Подушечка для иголок

Выручай-комната отыскалась на восьмом этаже замка, возле известного всей школе дурацкого гобелена с танцующими троллями. Себастьян и сам проходил здесь бесчисленное количество раз, но в стене напротив никогда не возникала эта странная дверь. Сейчас же она явилась с такой готовностью, будто была обычным школьным кабинетом, а не плодом воображения учеников, который почему-то оказался правдой. По-видимому, удивление отразилось у Себастьяна на лице, и Хейли, улыбнувшись, пояснила: — Если бы не профессор Уизли, я бы её тоже не нашла. И если ты придёшь сюда один, она будет для тебя совсем другой. Дверь отворилась, пропуская их в тенистый коридор, который вёл в просторный зал. Несмотря на то, что снаружи замка успело стемнеть, в Выручай-комнате царил ясный день. Меж стен гулял пахнущий травами ветерок и шевелил страницы раскрытых на письменном столе тетрадей. Казалось, этот зал вместе со всеми книжными полками, подсвечниками, креслами и огромным ткацким станком вырос прямо посреди лесной полянки. Озираясь, Себастьян едва не налетел на пюпитр с лягушачьим хором. Пузатые певцы остались совершенно невозмутимы — только нижний ряд издал протяжное и мелодичное «ква», щурясь на неуклюжего гостя выпуклыми глазами. — Эй, не задерживайся там! — позвала Поппи, обнятая ярким дневным светом, который лился из дверного проёма в центре противоположной входу стены. — Самое интересное дальше. Всмотревшись в то, что проглядывало из-за её спины, Себастьян не сразу поверил своим глазам: это был морской берег. Поппи шагнула в свет и исчезла. Следом за ней порог переступила Хейли. Сэллоу поспешил за ними и зажмурился, когда солнечные лучи ударили ему в лицо. Скрип паркета под ногами сменился шорохом песка. Что-то угодило прямо под подошву; Себастьян споткнулся, непроизвольно взмахнул руками и ухватился за чью-то протянутую ладонь. Открыв глаза, он ожидал увидеть Хейли, но это была Поппи. — Добро пожаловать в наш виварий, — приветливо улыбнулась мисс Свитинг. — Он не единственный, но это потом, а сначала кое-что насчёт гиппогрифов… Она не договорила: их обдало порывом ветра, и позади неё возник чёрный силуэт, закрывший собой здешнее солнце. Таких гиппогрифов Себастьян не мог даже вообразить: гладкие, словно ониксовые перья, устрашающе изогнутый клюв и движения, казавшиеся слишком быстрыми для такого большого существа. Зверь издал недовольный клёкот. — Калиго… — мисс Свитинг побледнела. — Погоди, Калиго! — Не беспокойся, Поппи. Себастьян отстранил её и зашагал вперёд. Калиго наклонил голову и моргнул, чего Сэллоу всячески старался не делать. Глаза мгновенно высохли, левое нижнее веко задёргалось. Боковое зрение уловило очертания фигурки Хейли. Ну нет уж, он выдержит. Остановившись в нескольких шагах от гиппогрифа и глядя прямо в его лазурно-синие глаза, Себастьян церемонно поклонился. Казалось, всё побережье задержало дыхание вместе с ним. Грудь Калиго вздымалась, гладкие перья поблёскивали под лучами. Прошло не больше минуты, но тянулась она так долго, что в лёгких Себастьяна успел кончиться воздух; когти Калиго прочертили борозды в песке, тяжёлые крылья дрогнули… и гиппогриф, наконец, поклонился в ответ. — О, Мерлин, — выдохнула Поппи. Себастьян дотронулся до своего лба и обнаружил, что тот покрыт потом. Мисс Свитинг маленьким вихрем пронеслась мимо него и повисла на могучей шее Калиго, зарывшись лицом в перья. — Кто тут самый добрый грифочка? Кто тут самый умный? А? Ну, кто? Слева от Себастьяна зашуршал песок. Пахнуло