Подушечка для иголок

Над внутренним двориком Хогвартса был разлит тот золотистый свет, которым отличаются первые сентябрьские вечера — будто совсем ещё летние, но уже пронизанные идущим от земли холодком. Солнце скрылось за горными вершинами, и на мир огромной пушистой кошкой легла тишина, нарушавшаяся только стуком крикетных мячей о биты. Густой воздух спускающихся сумерек поглощал разговоры и смех гуляющих во дворе студентов, и оттого они казались Себастьяну призраками. Над полем для квиддича трепетали воздушные змеи, полные ветра. Занятия по уходу за магическими существами должны были стать последними на сегодня у шестикурсников. Сам Себастьян их не посещал, несмотря на «выше ожидаемого», полученную на С.О.В., но именно там сейчас находилась Хейли. В прошлом году он нередко подкалывал её, предлагая выбрать этот предмет в качестве основного, ведь человек, способный найти общий язык с Оминисом, наверняка сможет расположить к себе даже дракона. Кто бы мог подумать, как близко к истине окажутся его шутки. Последние два дня Себастьян много думал о том, как повести разговор при их следующей встрече, но озарения так и не дождался. Спокойная рассудительность Оминиса могла бы помочь, как много раз происходило прежде, но теперь это стало невозможно, и не только из-за всего, что случилось в прошлом году. В тот момент, когда Хейли положила Оминису руки на плечи, его образ в сознании Себастьяна обрёл оттенок враждебности. Рассчитывать можно было только на себя. Все проигранные в голове сценарии следующей встречи с «грозой троллей» казались Себастьяну идиотскими, и он решил действовать наугад. Можно ещё неделю потратить на пустые раздумья, а Хейли и Оминис тем временем будут бродить по Хогсмиду, отнимая у него последние причины становиться лучше. Этого нельзя допустить. Да и увидеть Хейли хотелось просто до смерти. Со стороны загонов для магических существ послышались топот и оживлённая болтовня: урок, наконец, завершился. Себастьян поднялся с травы и вытянул шею, всматриваясь в ряды одинаковых мантий и выискивая голубые кудряшки. Хейли отыскалась чуть в стороне от остальных студентов; рядом с ней шла девушка с тёмно-русыми волосами чуть выше плеч. Галстук на её груди был чёрно-жёлтым. Себастьян припомнил её имя: Поппи Свитинг. Милое существо с глазами лунтелёнка — но только до тех пор, пока речь не заходила о безопасности животного. Тогда мисс Свитинг, по слухам, свирепела, как тролль. Неудивительно, что они с Хейли нашли общий язык. Девушки оживлённо беседовали. Ни одна из них пока не заметила Себастьяна, но они уже находились достаточно близко, чтобы он мог расслышать их разговор. — И вот, представляешь, через месяц гиппогриф научился выбирать буквы по соответствующему звуку! — восторженно тараторила Поппи. — Я всегда была уверена, что так же умны, как и люди! Хейли с сомнением покачала головой: — Они, безусловно, умны. Достаточно взглянуть на Крыланну и Калиго. Вот только зачем учить их читать, если они не думают на нашем языке? Они смогут понять логическую связь между звуком и символом, но не смогут понять, зачем мы тратим на это время. Поппи озадаченно потёрла подбородок: — Думаешь, они не оценят письмо как способ общения? — Я думаю, что семиотическая система магических существ — даже мыслящих, как драконы и гиппогрифы — гораздо проще нашей. И, если честно, немного им завидую. Им не нужно описывать мир такими сложными понятиями, как нам, и, соответственно, у них намного меньше вопросов. Даже если каким-то чудом мы заговорим с ними на одном языке, это не добавит нам взаимного понимания и только отдалит друг от друга. — Знаешь, мне кажется, что если не подпускать к ним зануд с Когтеврана вроде тебя, трудностей не возникнет. Я сейчас не поняла и половины из того, что ты сказала, а я с тобой одного вида. И тут, наконец, произошло то, от чего сердце Себастьяна всегда превращалось в выводок пищащих жёлтых цыплят: Хейли засмеялась. Он видел это сотни раз и мог предсказать каждое её движение. Сейчас она запрокинет подбородок и встряхнёт