Подушечка для иголок

Ветер привычно свистел в ушах. Глаза немного слезились, и Себастьяну казалось, что это не из-за полёта, а из-за того, что душа не то, что в пятки ушла, а будто бы затерялась в густой траве на лётной площадке. Под руководством голоса мадам Когавы, усиленного колдовством, студенты разбились на пары и с разной степенью неуклюжести повторяли продемонстрированные Хейли и Имельдой упражнения. Пространство над внутренним двором Хогвартса стало похоже на бальную залу, в которой танцующие вальсировали верхом на мётлах. В другое время Себастьян с удовольствием отрешился бы от мыслей и сосредоточился на полётах, но сейчас ему было не до этого. Хейли, неторопливо двигавшаяся среди пар на своей украшенной синими лентами метле, неукоснительно выполняла наказ тренера и следила за тем, чтобы никто не навредил друг другу в процессе. Встречаясь с ней глазами, Себастьян иногда замечал, как двигаются её губы: она что-то тихо советовала студентам, и после этого они начинали летать намного ровнее. Сэллоу в партнёры достался аккуратный Амит Таккар. Он летал очень старательно; его манере управляться с метлой не хватало уверенности, но он замещал её той самой уважительностью, о которой говорила Когава. Сэллоу как-то слышал, что Амит облетел с телескопом все окрестности Хогвартса, и это объясняло, откуда у такого типичного когтевранца мог взяться лётный опыт. Упражнения получались у них без особых сложностей, и потому ни Хейли, ни Имельда, ни сама мадам Когава не обращали на них внимания. Время тянулось невыносимо долго: Себастьян ждал, когда учебные полёты, наконец, закончатся, и тренер отпустит их порезвиться перед завершением урока. У него будет около десяти минут, чтобы успеть провернуть задуманное. Потребуется много смелости и решительности. Ни того, ни другого Себастьян в себе не чувствовал. Резкий свист возвестил, наконец, об окончании упражнений. Слаженный общий танец мгновенно перешёл в радостную возню. — Напоминаю: те, кто не вернётся через три минуты после второго свистка, получат выговор! — крикнула Когава. Себастьян хмыкнул. Выговоры его не пугали. К тому же, если то, что он затеял, сработает, то он будет готов пережить хоть сотню наказаний от Когавы. Пусть хоть весь год заставляет его ухаживать за мётлами после уроков. Да хоть до самого выпуска. Большинство студентов, опасаясь взысканий, летали в окрестностях замка. Хейли, которая никогда не отказывала себе в воздушных прогулках в свободное от учёбы время, тоже не особенно стремилась никуда лететь сейчас. Двигаясь с грацией, которая с прошлого года была предметом зависти Имельды, она поднималась к Астрономической башне. Себастьян последовал за «грозой троллей»: первым пунктом его плана было попасться ей на глаза. На руку ему играло то, что мало кто осмеливался повторять маршруты Хейли. Считалось, что мётлы лучше ведут себя на небольшой высоте, и находилось не слишком-то много охотников проверять, так ли это на самом деле. Себастьян считал, что это просто замечательно, так как избавит их от лишнего внимания. Когда они оказались достаточно высоко, чтобы игроки в крикет и гуляющие на во дворе студенты стали похожи на муравьёв, Себастьян облетел Хейли так, чтобы оказаться в поле её зрения. Она увидела его, махнула рукой и, кажется, улыбнулась. Себастьян почувствовал тошноту. Мысленно обругав себя за неуместный приступ робости, он помахал ей в ответ и перешёл ко второму пункту своего плана. Нажав коленом на рукоятку метлы и ослабив хватку, Сэллоу заставил метлу ухнуть на десять ярдов вниз. Полы спортивной мантии заколыхались и накрыли руки, самым уместным образом замаскировав его следующее движение — Себастьян дёрнул метлу на себя и почти кувыркнулся через голову. На половине кувырка он заложил крутой вираж, словно пытаясь вернуть себе управление, но посреди виража снова отпустил рукоятку и дважды крутанулся вокруг своей оси, точно юла. Тошнило уже не на шутку. Астрономическая башня слегка двоилась, а далёкая земля расплылась. Если бы всё это видела Имельда — и знала, что Себастьян проделал это намеренно — она, пожалуй, зааплодировала бы. Вряд ли тут требовалось меньше навыка, чем для её гонок. Себастьян заставил