Мы невозможны…

Первый день в университете после переезда из Чехии выдался хорошим. Во-первых, корпус университета был недалеко от Смольного, а я просто обожала этот собор, когда жила в Петербурге. Во-вторых, был очень солнечный день, что для жителей города на Неве было редкостью. В-третьих, нас отпустили раньше с пар в честь первого сентября. Группа была двадцать человек, и среди всех меня заинтересовала одна фамилия — Гречкин. Ну, фамилия одна, но в двух вариантах. Это ж надо было выбрать среди всего многообразия специальностей и университетов Санкт-Петербурга тот, где учился бывший и его сестра. Нет, за три года меня уже отпустило после отношений с Гречкиным, но все же это было какое-то очень чудное совпадение. Но мне даже интересно на него посмотреть, правда, вряд ли этот мажор часто появляется в университете. Зачем ему это? Я обошла здание университета и встала, греясь под теплыми солнечными лучами и наслаждаясь видом Смольного собора. — Девушка, — донесся до меня знакомый наглый голос, доносившийся откуда-то сзади, — у Вас такие красивые ноги, вы случайно не супермодель? — ловелас, херов. — Помолиться пришел? — усмехнулась я, повернувшись лицом к Кириллу. То, что это был он, сомнений у меня не вызывало. — Лиза? — надо же, узнал меня. Я удивлена. Конечно, за три года жизни в Чехии мой стиль и внешность особо не поменялись, я лишь высветлила две прядки у лица. Ну, и набила несколько татуировок. Но они почти все были скрыты под одеждой, а та, что на лице была белого цвета и её не всегда было видно. Но это же был Гречкин, у него же плохая память на лица, запоминает только тех, с кем трахается. Да и то не в лицу. — Лиза, — подтвердила я, улыбнувшись. — Привет, Кирилл. — Ты… вернулась в Петербург? — Как видишь. Россия матушка не отпускает. Наскучила мне Чехия, — ну, это было правдой. Конечно, родители остались там, но я себя ощущала чужой и не на своём месте. В Петербурге даже дышится легче. — Я рад тебя видеть. Может кофе выпьем? — Да, я уже, — я махнула стаканчиком, который купила ещё на первой паре, и сделала глоток. — Тебе, кстати, идет, — я кивнула на его причёску. Блондином я не могла его представить в школьное время, но выглядело это действительно интересно. — Редко в универе появляешься? — Типа того. Заехал за приятелем, сейчас уеду. — Ну, удачи тебе в твоих… делах, — улыбнулась я, уже хотела уйти, как вдруг услышала голос Катерины. — Ну, конечно, он уже кого-то клеит. Как я могла сомневаться? Лиза? — надо же даже девушка меня узнала. — Так, секунда. Ты приехала. Вы решили что-то попробовать опять? — Что? Нет, — открестилась я и заправила прядку волос за ухо. — Вот и славно, не хер с ним тусить, пошли поболтаем, — Катя подхватила меня под руку и повела куда-то в сторону. — Мудак он, конечно, но все же брат. Но перед тобой очень стыдно. — Ты же не знала, Кать. К тебе вообще никаких претензий. Ты тогда жила в Америке, сюда редко приезжала. Плюс это было три года назад, у меня столько всего в жизни произошло за это время. Я отпустила ту ситуацию, проработала ее сама с собой. Ну, было и было. Жизнь-то не остановилась. — Пойдем где-нибудь посидим, пообедаем, а вечером поехали на вечеринку, там, конечно, будет Кирилл… тебе ничего? — порыв с девушки немного спал и она начала думать над всем этим. — Мне ничего, мы взрослые люди. Иногда даже адекватные. Говорю же, прошлое в прошлом. На вечеринке мне было уделено очень много внимания. Так как на вечеринке было несколько моих бывших одноклассников, которые были в курсе нашей с Кириллом истории, то, естественно, мое появление сейчас вызывало у них интерес. — И как Чехия? — спросила меня моя бывшая одноклассница, а теперь уже одногруппница. — Прекрасно, страна красивая, люди очень интересные, но своеобразные, язык очень смешной, так что всегда на позитиве ходишь. — Да там и от другого можно на позитиве ходить, — пошутил наш одногруппник Петя. — Если ты про бехеровку, то не могу не согласиться. Если про то, что в России является заппрещенкой, то не знаю, не пробовала. — Так, ну, а с личной жизнью как? — на этом вопросе Кирилл с интересом на меня уставился. — Все хорошо, — ответила я, никак не конкретизируя свой статус. — Кто-то есть? — ага, понятно, тут люди тоже упертые. — У девушки всегда кто-то есть, — я подмигнула Кириллу и перевела взгляд обратно на собеседницу. — Вы тут как? Рассказывайте. Но на этом расспросы про мою жизнь не закончились. Правда я, которая очень не любила рассказывать про себя, либо ловко переводила тему, либо говорила очень абстрактно. Я стояла возле бара и ждала, пока бармен сделает мне коктейль. — Ты удивительная, — Кирилл. Его голос я узнаю при любых обстоятельствах. — Почему же? — я развернулась и облокотилась на барную стойку. — Тебя три часа расспрашивали про твою жизнь, а узнали лишь то, что Чехия тебе очень нравится, но в Россию тянуло, поэтому ты тут. — Этого более, чем достаточно, я считаю. — Ты мне, помнится, разговор задолжала, — Гречкин заказал виски и подошел чуть поближе ко мне. И тут меня словно током пробило и вернуло на три года назад.

