. Однако, это сделать ему не давали. Даже право на простой отдых, казалось, он не заслуживал.Слишком сильна была его вина, чтобы он мог просто перевести дух. Это было несправедливо, и как то неправильно. Вчера он действительно совершил нечто героическое. Фактически, если бы не он, все в его отряде погибли бы. Обычно, за такое говорили хотя бы спасибо. Ему же просто дали тряпку и ведро воды в руки, и сказали перемыть почти комнату замка. – Хотя бы Бельдан и Тауриель отдохнут, – подумал он о своих друзьях. Несправедливость однако, была очевидна. Ему хотелось простого спасибо, а не сидеть сейчас на коленях, моя очередную комнату. ‎– Они чистые, – говорил он, и каждый раз ему отвечали что недостаточно. ‎– Наверное это еще один способ унизить меня, – усмехнулся он, – Зачем вообще я этим занимаюсь, – вытирая пот рукавом, прошептал он. ‎Постепенно, он удивлялся, каким же циничным и жестоким он стал. ‎Как все его мысли стали состоять из ненависти. Раньше все лишения и обиды он сносил задумываясь, почему, и за что, теперь он принимал их с данностью мученика. Он знал, что лишь один способ прекратить мучения. Но тогда, желание выжить все еще было в нем. Оно горело, как маленький, тонкий огонек, и Леголас изо всех сил, старался за него уцепиться. ‎– Мне нужен новый портрет, – сказал в это время Калитион. ‎Художник кивнул, и буквально задрожал. ‎Затем, упал на колени у ног брата, и начал говорить не своим голосом, – Какая честь. Вы осчастливили меня. Валар не могли бы дать мне больший дар, чем это, – пропищал он, целуя подол мантии брата. ‎Калитион насмешливо кивнул. Лицо Леголаса сморщилось в отвращении. Он даже почувствовал тошноту. ‎Сальдар неожиданно жестко рявкнул в сторону Леголаса, – Иди сюда. Мне нужно новое ведро с водой, быстро! ‎Леголас пошатнулся на коленях. Этот прихвостень, готовый так унижаться ради выгоды, смеет так говорить с ним? ‎Он мог стерпеть отца, брата, но это казалось новым уровнем унижения. – Жаба, ты что, оглохла?, – ехидно спросил Калитион. Леголас сжал зубы. – Сам неси свою воду, Сальдар, – сказал Леголас, встав. Было страшно, но он заставил себя стоять прямо. Сегодня он просто не мог, как обычно проглатывать унижения. Словно что то надломилось и сломалось. ‎– Ты смотри, Сальдар, звереныш проснулся. Мой пол как тебе и было сказано. Все равно на большее не способен. Никчемный урод, – добавил брат, подойдя к нему, – Когда же ты уже сдохнешь? Ненавижу твою уродливую, глупую рожу, – ехидно сказал брат. ‎Леголаса передернуло, – Зачем тебе вообще эти портреты? Ты же ничего не умеешь, – сказал Леголас тихо, но брат все слышал, – Сидишь в своем дворце, как женщина, любуешься на себя в зеркало. Ты же даже ни в одном патруле никогда не был. Только вечно меняешь одни короны и платья на другие. Наверное, отец гордится, – с усмешкой сказал он. ‎Впервые за всю его жизнь, брат побледнел. Он стоял, глупо уставившись на него. Леголас усмехнулся. Обычно он молчал, а другие оскорбляли его. Сегодня он не мог остановится. Казалось, все эмоции вырвались наружу, и он уже не мог замолчать. – Мне жаль тебя, Калитион, – произнес он, внутри дрожа от страха, но молчание было страшнее, – Ты просто живешь той жизнью, которую выбрал для тебя отец. У тебя даже нет друзей, все просто боятся отца, поэтому и стелятся перед тобой. Сам ты ничего из себя не представляешь. Ты просто кукла, которую он слепил своими руками. Так кто из нас ничтожен? Я уродлив, стою на коленях перед тобой, но ты также жалок, как и я, – на одном дыхании произнес он. Наконец он высказал все брату в лицо. Наверное впервые в жизни, Калитион слышал не обычную речь подхалимов и льстецов, а правду. ‎Тот широко открыл глаза, и посмотрел на него так, словно перед ним был незнакомец. ‎Затем с силой взял его за шею, и окунул головой в ведро. ‎Грязная вода тут же попала в легкие и нос, и Леголас думал, что задохнется. ‎Он мог лишь беспомощно болтать ногами, и в панике трясти руками. ‎Сознание замедлилось, когда брат все же отпустил его. ‎Леголас сразу же упал на пол, трясясь, и кашляя, сжимаясь в панике. ‎Мокрота отходила