Подушечка для иголок

Невидимые музыканты из башни защиты от Тёмных Искусств продолжали играть даже по ночам, и Себастьян в очередной раз подумал, что в пустых коридорах они звучат довольно странно. Сейчас их изысканные мелодии казалась ещё менее уместными, чем обычно; как раз под такое сопровождение дворецкий в богатом особняке мог бы любезно открывать дверь вору, или томная дама — прихлёбывать из фарфоровой чашки, доверху наполненной слабительным зельем. Отражения светильников расплывались в потёртом мраморе пола, а витражи в окнах маскировали своим великолепием ненастную ночь, царившую снаружи. Скрипка упорно насмехалась над двумя случайными слушателями. — Не нравится мне всё это, — негромко проговорила Поппи, слегка отстававшая от Сэллоу на лестнице. — Совсем не нравится. — Ты сама захотела идти со мной, — Себастьян пожал плечами. — Никто тебя не заставлял. — Хейли — моя подруга. Она бы обязательно стала меня искать, если бы я пропала. — Пуффендуйская верность? — Здравый смысл. Слышал про такой? Они поднялись по лестнице и вышли к маленькому коридору, что вёл к хронометру, служившему дверью в крипту. — Здравый смысл — это вернуться в свою уютную гостиную и лечь спать, чтобы узнать все новости поутру, — назидательно произнёс Себастьян, оборачиваясь к Поппи. — У тебя ещё есть шанс. — Не неси чепухи, — сердито ответила мисс Свитинг. — Неужели ты считаешь, что я — глупенькая девочка, которая не видела никого страшнее паучка? Я должна помочь Хейли. — Я думал, пуффендуйцы всегда соблюдают правила и держатся подальше от проблем. — А я думала, что все слизеринцы — зазнайки, которые не интересуются никем, кроме себя. — Зачем ты повторяешь старые сплетни? — А ты? Из-за угла показался хронометр — огромный, несуразный и, кажется, никогда в действительности не работавший, хотя насчёт последнего Себастьян не мог сказать точно — он попросту не понимал, с какой стороны на эту махину нужно смотреть. Когда они приблизились, Поппи хмыкнула, окидывая хронометр пристальным взглядом: — Это ещё что за штука? Зачем она нам? — Сейчас увидишь, — отозвался Сэллоу, доставая палочку. — Что ты здесь делаешь, Себастьян? Голос Оминиса, резкий и холодный, эхом отдался между стен и на мгновение даже заглушил дурацкую скрипку. Себастьян и Поппи обернулись. Мисс Свитинг охнула и отступила назад — Гонт явно её пугал. Сэллоу и сам вздрогнул, глядя на бывшего друга, который застыл в нескольких ярдах от них со скрещенными на груди руками. Оминис хмурился; губы его были сурово сжаты, а глаза слабо фосфоресцировали. Хоть Себастьян и осознавал, что это свечение — иллюзия, рождённая смесью желтоватых ореолов настенных ламп и холодных отблесков волшебных витражей, его продёрнуло морозом. — Кто это с тобой? — спросил Оминис, наклоняя голову. Его гладкий лоб неожиданно прорезала складка. — Я не узнаю… Мисс Свитинг выглянула из-за плеча Себастьяна: — Э-э, я Поппи… подруга Хейли. Ты же Оминис, да? Она много о тебе рассказывала… — А ты, значит, продолжаешь выдавать мои тайны, Себастьян? — ядовито осведомился Гонт, не удостоив Поппи даже кивком. — Просто удивительно, что ты до сих пор считаешь себя вправе сюда приходить. — Не глупи, Оминис, — Себастьян шагнул к нему. — Мы ищем Хейли. — Подумать только! — Гонт оскалился. — А скажи-ка на милость, с чего ты взял, что найдёшь её здесь? Сэллоу прикусил язык. Всё, что он знал о снах Хейли и их связи с криптой, открыло ему старое доброе подслушивание. Он не мог даже соврать — язык упорно отказывался поворачиваться в привычном направлении. — Давай поговорим об этом потом, — предложил Себастьян, чувствуя, как на ладонях от стыда