Воспоминания

— Слушай, мы давно уже встречаемся. Я хотел тебе сказать… — начал Кирилл буквально за пару дней до выпускного, когда мы сидели у меня в комнате. — Что это был спор? Я знаю, — я чуть улыбнулась уголками губ, явно ошарашев парня своим заявлением. А еще тем, насколько спокойно я это произнесла. — Ты… знала? — я кивнула. — И встречалась со мной? — вновь кивок. — Почему? — Были на то свои причины, — не было их. Дура, я влюбленная. Сердце с головой боролось, наконец голова победила. — Но я не хотел бы заканчивать отношения. — Нет, Кирилл, — я закусила нижнюю губу. — Я не хотела бы их продолжать. Для себя я подчерпнула все необходимое из них, как бы это не звучало. Так что, думаю, на этой ноте наше общение закончится. Вы вроде в споре про выпускной обговаривали, я на него не пойду. Завтра вечером уезжаю на отдых в Чехию. — Ты не говорила… — Ты серьезно будешь сейчас мне предъявлять за это? — усмехнулась я. — Ты на спор начал со мной встречаться, считаешь, что я должна все тебе говорить была, зная правду? — Так получается, ты тоже хорошая актриса. — Тоже, — усмехнулась я. — Да, я тоже хорошая актриса, я бы сказала превосходная. — Ну, мы же можем встретиться по приезде из Чехии? — Думаю, что да, — соврала я, прекрасно зная, что я не собиралась возвращаться в Петербург.