из легких, и ему казалось, сейчас он умрет от остановки дыхания. ‎Он боялся наказаний, но обычно у него было время морально себя подготовить. ‎Это было слишком неожиданно. Он лежал и молча смотрел на пол. ‎– Моли о пощаде, ты, пес, – прошипел Калитион, – Ты перешёл всякие границы,считай ты уже мертв, произнес он, и тут резко выкрикнул в ярости, – Или давай, покажи на что способен! ‎К руке Леголаса к его удивлению был брошен клинок. ‎Брат стоял, держа свой меч, и смотрел на него. Он даже не моргал. Синие глаза были широко раскрыты, а тонкие губы напряженно сжаты. ‎– Он боится, – понял тогда Леголас. ‎Его слова не были ложью. Пока Леголас был расходным куском мяса на границе, его брат маялся от скуки во дворце. Леголас дрался за свою жизнь, брату же всегда поддавались, боясь гнева их отца. ‎– Он понимает, что я откажусь, – подумал он. Но ему захотелось хоть раз в жизни доказать себе, что он чего то стоит. ‎Он с трудом поднялся, все еще грязный, и кашляющий, и посмотрел брату в глаза. ‎– Я не пес, и не тварь, я твой брат, – выпалил Леголас, поджав губы, – Когда уже ты это поймешь. Посмотри что с нами? Ты также уродлив как и я, – с грустью сказал он, – Просто ты красив, а я нет. Но ты просто ленивый, избалованный мудак. Ты и сам это знаешь. Унижаешь других, чтобы быть лучше на их фоне. Кто из нас урод? ‎Он закричал, когда брат побежал на него, держа меч в руке. Леголас в защите выставил собственный, и неверяще посмотрел на него. – Прекрати, я не буду с тобой драться, – скрывая дрожь в голосе сказал он. Брата это только разозлило. – Жалкий трус, – заорал брат, – Я сказал защищайся, – завизжал брат. Леголас поморщился, – Ты жалкий, Калитион. Я не буду с тобой драться. – Ах, не будешь, – усмехнулся брат, – Шлюха сделала мне одолжение, – насмешливо поклонился он. Леголас сжал губы, – Однако, ты боишься эту шлюху, – сказал он, горько усмехаясь. Он уже подходил к двери, не желая продолжать этот разговор, когда до него донесся очередной вопль Калитиона, – Знаешь, ты ответишь за свои слова, – заявил он, – Как там зовут твою маленькую рыжую подружку? Леголас почувствовал, как внутри все похолодело. – Не смей!, – закричал он, дрожа. Все спокойсвие исчезло, осталась только животная ярость. Однако, брат продолжил, – Я отправлю ее на границу. Оркам понравится такая красотка, – усмехнулся тот. Леголас почувствовал, что весь его контроль потерян. Ярость затмила все. Он с криком бросился на брата. – Только тронь ее, я клянусь, я убью тебя!, – закричал он. Меч занесся над головой Калитиона, и тот в панике выставил свой. Леголас ударял мечом опять и опять. Он не мог остановится. Брата хотелось удавить собственными руками, – Валар проклянут тебя! Я вырву твой поганый язык, – зашипел Леголас, и Калитион задрожал от страха.Меч занесся над его головой. – Прости, прости, – в ужасе завизжал Калитион, умоляюще смотря ему в глаза, – Ты же не убьешь родного брата? Как будешь жить после этого?, – со слезами на глазах, и страхом, спросил он. Леголас с ненавистью посмотрел на него, – Мне жаль, что ты мой брат, – хрипло сказал он, откидывая меч в сторону. Все еще подрагивая от злости, Леголас повернулся к нему спиной, пытаясь успокоиться. Его точно накажут, но это не волновало. В его голове была пустота. Внезапно, Леголас ощутил сильный удар по голове. Он упал на пол, сжимаясь от боли. ‎– Ты жалкая сука! , – в истерике закричал Калитион, пиная его ногой, – Я возненавидел тебя с самого первого взгляда, – плюясь ядом, сказал он, также бросая меч в сторону, – Я своими собственными руками тебя убью. Как ты посмел? Я принц, маленький ты урод. Я скажу отцу, тебя повесят за такое. Ты мерзкая блядь!, – провизжал брат, – Повешу тебя и твою гадкую подружку! ‎Леголас сжался, уклоняясь от его ноги. ‎Он уже жалел, что начал все это. Брат как обычно обманул его, а он повелся. Какой же наивный. Обычно, он покорно молчал, слушая оскорбления, слишком боясь последствий. Он мог вынести что угодно, но Тауриель была ни в чем не виновата. Если бы он не защитил ее, он бы себе этого не простил. ‎Калитион пинал его, и