Подушечка для иголок

Над лётной полянкой вился беспокойный ветерок, подхватывающий ленивую болтовню расслабившихся перед уик-эндом студентов. Кончалась третья неделя учебного года, и энтузиазм по поводу уроков мало-помалу спадал даже у самых старательных. Лето, наконец, признало своё поражение, и буйная зелень лесов и гор вокруг Хогвартса постепенно сменялась пряной рыжиной грядущего Самайна; его прохладное дыхание уже реяло в воздухе, и потому некоторые особенно чувствительные ученики явились на урок полётов в шарфах. У многих был недовольный вид: мало кому хотелось расставаться с ласковым летним теплом. Себастьян же любил осень намного больше, чем лето. С тех пор, как погибли их с Анной родители, осень означала возможность забыть об этом после трёх долгих месяцев ежедневных пробуждений с мыслью, что их голоса больше не будут звучать в гостиной. В Хогвартсе же ничего не изменилось, и оттого сюда приятно было возвращаться. Когда Анну поразило проклятие, чары Хогвартса будто ослабли: отсутствие сестры прожгло зияющую дыру в их невесомой дымке. И сейчас, после смерти Соломона, когда спокойный голос Оминиса больше не отвлекал Себастьяна от тяжёлых мыслей, магия развеялась окончательно. Единственный способ её восстановить сейчас перешёптывался с Поппи Свитинг, стоя в нескольких ярдах от Себастьяна и потирая нос под очками для квиддича. Волосы Хейли смешно топорщились из-за их узкого ремешка, и она походила на взъерошенного сыча в странном голубом оперении. Болезненное любопытство заставило Сэллоу осторожно приблизиться и встать почти что за спинами девушек. Студенты в пёстрых спортивных мантиях и так сбивались в кучки, ожидая появления мадам Когавы, поэтому движение Себастьяна не привлекло ничьего внимания, а сами девушки были слишком увлечены разговором, чтобы его заметить. Впрочем, шептались они и в самом деле так тихо, что Себастьяну пришлось ретироваться ни с чем. — Класс! — решительный голос мадам Когавы заставил всех вытянуться по струнке. — Построиться! Студенты привычно разбились на две шеренги. Тренер прошествовала между ними, поблёскивая отполированным свистком на груди. Резкий взмах её волшебной палочки заставил мётлы покинуть высокую стойку у стены замка и распределиться между теми шестикурсниками, у которых не было собственных. Эверетт Клоптон жаловался, что мадам Когава всё время меняет школьные мётлы местами, чтобы студенты не привыкали к одним и тем же. «Несправедливо! Получается, у богатеньких преимущество?!» Себастьян на подобное отмалчивался. У них с Анной была одна метла на двоих, и теперь, когда сестра не посещала Хогвартс, он оказался в числе «богатеньких», но это совершенно его не радовало. — Мисс Рейес, мисс Йордс, на позиции, — скомандовала мадам Когава. — Покажите классу упражнения, которые мы с вами делали на факультативных полётах. Сегодня вы поможете мне следить за безопасностью ваших сокурсников в воздухе. Имельда и Хейли одновременно кивнули, вышли из шеренг, оседлали свои мётлы и почти беззвучно взмыли вверх. Разлетевшись в противоположные стороны, они двинулись друг другу навстречу, описывая круг над лётной полянкой: Хейли — по часовой стрелке, а Имельда — против. Встретившись, они совершили резкий разворот и полетели в обратных направлениях. Мадам Когава громко комментировала их действия: — Прошу всех обратить внимание на то, как девочки используют инерцию мётел, чтобы сделать их более управляемыми. Многие из вас ведут себя так, будто метлу необходимо победить, чтобы она летела туда, куда нужно, и это — ошибка. Слушайте свою метлу! Чувствуйте! Тогда вы добьётесь гораздо лучшего результата при меньших усилиях. По крайней мере, перестанете друг в друга врезаться. Стоявший рядом с Себастьяном Эверетт зачарованно проговорил, наблюдая за слаженными действиями Хейли и Имельды: — Если бы только у меня была своя метла… Я был бы даже круче! Сэллоу передёрнуло от внезапного приступа раздражения. Он отодвинулся от Эверетта и заметил, что Поппи Свитинг тоже стоит неподалёку, по-детски сомкнув пальцы вокруг грубо выделанной рукоятки школьной метлы. Упражнения в воздухе мало её занимали: судя по отстранённому взгляду, она думала о чём-то своём. — Привет, — тихо поздоровался Себастьян, подойдя к ней. Поппи вздрогнула и испуганно вскинула голову, но тут же расплылась в улыбке: — Ой! Здравствуй! Как дела? — Неплохо. Как твои? Подтянув метлу поближе к себе и опершись на неё, будто на посох, Поппи печально вздохнула: — Так себе. Фредерик, кажется заболел. — Фредерик?.. — Себастьян напряг память, пытаясь припомнить, кто из обитателей вивария в Выручай-комнате носил это имя. — Ты его не знаешь. Это большая пурпурная жаба, они живут в другой части питомника. Вместе с фестралами. Фредерик — единственный мальчик, которого нам удалось спасти