Конец воспоминаний

— Ждал четыре года, получается, — усмехнулась я, забирая свой напиток. — Ну, давай поговорим, Кирилл, только пойдем на улицу, а то очень шумно, покурим заодно. — Ты же не курила. — Три года прошло, закурила, — мы вышли на улицу и я достала электронную сигарету. — Удивила. Тот спор… — О, нет, стой. Ну, Гречкин, не надо, зачем ворошить то, что было три года назад? — Я себя козлом чувствую. — Это полезно, — я засмеялась. — Я шучу. Просто забей, Кирилл. Я ту ситуацию отпустила, все хорошо, не скажу, что мы будем друзьями, но как от одногруппника я от тебя морозиться не буду. — Ты очень красивая, — блондин затянулся и выдохнул дым в сторону. — Волосы жалко отрезала, — парень коснулся моих коротких волос рукой, отчего я прикрыла глаза. Черт. Не ведись, Соловьева. — А у тебя татушка классная, это мороженое? — я усмехнулась. — Почему именно такая татушка? У меня, конечно, есть предложение, но боюсь извращенкой последней показаться. — В своем репертуаре, — засмеялся парень. — Жарко было, первое, что пришло в голову. — Прикольно, я тоже на лице набила в Праге, правда, белую, её особо не видно, — я убрала прядь волос с лица и ткнула в татушку пальцем. — Твое созвездие? — я кивнула, а Кирилл потянулся рукой к моей татуировке, но я быстро вернула волосы на место и улыбнулась, будто ничего не было. Мы ещё с ним немного поговорили и пошли внутрь, где на меня опять набросились с расспросами. Правда, теперь мне было действительно не до разговоров. Я в олове повторяла с диалог с Гречкиным. И каждый раз ловила себя на мысли, что у меня ничего не екнуло внутри, меня не глодало внутри от обиды, на было горечи. Я просто спокойно и адекватно пообщалась с бывшим своим. Это победа. Для меня лично. Особенно после того, что со мной было в Праге. Когда ты считаешь себя очень привлекательной девушкой, а потом узнаешь, что с тобой встречались на спор — это бьет по самооценке. А когда ты влюбляешься в человека, а потом узнаешь, что это все было игрой — это бьет по тебе в целом. Конечно, когда самолет Москва-Прага оторвался от взлетной полосы, мне стало легче. Все произошедшее дерьмо осталось там. За пределами самолета. За пределами Чехии. Там меня ждала новая жизнь, которая будет лучше. Это точно. Так как хуже и быть не может. Так, я со всем справлюсь. Я сильная. Ну, встречался на спор, он козел, не ты плохая. Только почему так херово мне, а не ему? Почему мне хочется закрыться в своей комнате и не выходить оттуда? Хочется плакать, потому что так легче, эмоции выходят, все дела. Хочется плакать до опустошения внутри, чтобы не осталось сил на эти эмоции. Интересно, а как отразится на мне эта моя первая любовь? Определено, какой-то триггер у меня появится. И я даже боюсь предположить какой… Первую неделю в Праге я пыталась отвлечься домашними делами, разбирала вещи, убиралась в комнате, бегала по магазинам за покупками для домашнего уюта. Но легче не становилось. Я погрязала в своих мыслях, эмоциях, чувствах. Потом началась учеба и мне стало легче. Во-первых, я действительно старалась учиться, а так как обучение было на чешском, который я, конечно, знала, но все равно же не в идеале. Во-вторых, я пошла на всевозможные занятия: от танцев до игры на барабанах. Мне нужно было себя занимать чем угодно, лишь бы у меня не было свободного времени. Потом, когда я чуть-чуть стала себя чувствовать лучше в эмоциональном плане, активизировался Кирилл. Надо же я была настолько погружена в свои эмоции, что забыла его заблокировать. Он и звонил, и писал кучу смс, но все они сводились к одному посылу: почему я не сказала, что в Чехию я переезжаю навсегда. Отвечать я, конечно, не стала. Просто занесла его везде в черный список. Мне стало легче. А потом на меня обратил внимание мой одногруппник — Давид. Он начал ухаживать за мной, но я пресекала любые его попытки. Мне казалось, что это ничем хорошим не закончится. Так и получилось. Но тут уже я была виновата. По-началу у меня было жуткое недоверие к парню, мне казалось, что он мог точно также поспорить на меня. Но Давид был настойчив и ухаживал долго и красиво, все мои отказы воспринимал стойко и предпринимал новые попытки. В какой-то момент я сдалась. Засунула свои страхи куда подальше и сказала Давиду заветное «Да». Отношения были идеальными, парень заботился об мне, будто я была хрустальной вазой, мы даже съехались и стали жить вместе. И это был первый шаг к нашему расставанию. Нет, он не стал хуже ко мне относиться, он был все таким же. А вот меня стало все раздражать. И осознание пришло очень быстро: я во всем сравнивала его с Кириллом. И, как бы это не звучало, Кирилл засел у меня очень глубоко. Может это и был мой триггер: может мне теперь только и подавай абьюзеров и не очень хороших парней? Использовать Давида в качестве таблетки я не хотела, поэтому честно обо всем ему сказала и уехала обратно к родителям. И пошла к психологу. Ведь с расставания с Кириллом на тот момент прошло больше двух лет, а меня все возвращало а мои семнадцать. И раз сейчас я абсолютно спокойно находилась с ним в одном обществе, означало лишь одно — спасибо огромное моему психологу. Я вылечилась от своей гречневой болезни.