неожиданно, споткнувшись, упал. Леголас в шоке смотрел на него. Брат не двигался, и как казалось Леголасу, даже не дышал. ‎Несколько минут стояло гробовое молчание. ‎– Калитион? , – нерешительно сказал он, трогая его за плечо. ‎На руке его брата была кровь, и Леголас застыл в ужасе. Холодный пот проступил на его спине. ‎– Ты убил его!, – в ужасе закричал Сальдар и выбежал за дверь. ‎Леголас не двигаясь сидел на полу. ‎Дажы дышать было трудно. Брат лежал на полу, и не поднимался. ‎– Неужели так сильно упал, – в панике подумал он, когда дверь открылась. ‎На пороге был его отец, и Леголас захотел утопиться в проклятом ведре. ‎– Ты ублюдок, как ты смеешь? , – закричал Трандуил, тут же ударив ногой ему в челюсть. ‎Леголас закричал от боли. Кровь наполнила его рот, и он упал в бок. ‎Калитион на удивление быстро поднялся сам, и Леголас заметил нескрываемое удовольствие в его голубых глазах. – Он специально это сделал, – ошеломленно понял Леголас, – Только бы отец наказал меня. ‎– Adar, этот ублюдок напал на меня, – жалостливо застонал он, – Он хотел убить меня, – с ужасом сказал он. Леголас дрожал, в панике понимая, что отец сломал ему челюсть. Было нестерпимо больно. ‎Еще больнее стало, когда отец обнял Калитиона, мягко и крепко. ‎Леголас почувствовал, как слезы полились по щекам. От боли и тоски. ‎Он знал, что отец любит брата, но видеть это собственными глазами было больнее всего. ‎– Пока Калитион не решит, что ты прощен, ты не получишь ни куска хлеба. Будешь голодать, молись, чтобы я не заморил тебя до смерти, – обнимая брата, сказал отец. ‎Леголас зажмурился, ожидая еще ударов. Однако, их не последовало. Его просто оставили в пустой комнате. Наказание длилось уже неделю, и Леголас начал чувствовать, что сходит с ума. Отец сказал, что если кто то даст ему хоть кусок хлеба, будет повешен. Поэтому, ему лишь молчаливо сочувствовали. Калитион вёл себя необычно. Он сам пытался делать вещи, которые раньше делали за него. Но ничего не выходило. Он не мог не запрячь лошадь, ни наточить собственный меч. Ничего не получалось. Пару раз он видел, как его брат замирал в бессилии. Кажется, слова Леголаса действительно задели его. Он понял, что ничего не умеет. В один из таких вечеров, Леголас сидел на полу, натирая доспехи одного из министров. Живот свело очередной судорогой, и он скрестил ноги. Рядом стоял отец, говоря с другими воинами. – Надеюсь, это мучение скоро кончится, – при очередной судороге подумал Леголас. Он был так голоден, что чувствовал, еще немного и он сойдет с ума. Калитион стоял у окна, как всегда со всей оравой своих подпевал. Его лоб был нахмурен, а рука нервно подрагивала. Он был необычайно молчалив и задумчив. – Что с вами, мой принц?, – громко произнесла Мирель, дочь одного из советников, – Вы так молчаливы, мы беспокоимся, – преувеличенно сказала она. Брат только отмахнулся, а вся его свита начала вторить ей. Леголас изогнул брови. Для его брата такое поведение было более чем странно. Калитион как то резко вздохнул и подошел к отцу. – Adar, я слышал вы обсуждаете следующий патруль. Можно я поеду?, – быстро и громко произнес он, и замер. Тишина была почти мертвой. Их отец стоял, недоуменно смотря на его брата. – Все таки мои слова его задели, – осознал Леголас. Их отец прочистил горло, нервно смотря на Калитиона, – Зачем тебе это, дорогой? Какие глупые мысли, – произнес он, – Тебе это ни к чему. Леголас буквально смотрел как его брат борется с собой. Он не мог не согласился с отцом на глазах у всех, но и принять поражение тоже. – Почему ты никуда меня не отпускаешь? Я не могу всю жизнь прожить так, – выпалил Калитион. Все в комнате переглядывались, не решаясь сказать ни слова. – Иди к себе, потом это обсудим, – рявкнул Трандуил, но Калитион покачал головой. – Нет, мы сейчас это обсудим, – громко сказал он. Леголас вытаращил глаза. – Не забывайся, сын, – прошипел Трандуил. Калитион в страхе посмотрел на пол, а затем быстро выпалил, – Я не моя мать, я не умру оставшись на секунду без твоего контроля. Ты душишь меня, понимешь, – тихо сказал он. Тема их матери была