метлу сильно сдать назад и повернулся к Хейли. Она, разумеется, уже неслась к нему. — Себастьян, держись! — долетел до него её приглушённый ветром крик. Сработало. Она решила, что его метла сошла с ума. Следовало продолжать в том же духе. Развернувшись к Хейли спиной, Себастьян надавил на рукоятку и снова ушёл на несколько ярдов вниз, а затем принялся петлять, то дёргаясь вверх, то притворяясь, что падает вниз. Метла послушно выполняла все его требования. Он летел в сторону совятника, стараясь оставаться на виду у Хейли. Около башенки он приложил массу усилий, чтобы не столкнуться ни с одной из кружащих вокруг неё сов; миновав её, Себастьян увидел под ногами ревущий поток и притворился, будто вот-вот рухнет прямо в него вместе с метлой. Хейли что-то закричала позади; изображая чудовищное усилие, Сэллоу снова набрал высоту, едва не зацепив скалу, и оказался над вересковым склоном, тронутым осенней позолотой. — Себастьян, прыгай! — донёсся до него голос Хейли. — Здесь лучше всего! «И в самом деле», — подумал Сэллоу, оглянувшись на уютные башни Хогвартса и поблёскивающее зеркало Чёрного озера. Вид открывался замечательный. Место отлично подходило для следующей ступени плана, и поэтому Себастьян последовал совету Хейли. Потеряв хозяина, метла тут же упала в вереск. Себастьян отлетел в сторону; раздался треск, правое колено и локоть одновременно взорвались болью. Щёку слегка обожгло, будто от царапины. — Себастьян! — шаги взволнованной Хейли послышались совсем рядом. — Ты как? Её тень легла на траву перед Сэллоу. Пахнуло златоглазковым мылом. Себастьян попытался приподняться на локте и зашипел от боли: кажется, правая рука была здорово разодрана. Одна ладонь Хейли легла ему на плечо, вторая коснулась щеки. — Скажи что-нибудь! Тревога в голосе. Дрожь. Почти слёзы. Себастьян ощутил очередной укол в сердце… и на сей раз это была вина. Он заставил её беспокоиться о нём. Опять. И опять попусту. Себастьян рывком сел в траве, уже не прислушиваясь к боли. Мантия, свитер под ней и брюки были предсказуемо были разорваны в тех местах, которые проехались по земле. Ткань вокруг разрывов побагровела. Кровь на ссадинах романтично блестела в лучах только что проглянувшего солнца. — О, Мерлин, — выдохнула Хейли. Тепло её руки трепетало совсем близко от разодранной щеки Сэллоу. Он почувствовал, как что-то потекло по скуле. — Всё будет хорошо, я сейчас помогу… — В смысле?.. Хейли извлекла палочку. — Мадам Когава заставила нас с Имельдой взять у мадам Блэйни несколько уроков первой помощи. Как раз для таких вот случаев. Не беспокойся, мадам Блэйни от нас не отстала, пока мы не научились делать всё идеально. — Не сомневаюсь, — пробормотал Себастьян. Он понимал, что начинает краснеть, и мог только порадоваться, что прямо сейчас Хейли не смотрит ему в лицо. Палочка «грозы троллей» коснулась его колена, и рану заволокло ласковым теплом. Выступившая кровь начала растворяться, словно акварельная краска. Несколько секунд — и ссадина исчезла. На её месте осталась лишь ровная кожа. — Покажи вторую рану, — велела Хейли. Себастьян подчинился с готовностью, которой сам от себя не ожидал. Когда боль ушла и из локтя, сосредоточенный взгляд «грозы троллей» остановился, наконец, на его лице. Хейли отодвинула на лоб очки для квиддича. От её серо-голубых глаз без единого блика под тёмно-русыми ресницами у Себастьяна закружилась голова. Он и не помнил, когда в последний раз видел их так близко. — Ну, как же ты так, — укоризненно проговорила Хейли, рассматривая царапину на его щеке. — Надеюсь, шрама не останется… — Да если и останется, — хрипло отозвался Себастьян, — чёрт с ним… — Не сквернословь. И не двигайся, пожалуйста. Целебная магия щекотала кожу, будто пушинки одуванчика. Хейли что-то неслышно шептала — видимо, пыталась колдовать невербально. Себастьян изо всех сил старался думать о чём угодно кроме алой поперечной трещинки на её нижней губе, но получалось плохо. Сердце так сильно колотилось о рёбра, будто собиралось проломить их с минуты на минуту. — Вот и всё, — Хейли отстранилась и торжествующе улыбнулась, явно довольная проделанной работой. Себастьян дотронулся до щеки, но ничего на ней не