выступает пот. — Ты ведь тоже здесь — значит, я догадался правильно. — Уходи, — выплюнул Оминис. — Хейли не хотела, чтобы ты к ней приближался. Себастьян поднял вверх обе руки, хоть Гонт и не мог увидеть этого жеста. — Знаю, но что, если она в опасности? Всегда неподвижное лицо Гонта вдруг исказилось. Уголки губ опустились, а ноздри вздрагивали от ярости. Таким Сэллоу его ещё никогда не видел. Оминис вскинул руку с палочкой, мгновенно вспыхнувшей алым, и направил её на Себастьяна. — Она в опасности рядом с тобой! — То, что с ней произошло, может быть связано с её особыми способностями. Тебе нельзя идти туда одному, это слишком рискованно. — Это уже не твоё собачье дело, — сквозь зубы процедил Оминис, — Сэллоу. Себастьяну показалось, что его снова ударили в челюсть. С тех самых пор, как они подружились, Гонт никогда не называл по фамилии ни Анну, ни его. Это был своеобразный знак отличия, почти орден, который он носил слишком небрежно и ценил слишком мало… пока не лишился. Поппи переводила испуганный взгляд с одного на другого, но благоразумно не вмешивалась. — Убирайся, наконец, — потребовал Оминис. — Нет, — хрипло проговорил Себастьян, усилием воли заставив себя расправить плечи. — Никуда я не уйду. Слушай, я… знаю, что ты считаешь меня скотиной. И, наверное, ты даже прав — в конце концов, я тебя чуть не предал. — «Чуть»?! — рявкнул Оминис. — Ты сам-то понимаешь, что несёшь?! — Да! — Себастьян повысил голос. — Представь себе! И тебе тоже придётся кое-что понять. Что бы ты обо мне не думал, Хейли одинаково дорога нам обоим. Это факт, который вряд ли изменится в ближайшее время, и единственная причина, по которой я наделал глупостей. Гонт молчал. Алый свет на кончике его палочки дрожал, оставляя в воздухе мерцающие следы. — Я был сам не свой, — продолжил Себастьян. — Я не знал, что мне делать, и боялся потерять её. Это меня, разумеется, не оправдывает, и у тебя есть все причины злиться. Но сейчас я здесь, потому что опасаюсь за жизнь Хейли. После того, как она вернётся, вы можете продолжать делать вид, что меня не существует — я пойму. Я всего лишь хочу, чтобы с ней всё было хорошо. — Да, Оминис, — осторожно проговорила Поппи, — мы хотим помочь. Сила, способная удержать Хейли, должна быть по-настоящему жуткой. Трое лучше, чем один. Оминис опустил палочку и глубоко вздохнул. Трещины гнева и горечи в его обычной маске невозмутимости стянулись, и лишь жилка, бьющаяся на виске, по-прежнему выдавала обуревавшие его чувства. — Поппи… — медленно произнёс он. — Ты, кажется, с Пуффендуя. — Причём здесь это? — вскинулась мисс Свитинг. Её щёки сердито покраснели. — Совершенно не причём, — спокойно ответил Оминис. — Просто я вспомнил. Хейли о тебе тоже рассказывала. Рад познакомиться. — О… — кажется, Поппи была окончательно сбита с толку. — Ну… и я рада, серьёзно. Усмехнувшись, Гонт направился к ним. Поппи и Себастьян расступились, чтобы дать ему пройти, и после краткого взмаха его палочки путаные механизмы фальшивого хронометра пришли в движение. Щёлкая и клацая, передняя панель открылась, и из тёмного прохода за ней привычно пахнуло сыростью. Поппи издала тихое восклицание, полное изумления. Гонт убрал палочку и обернулся к Сэллоу. — Только не думай, что я тебя простил, — хмуро сказал Оминис. — Не беспокойся, — кивнул Себастьян. — Кто бы я ни был, я не идиот. Заложив руки за спину, Гонт шагнул в проход, который знал достаточно хорошо, чтобы не нуждаться в помощи своей палочки. Тревожно оглянувшись, Поппи последовала за ним. Себастьян зачем-то набрал полную грудь воздуха и тоже двинулся навстречу темноте, затворяя за собой хронометр.