запретной. Будто только он лишился жены, а они не потеряли ничего. Отец приходил в ярость, и этот раз не был исключением. Глаза отца налились кровью, и он сильно ударил брата по лицу. Леголас не верил своим глазам. Калитиона никогда не били. Он упал на колени, в шоке держась за щеку. Пару минут он тупо сидел на полу, не решаясь поднять глаза. Унижение было слишком сильным. На глазах выступили слезы, и брат жалко выбежал за дверь. Тишина была почти осезаема. – Поймет какого это, – зло подумал Леголас. Свита его брата в это время шепталась у окна, и у некоторых на лице были нескрываемые улыбки, и удовольствие. Мирель и вовсе, та, что больше всех переживала, не могла снять с лица ехидную улыбку. – Мерзкие льстецы, – в отвращении сжал губы Леголас, – Они же только рады что его ударили. Никому из них его не жалко, – задумался он, и в отвращении покачал головой. У него действительно есть друзья, осознал в тот момент Леголас. Тауриель всегда по матерински беспокоилась о нем, а Бельдан защищал его с раннего детства. Он всегда завидовал брату, но теперь чувствовал лишь жалость. Жизнь брата была лишь красивой картинкой, на деле все было уродливо и печально. – Выйдите все, – громко приказал отец через пару минут. Леголас все еще в шоке выскочил за дверь. Он шел по коридору, но увидел то, что заставило его остановится. Его брат плакал, и всхлипывал, стоя у стены. Леголас нерешительно замер. Калитион был плаксивым, но это был единственный раз, когда он видел его настоящие слезы. Обычно это было лишь тщательно спланируемым представлением. Он не мог не ненавидеть брата, но в этот момент, понял, что жалеет его. Калитион резко обернулся, и увидев его прошипел, стирая слезы рукавом, – Ты был прав, уродец. Признаю. Можешь идти. Убирайся!, – закричал он, жалко всхлипывая. Леголас в тот момент понял, насколько был слаб брат. – Такие истерики из за пощечины? А на прошлой неделе он почти утопил меня. Боюсь представить, что было бы, окажись он на моем месте, – подумал Леголас. Брат вызывал злость и отвращение, смешанное с гадкой и неуместной жалостью. Он нерешительно подошел к брату, кладя руку ему на плечо, – Успокойся, Калитион. Брат замер, а затем в отвращении сбросил его руку, – Ты что не слышал? Ты тупая шлюха будешь жалеть меня? Пошел вон!, – рявкнул Калитион. Леголас пожал плечами. Брат всю жизнь гнобил его, и кажется ничего не изменилось. – Заметь, тут только я, – усмехнулся Леголас, – Никто из твоих друзей даже не попытался найти тебя. Мне правда жаль тебя. Ты жестокий, злой, но мне жаль тебя, – произнес Леголас. – Пошел вон, – истерично заорал брат, – Я ненавижу тебя. Когда же ты сдохнешь? Не смей говорить со мной на равных. Мы с отцом помиримся, а ты так и останешься жалким уродом, – толкнув его в плечо, завизжал брат. Леголас настолько устал что просто пожал плечами. Брат был также слеп, как и прежде. И чтобы Леголас не сказал, он не достучится до него. На следующий день, отец купил брату несколько новых лошадей, подарил новый золотистый венец, и Леголас не мог не морщиться, глядя на эту картину. Брат никогда не поймет, что его просто купили. Его свита, как и всегда ходила за ним по пятам, а Мирель причитала больше всех. Калитион как и раньше ничего не делал. Только отдавал приказы. Его высокомерное лицо было еще спесивее чем обычно.  Однако, их отец был доволен. Брата как и раньше осыпали подарками, вот только ни в один патруль он так и не сходил. Леголас с ненавистью наблюдал за этим. Брат сейчас вызывал в нем только отвращение. ‎– Осознает ли он, что такое же животное как и я? Просто его клетка красива, а моя уродлива, – думал Леголас, – Как ему не гадко смотреть на себя в зеркало? ‎Он с детства мечтал поменяться с братом местами, но даже сейчас, голодая, осозновал, что жизнь его брата лишь красивая картинка. На самом деле уродлива. Он всегда думал, что отец сломал только его жизнь. Леголас ошибался. У его брата был шанс открыть глаза, но тот предпочел остаться слепым. Это было гораздо проще. Зачем думать, решать, когда за тебя все решили. И не важно, что это лишь пародия на жизнь.