волосами. Потом вскинет руку и прижмёт к губам тыльную сторону ладони, будто пытаясь стереть собственную улыбку. Ничего не получится: улыбка победит, и тогда Хейли, зажмурившись, опустит голову, а её плечи продолжат вздрагивать, пока не утихнет веселье. А эта Поппи, пожалуй, ничего. Человек, который способен рассмешить такую тревожную птаху, как Хейли, не может быть бесполезным. Надо попробовать с ней поладить — вдруг она окажется для Себастьяна союзником? Девушки уже почти поравнялись с ним. Отмахнувшись от внезапного приступа робости, из-за которого ноги стали совершенно ватными, Себастьян помахал им рукой. — Эй! Поппи и Хейли взглянули на него одновременно: первая с интересом, вторая — с удивлением. «Гроза троллей» тут же отвела глаза. А вот мисс Свитинг, напротив, ускорила шаг и махнула в ответ: — Привет-привет! Ты же Себастьян Сэллоу, да? — даже в сумерках было заметно, что она слегка покраснела. — Хейли о тебе столько рассказывала, а знакомить не хотела! «Гроза троллей» скрестила руки на груди. Расслабленность слетела с неё, точно шаль. Сердце Себастьяна, только что ликовавшее, снова сжалось в тугой комок, утыканный спицами. — Это она зря, — сказал он, улыбнувшись так, как улыбался, если нужно было выпросить у преподавателей лишний день для работы над очередным эссе. — Но такие вещи никогда не поздно исправить. Как прошёл урок у профессора Ховин? — Отлично! — Поппи захлопала в ладоши. — Мы сегодня изучали сумеречниц, а их видно всего несколько часов в сутки, когда солнце уже село или ещё не встало. Ночью они, понимаешь, тоже каким-то образом прячутся, так что… — Тебе что-то нужно, Себастьян? — в голосе Хейли звенел металл. — Ага, — кивнул Сэллоу, встретив её взгляд со всей храбростью, на которую был способен. — Я хотел поговорить. — Ой-ой, — протянула Поппи, лукаво стрельнув глазами в них обоих. — Я, наверное, лишняя. — Нет! — Хейли схватила её под локоть. — Мы ведь собирались навестить Крыланну, помнишь? Без меня ты не попадёшь в Выручай-комнату. — Кто это — Крыланна? — полюбопытствовал Себастьян. — Первая красавица Запретного леса! — с гордостью ответила Поппи. — Она — гиппогриф. — Ух ты! Я никогда не видел их вблизи. Это, разумеется, было враньём: ещё на четвёртом курсе они с одним парнем с Гриффиндора заключили пари, что принесут из леса перо гиппогрифа. Им удалось найти гнездо, но в тот самый момент, когда они собирались в него залезть, вернулся хозяин. Дезиллюминационное заклинание и тень ближайших кустов спасли Себастьяна и его спутника от немедленной расправы, но величественный, пахнущий одновременно грозой и только что взбитой периной зверь опустился на землю совсем рядом с ними. Стоило лишь протянуть руку, чтобы коснуться исполинского крыла. Но сейчас было не время и не место для этой истории. Расчёт Себастьяна оправдался мгновенно: сжав кулачки, Поппи подпрыгнула. — О-о-о! Они восхитительны! Хейли, мы просто обязаны познакомить Себастьяна с Крыланной и Калиго! — Ты думаешь, они сегодня в настроении? — Им нужно общение. Даже профессор Ховин так говорит! — А я и в самом деле хотел бы их увидеть. Произнеся эти слова, Себастьян неожиданно для себя понял, что они искренни, и это его поразило. Судя по тому, как воззрилась на него Хейли, её они удивили ничуть не меньше. Она перестала хмуриться; на её лицо набежала дымка задумчивости, и несмотря на то, что оно оставалось пасмурным, Себастьян наконец-то ощутил внутренний подъём. Да, солнце ему ещё не явилось. Но буря определённо миновала. — Ну, что же, — сказала Хейли, переводя растерянный взгляд с него на Поппи и обратно. — Раз так… думаю, можно идти в Выручай-комнату. Втроём они направились в замок. За их спинами сгущались сумерки. О Выручай-комнате Себастьян, конечно, слышал не раз, но никогда не искал. Они с Анной и Оминисом ни в чём таком не нуждались — у них всегда была крипта. Забавно, что Хейли пользовалась этой комнатой и никогда об этом не упоминала. Или упоминала? Мог ли он об этом забыть? Покопавшись в памяти, Себастьян вынужден был признать, что мог. А