Оловянный солдатик.

Трабер проснулся в холодном поту от резкого звука гудка и, скривив губы, с отвращением посмотрел в окно. Они остановились у кованных ворот с львами в богатый старинный дворец. Курт, шёпотом ругаясь, сигналил, но никто не отвечал. - Спят чтоль все! - прошипел ординарец и, любовно погладив ручку дверцы, аккуратно потянул за неё и покинул салон автомобиля. Кёниг поморщился от подувшего ветра и тоже вышел наружу, под беспощадный снежный ливень. - Открывайте! Именем Кайзера Ойгена! - Трабер привык прикрываться крупной монаршьей фигурой, тем более технически после третьего брака отца они были дальними-дальними родственниками, теперь то уж чего греха таить — грех было не воспользоваться этим родством. - Фрици, эх вот старый паршивец, обещал что пришлёт симпатичного, - прима капризно смерила оказавшегося в прихожей мокрого Трабера долгим томным взглядом. Оберст ухмыльнулся краешками губ и ответил взаимностью. Нет, эта изысканная юная блондинка, светская львица, как бы выразился оставшийся в машине Курт — распоследняя ...ядь, явно не похожа на тонкую изысканную балерину из сказки. - Его Превосходительство Фельдмаршал, к сожалению не так разборчив в мужской красоте, нежели в женской… - оберст даже прыснул, усталый простуженный хриплый голос, да он не был красавцем, да и просто симпатичным тоже, как известно коньяк никого не красит как и бессонные ночи. Он потерял красоту там, на берегах Сельковки, в этом чёртовом сыром блиндаже и собственно ни о чём не жалел. Тем не менее прима оценила шутку и, капризно сжав тонкие губки, заметила: - Это собственно пустяк, но я, увы, не успела собрать багаж, даже не знаю что и делать… - Едьте так, - пожал плечами Кёниг, скользнув взглядом по обнажённым плечам. Ничего. «Это не тончайший батист на бумажной талии, обыкновенная шёлковая тряпка на теле дешёвой шлюхи», - сон почему-то не отпускал оберста, старая сказка, которую он рассказывал детям из простой потрёпанной книжки. Сказка про доблесть и отвагу, про любовь и несгибаемость. Нет, жизнь на сказку не походила ни разу, даже если прищуриться и наклонить голову, от этого оберста мучила беспомощная злость. Как было бы здорово жить в сказке. - Солдафон! - края её губ опустились вниз, в глазах блеснул гнёв, вскинув остренький подбородок, она визгливо поинтересовалась: - Вы хоть знаете кто я? - она с отвращением заглянула в смеющиеся блёклые глаза оберста и гордо ответила на свой вопрос: - Я Хельга Бенкендорф! Прима-балерина императорского театра! Я не могу ехать заграницу без смены гардероба! - Отлично! - Трабер хищно улыбнулся и, поправив козырёк фуражки, подравнялся и, салютовав, громко, пугая прислугу, сказал: - Я оберст генерального штаба Штрайткрафте Кёниг фон Трабер! - остановившись на фамилии, офицер с радостью заметил перемену в лице примы, вздрогнув, она отшатнулась, в глазах что-то среднее между страхом и омерзением. «То-то же!» - усмехнулся Кёниг и продолжил: - И Его Превосходительство просил меня помочь спасти вашу репутацию, поэтому мне плевать что вы можете, а что нет! Либо вы сейчас садитесь в мою машину и мы едем Нах Зют в Верлину, либо оставайтесь дособирать чемоданы, за вами точно заедут люди маршала Ульбрехта, побеседовать о том как вы шпионите на Гешпанскую разведку, - Траберу стало противно от самого себя, но он ничего не мог поделать, какое же наслаждение он испытывал видя как её лицо меняется, как поджимаются губы, бегают сапфиры голубых глаз, как подрагивает подбородок, как вздымается грудь. «И ради неё ты бросил родной кабинет...» - Вы солдафон и хам! - повторила прима и испуганно метнулась к телефону. Кёниг, тихо рассмеявшись, опёрся на стену. Звук номеронабирателя убаюкивал сознание. Глупая брошенная кукла. Трабер не испытывал к ней ничего кроме жалости. «Её тоже предали, ну хотя бы спасти пытаются… вернее пытаюсь», Трабер, зевнув, следил как она нервно накручивает на тонкий пальчик провод от телефона. Она была жалкой, он был жалким, да и сама ситуация очень плохо пахла. - Фрици, ты кого ко мне прислал? Он урод, хам и солдафон! - казалось она даже в гневе пыталась сохранить образ этой сказочной балерины, не получалось, вот ни капли не похожа. «Та молча сгорела, а эта истерит...» - Кёниг внезапно вспомнил вторую жену и скрипнул зубами. Нет, про семью сейчас лучше не думать, как говорят в штабе — на повестке дня другая тема. «Любовница фельдмаршала!» - усмехнулся оберст. Интересно престарелый фельдмаршал и вправду любил эту женщину, или она была его внеочередным увлечением? Обласканная вниманием, деньгами, в тёплом безопасном доме с прислугой и личным авто. «Не было бы проблем с пропускными сама бы уехала!» - Что? - после долгой тирады о несовместимости и недоверию к присланному, громко спросила прима, глаза её наполнились злобой и нетерпением, - Как это ехать с ним? Кто капризничает? Я? Ты мне обещал Аполлона в форме, а прислал заместителя Харона, он на меня пялится непристойно! Ах женат? Ты, знаешь, тоже женат и ничего! Старый паршивец! - она, беспомощно повесив трубку, с тоской посмотрела в глаза Кёнигу, тот криво улыбался. Ему крайне нравилось как она прямо называет фельдмаршала, хотя разумеется в его случае уместнее был бы термин - «Старый урод». Хельга прикусив губу, обхватила плечи и как загнанный зверь огляделась, на глазах выступили слёзы, она явно не хотела покидать это тёплое красивое здание, менять сытую жизнь на несколько дней в пути и неприятной компании. «Молодая ещё, ждала принца», оберсту порядком надоела эта ситуация, поэтому он медленно развернулся и, положив руку на дверную ручку, коротко бросил: - У вас пять минут, - сказав это, Кёниг вытащил из кармана часы и сурово добавил: - Фельдмаршал не отдавал мне приказа на счёт вас, это была дружеская просьба, моя совесть чиста! - Солдафон! - Трабер отлично знал что это брошенное вслед уже ничего не значит, она, точно смирившись с ситуацией, бросилась дособирать чемоданы, помогать ей в этом оберст считал выше своего достоинства. «У нищих слуг нет...» - Ждём пять минут, всё-таки сигареты и то лучше пахнут чем балерины… - Курт отреагировал на шутку Кёнига кривым оскалом на унылом полу парализованном лице. - Прима дорогое удовольствие, - крякнул ординарец и, нахмурившись посмотрел на открывающуюся стальную красивую дверь в дворец, с крыльца по лестнице спустилась она, хрупкая в белой шубке и меховой шляпке такого же цвета с дорогой заколкой. «Рубин, ну это уже не смешно!» - Кёниг гнал сказку из головы, эта зацикленность уже больше походила на бред, казалось ещё чуть-чуть и он начнёт подгибать ногу и смотреть на мир оловянными глазами. Это правда не пугало, оберст привык к безумию, да и нынешняя ситуация была не чем иным чем безумием. Штабной кадровый офицер похищает приму императорского театра по просьбе фельдмаршала, главнокомандующего фронтом, престарелого извращенца чьего сына глупый оловянный кадровик вытащил из ада. - Я хочу сесть спереди! - капризно заявила Хельга, прикрывая личико от снежных хлопьев ладонью облачённой в кожаную перчатку с меховым подбоем. Кёниг, опустив стекло, безразлично посмотрел на служанку с чемоданами, потом на её хозяйку, в голову пришла азартная мысль. - Только через мой труп, вы едете инкогнито, слуг придётся оставить… - Трабер презирал себя за такую мелкую пакость, но ничего сделать не смог, он устал и ненавидел всё происходящее, больше всего себя. Оставался только юмор, а он у оберста был своеобразный. - Как же я буду в Верлине без горничной? - ужаснулась прима и, заметив смешки в глазах Трабера, зло зашипела и, недовольно сверкая глазами, рванула к багажнику, где её уже ждал сгорбившийся Курт. Оберст с удовлетворением услышал как чемодан ложится в утробу машины, как ординарец услужливо открывает дверь перед примой, проникнув в салон она заявила: - Без служанки я никуда не поеду! - Хорошо, Курт выкидывай багаж! - Кёниг оскалился и успокаивающе добавил, краем глаза уловив отчаяние в глазах примы: - Шутка, я не изверг, пускай и служанка поедет, её без паспорта как багаж оформим! - Юмор у вас солдафонский! - прорычала прима. «Истерикой балерины удовлетворён!» - усмехнулся оберст, с омерзением глядня на своё отражение в надраенном зеркале заднего вида. В кого он превратился? Когда-то подающий надежду прекрасный юный офицер, с отражения смотрел безнадёжный тощий мужчина с угловатым лицом на перевале лет, тощий и жалкий. Кёниг, помотав головой, заглянул в салон. Служанка оказалась полноватой несчастной женщиной с глазами невинной лани, на неё документов не предусматривалось, но Трабер решил что разберётся с этим позже. Курт вернулся за руль и, набожно перекрестившись, нажал на педаль. Машина покидала двор перед