***

Меньше всего хотелось быть похожим на Калитиона. ‎Он не продаст твою свободу. Ни за что и никогда. Никогда не станет таким же жестоким чудовищем. Он лучше будет снова голодать, чем опустится до такого. Воспоминания неприятным холодом прошлись по его телу. Леголас вздрогнул. Праздник, и до этого ему не нужный, стал казаться еще отвратительнее. – Какой я в этом мире?, – задумался он, – Власть также распустила меня, как и брата. Они молча подошли к столу, когда Леголас взглянул на своего отца. ‎Тот казался странно задумчивым и печальным. ‎Леголас ощутил чувство вины. Наверное, не понимает, почему сын больше не любит его. Отчего, стал так груб. ‎Он прекрасно понимал его. Когда не можешь уснуть ночью, думая, почему и как это случилось. ‎Пока он не стал причиной смерти матери, отец любил его. Конечно, не так, как своего обожаемого Калитиона, но все таки любил. ‎Тогда он еще мог называть его Adar, не боясь пощечину, или очередное оскорбление. ‎Когда мать умерла, все изменилось. ‎Отец окончательно переключился на Калитиона, а Леголас медленно умирал от одиночества и тоски. ‎– Интересно, он сейчас чувствует тоже, что и я? , – задумался он, глядя на отца. ‎Тот посмотрел ему в глаза, и в них больше не было злости. В них была лишь печаль и не понимание. ‎Леголас сглотнул. Было неожиданно стыдно. ‎– Спросит ли он меня про свой подарок? Что же там такое?, – подумал он, сжимая крошечную обгоревшую коробку ладонью. ‎Он не знал, что такого хранилось в маленькой, квадратной коробке, но его интуиция буквально кричала, что там было что то действительно важное. ‎Он нерешительно сел на свое место, ожидая может быть наказания. Но его не последовало, и он облегченно вздохнул. ‎Остаток вечера он проговорил с Элладаном, ожидая когда его отец заговорит. ‎Но тот молчал, время от времени, поглядывая в его сторону. ‎Пир закончился, и Леголас облегченно вздохнул. Все внимание было обращенно на него, и он не знал, как реагировать. ‎Его то поздравляли, то приподносили очередные подарки. Говорили тосты в его честь. Но это не так сильно давило на него, как еда, лежащая на столе в огромном количестве. Голод, годами живший в нем, воспоминания как он целых две недели он не получал ни куска хлеба, заставлял желудок болезненно сжаться. ‎Он смотрел на то, как неторопливо ел Элронд, сидящий рядом, и жадно сглатывал слюну. Хотелось съесть все без остатка. Однако тогда, его бы окончательно сочли сумасшедшим. ‎Медленно накалывая кусок мяса на вилку, он жалел, что не может вцепиться в него зубами.