нашёл. — Спасибо. Как хорошо, что ты оказалась рядом. Понятия не имею, что стряслось с моей метлой. — Тебе нужно заглянуть к мистеру Уиксу в «Круголётку». Он точно разберётся. — Да, ты права. Так и сделаю. Себастьян вдруг понял, что совершенно не представляет, как действовать дальше. Что делать? Признаться ей в любви? Вот так, ни с того ни с сего? Она ведь, пожалуй, решит, что он шутит. — Знаешь, — произнёс он, нервно усмехнувшись, — так здорово снова чувствовать твою заботу. Мне её не хватало. — Сам дурак, — Хейли пожала плечами. — Я всегда буду заботиться о любом из своих друзей. «Друзей». Слово резануло Себастьяна — словно пущенное кем-то «Диффиндо» краем прошлось по сердцу — но он отмахнулся от вызванного им дурного предчувствия. — Я считал, что больше не заслуживаю этого. Я ведь… так виноват перед всеми. И перед тобой тоже. Хейли опустила глаза и прикусила губу. Себастьяну показалось, что она слегка побледнела. — Ну… вообще-то… можно считать, что я тоже… виновата в том, что произошло. Сэллоу сначала подумал, что ослышался. — Что?.. — Я не смогла тебя остановить. Не смогла… объяснить. Я… Слова выплёскивались из Хейли толчками, словно прорвалась давно выстроенная плотина. — …я должна была найти способ тебе помочь. Я должна была всё уладить. Я не должна была дать тебе уйти в эти катакомбы. Должна… С каждым мгновением её голос дрожал всё сильнее. — Нет, — Себастьян бережно поднял Хейли за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза. — Это не так. Не смей обвинять себя. — Ты не пошёл бы туда, если бы я была рядом. «Ты была бы рядом, если бы я сам не тебя не оттолкнул». — Ты не можешь винить себя в бедах всего мира, Хейли. «Гроза троллей» по-детски шмыгнула носом и грустно улыбнулась: — А кто мне запретит? Может, ты? Себастьян засмеялся. Солнечные пятна плыли по вересковому полю вокруг них, бледное осеннее небо сметало с себя назойливые облачка. Разговор будто разрушил стену между ними; Сэллоу чувствовал, что сейчас они с Хейли снова близки — может быть, почти так же, как раньше. К робкой радости от того, что план сработал, примешивался страх: главное по-прежнему было впереди, и эти мгновения гармонии казались хрупкими, как тонкие хрустальные фигурки. Себастьян понимал, что их не получится продлить навечно — и в то же время хотел этого всей душой. — Если бы я мог, — наконец произнёс он, — я бы с удовольствием запретил тебе думать о плохом. Вообще. Хейли недоверчиво фыркнула. Будто шагая в ледяную воду, Себастьян наклонился, поцеловал её в щёку… И тут же об этом пожалел. Мгновенно залившись багрянцем, Хейли вскочила. Её глаза широко распахнулись, в них проступила паника. Она даже сделала несколько шагов вниз по склону, словно хотела убежать. На Себастьяна она больше не смотрела. Неловким движением опустив на лицо очки для квиддича, «гроза троллей» обхватила себя руками, словно резко озябла. — Урок скоро закончится, — затараторила она. — Мадам Когава будет недовольна. Ты… лучше спускайся пешком, правда. Не надо рисковать, пока не отнесёшь метлу к мистеру Уиксу. А насчёт выговора не беспокойся — я объясню, что произошло. Себастьян поднялся. Горло сдавило не то от нехватки воздуха, не то от внезапно подступивших рыданий. — Хейли… — Вот-вот будет свисток. Мне пора. Метла Хейли с готовностью легла в её протянутую руку. Мгновение — и «гроза троллей» взмыла в воздух. Ещё одно — и она превратилась в акварельную фигурку на голубом небесном холсте. Улетая, она не обернулась. Слегка хромая — заклинания Хейли, похоже, не смогли-таки до конца залечить ушиб — Себастьян поплёлся к своей ни в чём не повинной метле. В голове было совершенно пусто. В сердце привычно ворочались иголки. Что он сделал не так? Неужели Поппи права? Нет, это невозможно. Просто потому, что если она сказала правду, Себастьяну незачем завтра просыпаться. Что, если Хейли действительно отвергает его из-за Оминиса? Хогсмид. Они опять идут в Хогсмид в этот уик-энд… Себастьян помнил, что обещал Поппи не устраивать скандала — и собирался выполнить обещание. Но проследить за ними… убедиться… В чём? Перед глазами всё плыло. Веки горели. Себастьян потёр их кулаком и осознал, что на костяшках остался влажный след.