дворцом практически на ощупь, снегопад усиливался закрыв весь обзор. Хозяйка с служанкой с тоской смотрели на свой дом, который так приветливо светил электрическим светом. - Пурга занесёт следы, надеюсь остальная прислуга не донесёт, - Трабер широко зевнул и через зеркало посмотрел в глаза приме, она, вздёрнув головку, чопорно заметила: - Среди моих людей нет предателей! Я сама их... - Тем лучше, - перебил Кёниг и, посмотрев на часы, добавил: - Фройляйн Бенкендорф, нам предстоит дорога длинной в пару дней, прежде чем мы пересечём границу я думаю придётся пару раз остановится в гостиницах, - остановившись на этом слове, Трабер ожидаемо увидел в глазах примы отвращение и брезгливость, поэтому пожав плечами, холодно добавил: - Но если вы готовы к тридцати часовому переезду без перерывов, я конечно не буду вас заставлять! - Они-то готовы, герр оберст, а вот я нет, - вмешался Курт и, улыбнувшись начальнику, дерзко добавил: - Вряд ли её благородие выдержит такое приключение на голодный желудок… - Если что будем вести по очереди, я ещё помню как править железной лошадью, - бросил Кёниг и, внимательно глядя в отражающиеся в зеркале голубые глаза примы, цинично добавил: - Да я думаю выдержит, она же балерина, у них же диета, голодный паёк… - И гибкость отменная, поэтому такое время в сидячем положении тем более выдержат! - поддакнул Курт, вглядываясь в пургу. - А меня спросить не хотите, солдафоны?! - надрывно поинтересовалась Бенкендорф, хватаясь за спинки передних сидений, стянув перчатки она замахнулась на оберста. Кёниг, вздохнув, фамильярно обхватил пальцы Хельги и, устало улыбнувшись, сказал: - Хотим, просто вы промолчали, вот мы с ординарцем и дали волю рассуждениям! - Когда Фрици узнает о том как вы со мной обращались вам не поздоровится! Меня! Приму императорского театра! Тридцать часов в машине! - зло выдавила Бенкендорф, выдёргивая свою аккуратненькую ручку, украшенную перстнями, из тощей ручищи Трабера. Оберст на это заявление вновь нарочито долго зевнул и сказал: - Его Превосходительство ближайшие пару месяцев предпочтёт не связываться с вами, чтобы не вызывать подозрений! - отчеканил оберст, чувствуя что вот-вот выключится как старая радиола Клауса, удерживая себя в сознании, вновь зевнув добавил: - Легенду и прикрытие он вам уже дал, как попадёте в Верлину тут же заявите в газетах какую-нибудь глупость — в стиле того что уехали к подруге, а спросится забыли и всё. Как итог: все довольны, ваше имя чисто как салфетки, карьера фельдмаршала спасена… - А ваша карьера закончится как только он узнает как вы со мной обращались! - бешено вращая глазами, прорычала прима, откидываясь на заднее сидение и гордо замолкая. Трабер уже не смотрел в зеркало в поисках её грустных озлобленных на весь мир глаз, он просто пытался не отключится, на пути была последняя застава при выезде из Штейнбергского округа, а дальше только бесконечные заснеженные просторы изъеденной войной империи. - Документы, - такой же молодой лейтенантик, их как будто на одном токарном станке делали, худых, невыспавшихся и синих как тушки куриц в продмагах. Кёниг показал паспорт и задрал голову, чтобы показать офицеру количество звёзд на воротнике и цвет галуна. Лейтенантик встрепенулся и, салютовав, вернул паспорт, пропуск, задание и, заглянув в салон, с виноватой исполнительностью спросил: - Кто с вами? - Эвакуирую родственницу, сами понимаете, дом разбомбили, а на границе спокойней, - уже не открывая слипшиеся глаза ответил Кёниг, показывая поддельный паспорт для примы. На секунду он потерял сознание, очнулся от холодного ветра и неловкого взгляда офицера пропускной, он с жалостью смотрел в глаза оберсту и повторял вопрос: - А что за женщина с фройляйн Гезыхен? - Её служанка, с ней щекотливая ситуация, знаете документы сгорели, есть только пропуск… - Кёниг осторожно отследил взгляд лейтенанта, тот, часто моргая и морща лоб, рассматривал приму, будто где-то её видел. - Ничего страшного, герр Трабер, - салютовал офицер и кротко, по-мальчишечьи галантно улыбнувшись, добавил: - Госпожа, вы похожи на Хельгу Бенкендорф! Приятного пути! Трабер не смотрел как от гордости надуваются щёки у его попутчицы, не смотрел с каким превосходством она теперь глядит на них с ординарцем, нет он просто закрыл глаза и вновь провалился в кошмарный сказочный зимний сон.