***

‎Его мать недавно умерла. Леголас был еще слишком мал, чтобы понять, что это его вина. ‎Еще неделю назад она рассказывала ему сказки, рассчесывала его волосы, он гулял с  ней по лесу, кормя белок и слушая о чем шепчатся деревья, а потом все. Просто пустота. Больше ни единого слова. ‎Отец больше не смотрел на него так, как раньше. В нем что то надломилось. Взгляд раньше пропитанный лаской, стал пропитан не скрываемой ненавистью. ‎В первый вечер после смерти матери, маленький Леголас сидел на кровати. Он не понимал что происходит, почему он сидит тут один. Отчего его никто не ищет. ‎Стояла тишина в всегда шумном дворце. Слуги шептались, некоторые плакали. Леголас думал о том, куда уехала его мать. Еще вчера она укладывала его спать, а теперь пустота. ‎Его просто заперли в комнате, и он ничего не мог понять. Было ощущение, что о нем вообще забыли. ‎Дверь открылась, вошёл его отец, Галион и еще несколько слуг. ‎Леголас сразу же радостно оживился, – Adar, мама вернулась?, – заголосил он. ‎Отец шумно вздохнул, и подошел к кровати. Синие глаза излучали ненависть, отвращение, и Леголас сжался. На него никогда так не смотрели. ‎– Adar?, – непонимающе спросил он. ‎Отец его проигнорировал, – Галион, убери его отсюда. Не могу его видеть, – махнул Трандуил рукой. ‎Галион потянулся к нему, и Леголас отпрянул, – Отец, что с тобой? Где мама?, – завопил он. ‎– Заткни его!, – рявкнул Трандуил. Галион рывком вытащил его из постели, и отнёс в другую комнату. Она была гораздо меньше той, в которой жил Леголас. Явно не подходящая принцу. ‎– Подожди немного, дитя, – гладя его по голове сказал Галион, – Дай своему отцу время. Леголас ничего не понимая и не в силах вспомнить вчерашнешний день, тупо кивнул. ‎Отец не отошёл. Его на весь день запирали в комнате, почти не давая еды. Один раз в день, стражник приносил ему суп из гнилых овощей, иногда обьедки мяса и хлеба. ‎Леголас не привык к такому. Первое время он в отвращении кричал и просил позвать его отца, и объяснить где его мать. ‎Прошла уже неделя, и он больше не мог. Теперь он с нетерпением ждал свою похлебку, сьедая каждый кусок. ‎Противный вкус почти гнилой еды оседал в горле, но желудок больше не ныл, и он мог хотя бы поспать. С ним никто не разговаривал, и ему начинало казаться, что это все длинный кошмарный сон. Но, открывая глаза, он все так же оказывался один в грязной маленькой комнате. ‎Он маялся в комнате от непонимания и безделья. Он не мог вспомнить абсолютно ничего. Что произошло в тот день, когда мать пропала. Не единого звука или слова. ‎Он чувствовал, что начинает сходить с ума. ‎В один из дней, стражник не принес ему еды. На второй день тоже. ‎Леголас больше не мог. Ожидание сводило с ума, желудок ныл, еще никогда он не чувствовал себя так плохо. С большим трудом отперев тяжелый замок, он вышел за дверь. ‎Он шел, думая, где найти хоть немного еды. Куда пропала его мать? Почему отец забыл про него? Он шел, а мысли лихорадочно крутились в голове, одна за другой. ‎Внезапно, знакомый голос брата заставил остановиться. ‎– Еще раз принесешь мне кашу, я надену тебе ее на голову, – громко сказал Калитион, капризно морщась, – Я же сказал, что хочу ягод. Пока не найдешь, я не ложки не съем, – прошипел он. Леголас не слушал его воплей. Он смотрел на вожделенную кашу, чувствуя, как она течёт ему в горло и сглатывая слюну. ‎Слуги крутились вокруг брата, как заведенные, сюсюкаясь словно с младенцем, и прося поесть. ‎Леголас подумал, – Глупый Калитион. Разве он не также голоден как я? ‎Брат кричал на них не оставливаясь, и требуя другую еду. ‎Один из слуг после очередного вопля послушно принес ему, то что тот так требовал. ‎Леголас не понимающе смотрел на это. Почему он голодает, а его брат нет? Чем он заслужил это? Почему брат по щелчку пальцев может получить все что хочет, а он даже гнилой похлебки не достоин? – Его не заперали одного как меня, и явно не морили голодом, – обняв себя за плечи, подумал Леголас. Он стоял за дверью, смотря в маленькую щелку, и не решаясь войти. Брат его не долюбливал. Он и сам не знал почему. Когда