златоглазковым мылом. Обернувшись, он увидел Хейли, которая, скрестив руки на груди, пристально его изучала. На её губах застыла усмешка, одна бровь была приподнята. Себастьян почувствовал, как к щекам приливает жар. Он знал, что сильно краснеет, и что Хейли это непременно заметит. — Чего это ты вдруг так заинтересовался зверушками? — осведомилась «гроза троллей», нажав на последнее слово. Себастьян открыл было рот, чтобы ответить колкостью на колкость и тут же его закрыл. Все реплики, кружившиеся в уме стаей летучих мышей вдруг съёжились до обгоревших клочков бумаги и отправились в воображаемую мусорную корзину. Стоя минуту назад перед гиппогрифом, Себастьян отчаянно рисовался, и теперь это показалось ему страшно глупой затеей, которая, к тому же, не произвела на Хейли ни малейшего впечатления. Поппи оторвалась, наконец, от Калиго, и бросилась обнимать серебристого малыша-гиппогрифа, подпрыгивающего от нетерпения. Его изящная, похожая на огромного лебедя мать — по-видимому, Крыланна — лежала рядом и издавала рокочущие звуки, отдалённо напоминающие голубиное воркование. Судя по всему, в ближайшее время мисс Свитинг не собиралась оглядываться на спутников, и потому Себастьян сделал глубокий вдох и шагнул к Хейли. — Слушай, — с усилием проговорил он. Его голос звучал надтреснуто. — Я хочу извиниться. — Извиниться? — Хейли, кажется, не поверила ушам. — За что? — Я вёл себя как идиот. Наговорил и натворил много всякого, и… если честно… На берег набежала волна. Маленький гиппогриф бросился ей навстречу и упал боком в пенистые барашки, смешно болтая передними лапами. Поппи засмеялась и что-то крикнула. Себастьян втянул носом солоноватый запах моря, сглотнул застрявший в горле комок и продолжил, думая о спрятанной в кармане Амортенции: — Если честно, я не могу поклясться, что не натворю ещё чего-нибудь. Но… видишь ли… мне тебя не хватает. Не с кого брать пример, понимаешь? «Я скучаю. Я так дьявольски по тебе скучаю». С каждым словом Себастьяна глаза Хейли всё больше округлялись. Её усмешка погасла, уступив место растерянности. «Гроза троллей» завела кудряшки за ухо тем застенчивым движением, от которого рассудок Сэллоу каждый раз мутился, и пробормотала, опустив взгляд: — Вообще-то, я никогда не запрещала тебе со мной общаться. — Я думал… я думал, ты не хочешь меня видеть. Хейли подняла голову и улыбнулась. Себастьяну почудилось, что это была одна из тех улыбок, которыми обычно пытаются скрыть слёзы, и он ощутил, как иголки опять ворочаются в его сердце. — Ах да. Ты «думал». И, как всегда, забыл поинтересоваться моим мнением. — Прости меня. Уже не заботясь о том, смотрит на них Поппи или нет, Себастьян потянулся и взял Хейли за руку. Она не отняла её, но и не ответила на его пожатие. Её глаза, похожие на пасмурное небо, смотрели очень серьёзно. — Я и не злюсь, Себастьян. Правда. Тебе не стоит об этом беспокоиться… и не стоит больше искать дурацкие предлоги, чтобы поговорить со мной, — тут Хейли фыркнула. — Раздражает до ужаса. Я ведь всё равно не поверю, что тебе вдруг стали интересны магические создания. — Зря ты так. Я сейчас и сам не знаю, что мне интересно, — Себастьян прикусил язык, чтобы не добавить «…кроме тебя». — Это мне только предстоит выяснить. Магические создания уж точно не хуже моих… прежних увлечений. Хейли сдавленно засмеялась в ладошку. — И не поспоришь. Ну, раз уж ты теперь ищешь себя, пойдём-ка поищем около кормушек. Её рука выскользнула из руки Себастьяна, оставив на его ладони солнечный зайчик.