мог и вовсе не заслужить такого откровения с её стороны, если она обнаружила Выручай-комнату после их ссоры из-за гоблинов. С того момента он слишком часто пропускал её слова мимо ушей. Как, впрочем, и любые слова, которые ему не нравились. Тогда Себастьяну казалось, что он имеет на это полное право — в конце концов, ни Хейли, ни Оминис и представить себе не могли, что ему приходится выносить ради Анны, а, значит, их мнение не стоило учитывать. Это были утешающие мысли. Благодаря им он чувствовал себя лучше. Они помогали держаться подальше от сомнений и сохранять решимость — но из-за них он упустил из виду, что с каждым из дорогих ему людей происходили их собственные истории. Не они вырезали его из своих жизней. Он сам сделал это, замкнувшись в высокомерии. Сам выстроил стену между собой и Хейли задолго до печальных событий в фелдкрофтских катакомбах. Как он тогда злился на неё — за то, что она якшалась с гоблинами. За то, что встала на сторону Оминиса. За то, что Оминис почему-то доверился ей, а не лучшему другу. За то, что она не появилась в катакомбах раньше. За то, что она его не остановила. Сердце снова пустилось вскачь, а воздух застрял на вдохе. Лестница, по которой они поднимались, зашаталась под Себастьяном. Болтовня Поппи, всё это время рассказывавшей что-то о золотых сниджетах, вдруг отдалилась, и он больше не мог разобрать ни слова. Подступили тошнота и отчаянный страх. Пульс не может бежать так быстро. Сейчас он остановится. Насовсем. Авада Кедавра убивает мгновенно. Иногда человек даже не успевает понять, что с ним произошло. А Себастьяну казалось, что он чувствует, как пальцы смерти сжимаются на его горле. И это было отвратительно. Сделав несколько заплетающихся шагов, он нашарил левой рукой ближайшую стену, а правой коснулся шеи, чтобы убедить самого себя, что никто его не душит. Вот только его собственная ладонь была совершенно ледяной, и стало лишь хуже. «Я сейчас умру». Перед глазами плыли цветные круги. Но тут в пустом, холодном пространстве, куда забросила Себастьяна паника, возникло тепло. Двумя солнечными пятнами оно легло ему на плечи, затем согрело застывшую у воротника рубашки руку. В грудь хлынул воздух. Мгла рассеялась, и Себастьян вдруг увидел два своих отражения в очках Хейли, стоявшей к нему совсем близко. — Эй, ты в порядке? — спросила «гроза троллей», и он чуть не разревелся. Этот серьёзный голос, полный неподдельной заботы… как же Себастьяну его не хватало всё это время. — Да, просто… голова закружилась. Дай мне минутку, сейчас… сейчас всё пройдёт. Их ладони лежали одна на другой. Достаточно лёгкого движения — и их пальцы переплетутся, но что, если это её разозлит, и она отнимет руку? — Ты бледный совсем… Часто с тобой такое происходит? «Чаще, чем хотелось бы. Но реже, чем я заслуживаю». — Нет, вовсе нет. Я не успел сегодня пообедать. Наверное, дело в этом. «Зачем я ей опять соврал?» — Звучит плохо, — рядом с Хейли возникла Поппи и обеспокоенно вгляделась в лицо Себастьяна. — Может, сначала заглянем в Большой зал? — Нет-нет, не стоит. Я… съем что-нибудь попозже. После того, как вы познакомите меня с гиппогрифами. — Уверен? Волнение Поппи было таким искренним, что Себастьян ощутил угрызения совести. — Да, правда, всё нормально Пожав плечами и ободряюще улыбнувшись, Поппи продолжила подниматься по лестнице, прыгая через ступеньку. Хейли провела тыльной стороной ладони по лбу Себастьяна, которого проняло мелкой дрожью. — С-спасибо, — пробормотал Себастьян, сам не зная, за что благодарит. — Тебе нужно себя беречь, — тихо и укоризенно произнесла Хейли. Она развернулась к нему спиной и пошла вверх. Последние лучи из высоких окон упали на её волосы, и она будто превратилась в тоненькую свечку, горящую голубым огоньком. Ей неоткуда было знать, что Себастьян едва не сгрёб её в объятия; его сердце снова отчаянно стучало, но уже по другой причине. Стараясь не выдавать волнения, он последовал за девушками, но в голове, точно птица в силках, билась одна-единственная мысль. Ей не всё равно. ЕЙ НЕ ВСЁ РАВНО.