от браконьеров на северном болоте, и теперь он отказывается от еды. Себастьян с трудом понимал, как можно переживать из-за болезни пурпурной жабы, но голос мисс Свитинг звучал так грустно, что сочувствие пробуждалось само собой. — Думаю, он просто старый, — продолжала Поппи, — но от этого не легче. Не зная, что сказать, Себастьян похлопал её по плечу. Она шмыгнула покрасневшим носом и страдальчески улыбнулась. — Ты что-то хотел? Имельда и Хейли описали в воздухе что-то вроде контура песочных часов и дали друг дружке «пять». Засмотревшись на их движения, Себастьян неожиданно для себя спросил: — А о чём вы с Хейли говорили перед уроком? — Прошу прощения? — Поппи изумлённо и недоверчиво воззрилась на него. — Это что ещё за вопрос?! Сэллоу запоздало прикусил язык. Случайно озвучив свои навязчивые мысли, он рисковал восстановить мисс Свитинг против себя. Следовало срочно что-то придумать, но… Себастьян вдруг осознал, как сильно устал выкручиваться. Казалось, ему изменило одно из главных его качеств — изобретательность. Некоторое время они с Поппи пялились друг на друга, пока мадам Когава продолжала громко объяснять нюансы сегодняшних упражнений. — Извини, — виновато проговорил Себастьян. — Знаю, звучит… странно. — Ещё как. — Ты не обязана отвечать… — И не подумала бы! — …только, понимаешь, мне нужна помощь. Поппи поджала губы и нахмурилась: — Поясни. — Всё очень просто. Хейли мне нравится, но я вёл себя как осёл, и теперь пытаюсь с ней помириться. Настороженность в глазах Поппи сменилась сочувствием, но она всё равно скрестила руки на груди и пожала плечами: — Не представляю, чем я могу тебе помочь. — Мне просто… — Себастьян невольно прикусил губу, — интересно, говорит ли она обо мне хоть иногда. Поппи отвернулась, зачем-то вздёрнув подбородок. — Пытаешься понять, есть ли у тебя шансы? Если честно, не думаю. От её прямоты у Сэллоу что-то перевернулось в животе. — Почему? — Ну… — Пожалуйста! Замявшись, мисс Свитинг покосилась на Себастьяна и вздохнула. По-видимому, мучения на его лице было достаточно, чтобы её подозрительность, наконец, угасла. — Хотя бы потому, что в Хогсмид она ходит не с тобой. — А с кем? — спросил Себастьян, хотя ответ ему, кажется, не требовался. — Нет уж, — Поппи помотала головой. — Это чересчур, правда. Не хочу быть замешанной в скандале. — С чего ты решила, что я собираюсь устраивать скандалы? — А иначе зачем тебе это знать? Вопрос прозвучал резонно, и Себастьян не нашёлся с ответом. — Предупреждаю заранее, — добавила Поппи, — жужжать у неё над ухом о том, какой ты хороший, я тоже не стану. Плавали, знаем. — Об этом я бы и не попросил, — Себастьян поднял обе руки. — С меня вполне хватит, если ты не расскажешь ей об этом разговоре. — Не беспокойся, не расскажу. Это тот же скандал, только вид сбоку. — А в этот уик-энд она тоже собирается в Хогсмид? — Да… то есть, нет… то есть, откуда я знаю! Вот пристал. Теперь носик Поппи сморщился от явного раздражения и досады. — Если это всё, зачем я тебе понадобилась, то будь добр, оставь меня в покое. Я не работаю у Хейли секретарём. — Ладно, — Себастьян потёр затылок, чувствуя что-то вроде замешательства. — Извини, Поппи. Он отошёл. Мадам Когава продолжала объяснения, и некоторые студенты начали проявлять заметное нетерпение: всем хотелось, наконец, подняться в воздух. Пока тренер заканчивала лекцию, Себастьян несколько раз поглядывал на Поппи. Она кривилась и кусала губы так, словно вот-вот расплачется; Сэллоу готов был поклясться, что в её глазах стояли слёзы. Несмотря на рассказ о больном Фредерике, он почему-то отнёс это выражение лица на свой счёт, и к замешательству добавились угрызения совести. Складывалось отчётливое ощущение, что даже стараясь поступить правильно, он, Себастьян, ухитряется тем или иным образом ранить окружающих. «Надо аккуратнее обращаться с людьми», — уныло подумал Сэллоу, глядя, как бережно огибают друг друга Имельда с Хейли, описывая над полянкой перекрещивающиеся спирали. Поппи заявила, что у него нет шансов. Действительно ли она так думает? Или сказала это от злости на его неуместные вопросы? Но если в этом есть хотя бы десятая доля правды, он должен действовать решительно. Тревога из-за услышанного смешивалась в груди Себастьяна с предчувствием какой-то непоправимой беды. Хейли плавно спустилась на землю. Студенты приветствовали их с Имельдой аплодисментами, и мадам Когава велела всем становиться в позицию для взлёта. Седлая свою метлу, Себастьян едва слышал команды тренера: его взгляд был прикован к кудрявому затылку «грозы троллей». Заснувшая ненадолго изобретательность вернулась к изнывающему хозяину и уже нашёптывала ему план, который должен был предупредить все дальнейшие походы в Хогсмид. По крайней мере, такие, на которых не будет самого Себастьяна.