он родился, брат не умилялся ему, не пытался поиграть с ним. Его детское лицо морщилось, так, будто бы он видел что то неприятное. Мать пыталась их помирить, но Калитион отказывался. Леголас не понимал, что же такого он ему сделал. Тот казалось, ненавидел его без всякой причины. ‎Брат ел, когда одна из служанок сказала, – Но вы останетесь голодным. Съешьте хотя бы немного, – подвигая к нему тарелку каши, произнесла она. ‎Синие глаза Калитиона сжались, – Ты не только тупая, но еще и глухая. Я же сказал, я не буду есть эти помои! ‎Он бросил тарелку на пол, показательно хмыкая, – Убирай. И замолчи наконец. Леголас выбежал из за двери, где прятался, не в силах себя контролировать. Подбежал к ногам брата, и начал жадно загребать ладонями горячую кашу. Еще никогда еда не была так желанна, унижения он не чувствовал. Все мысли затмил животный страх умереть от голода. Он пихал кашу в рот, почти забывая глотать. ‎Тишина была громче всяких слов. Слуги шептались, пока его брат молча смотрел на него. ‎– Я думал ты уже сдох, урод, – произнес он. Леголас в шоке поднял глаза. Брат всегда был с ним грубым, но не оскорблял. Мать тут же ругала его, но сейчас когда ее не стало, Калитиона больше ничего не сдерживало. ‎– Ты не заслужил ее, – надменно сказал он, – Не могу понять, как ты смеешь открывать свою поганую глотку. ‎На глазах Леголаса выступили злые слезы. Он ничего не понимал. ‎Что он сделал? Почему с ним происходит все это? ‎Где его мать? ‎– Уберите его, он портит мне аппетит, – махнув ладонью, сказал брат. ‎Слуги нерешительно переглянулись. ‎Дверь открылась, ‎На пороге был отец, и Леголас облегченно вздохнул. Он ему все объяснит. Однако тот, не обращая на него внимания, подошел к брату. Леголас поднял на него глаза, и облегченно вздохнул. Отец выглядел как и раньше спокойным и любящим. ‎– Как Галион и сказал, – подумал он. ‎Однако, Трандуил просто его проигнорировал. Вместо этого, наклонившись к его брату, ласково произнес, – Что случилось, сокровище мое? Маленький Леголас голодный и грязный сидел не двигаясь. ‎Его словно и не было в той комнате. ‎Болезненно сжалось его маленькое сердце. ‎Он мог лишь смотреть на отца и брата, ничего не понимая. ‎Калитион печально прошептал, – Я ел, а тут ворвался он, – кивая на Леголаса сказал он, – Отобрал мою еду, и съел ее. ‎Леголас вытаращил глаза. Это была наглая ложь. ‎– Отец, я этого не делал. Калитион сам бросил ее на пол, – промямлил он. ‎– Заткнись, – рявкнул ему Трандуил, и Леголас замер от шока. Куда делся его любящий отец? Кто этот жестокий, что кричит на него? ‎На глаза навернулись слезы. Он в панике заголосил, – Вы же все видели. Скажите прошу, – прошептал он слугам. ‎С жалостью смотря на него, та самая, которую оскорбил брат промямлила, – Он врет, мой король. ‎Отец кивнул, и Леголас в истерике закричал, – Я не вру! Клянусь! Трандуил наклонился к нему, больно взяв пальцами за ухо, – Ты не смеешь так делать, понял? Твой брат принц, отныне ты должен кланяться когда видишь его, и молчать. А теперь убирайся в свою комнату, – зло смотря ему в глаза, сказал он. ‎– Я же тоже принц, – нерешительно пробормотал Леголас. ‎– Ты был им, пока моя Эллериан не умерла, – выплюнул он, – Теперь ты никто, запомни это. Леголас в шоке посмотрел на него, – Как? Что случилось? ‎Он ничего не помнил и не понимал. ‎– Валар милостивы к тебе, – пробормотал отец, – Ты от шока ничего не помнишь. Но я никогда не забуду. Ни сейчас, ни через сотни лет, – прошипел он, больно схватив его за руку, – Её кровь на твоих руках. ‎Отец подошел к брату, переменившись в лице, пока Леголас рыдал на холодном полу, – Мое бедное дитя, так рано лишиться матери, – нежно смотря брату в глаза, сказал он, – Adar так тебя любит, – прошептал он, целуя его в лоб. ‎Леголас дрожа, пробормотал, – Adar, прошу. ‎– Уберите его отсюда, – не смотря на него, произнес Трандуил. Леголаса грубо схватили, и открыв комнату, где он жил, толкнули. ‎Дверь закрылась, и три дня он не мог встать с кровати, пытаясь вспомнить хоть что то из того проклятого дня, когда умерла мать, но не мог. Он ничего не помнил.