Подушечка для иголок

Себастьяну понадобилось по меньшей мере минут пять, чтобы переварить услышанное. Он смотрел в лицо своей собеседницы, такое родное и незнакомое одновременно, и понимал, что его мозг наотрез отказывается воспринимать эту двойственность. Исидора, видевшая его насквозь, хранила выжидательное молчание. Время словно остановилось вокруг них; ни одна нарисованная былинка не смела шелохнуться, прислушиваясь к натянутой, как струна, тишине. — Да-а-а, — протянул Себастьян единственно затем, чтобы издать какой-нибудь звук и не спутать самого себя с очередной плохо нарисованной деталью картины. — Ну и неприятностей было в прошлом году от этих ваших… хранилищ, леди. — От моих хранилищ? — холодно переспросила Исидора. — А разве не от помешанного на власти мерзавца, который решил наложить лапу на то, что ему не принадлежало? Да, юноша, я обо всём знаю, хоть меня и убили почти триста лет назад. Да, кажется, мои хранилища никого с тех пор не беспокоили? — Это был вопрос времени, — Себастьян пожал плечами. — Нельзя же всерьёз рассчитывать, что за таким туго набитым сундуком не явится какой-нибудь кладоискатель. — Следи за своим тоном, — сумрачно проговорила Исидора, явно недовольная его репликой. — Я не собираюсь терпеть нахальства от студента. — Не припомню вас на наших уроках, — оскалился Себастьян, поддавшись разбиравшей его нервной удали. — Зато, возможно, помнишь, что с тобой произошло только что. Ты обязан жизнью моей магии. Изволь держать это в уме, если он у тебя есть. — У меня его достаточно, чтобы понимать, что если бы не ваши интриги, я спокойно спал сейчас в своей постели. Себастьян поднялся, машинально отряхивая штаны, хотя никакой грязи на них остаться не могло. Лицо Исидоры — то есть, лицо Хейли — ни на мгновение не изменило выражения; только глаза, чей тёмный огонь пылал лишь ярче на фоне мраморной бледности кожи, неотступно следили за Сэллоу. — Ты ничего не знаешь о том, что называешь моими интригами, — в жёстком голосе Исидоры проступила горечь. Себастьян развёл руками и широко улыбнулся: — Это правда. Не знаю. И знать бы не хотел, если бы вы не втянули в них Хейли. Я, конечно, не в том положении, чтобы требовать от вас ответа, — он усмехнулся, кивая на свою палочку, которую Исидора до сих пор сжимала крепким хватом опытной дуэлянтки, — но я пришёл за своей подругой и чертовски долго бродил по вашим владениям. Они, кстати, вполне отвратительны, если хотите знать. Надеюсь, что сумею их когда-нибудь забыть. Исидора слушала его тираду очень внимательно, не перебивая и даже как-то сочувственно подняв брови. — Вот только теперь, — продолжал Себастьян, невольно сжимая кулаки, — мне ещё сильнее хочется знать, зачем вы заперли её здесь. В чём ваша цель? Может, мстите через неё этим самым Хранителям? Если так, то зря — она старается держаться от них подальше. Да и вообще, они так же заперты в своих портретах, как и вы, а это, судя по тому, что я здесь видел, участь довольно жалкая. — Не так, как я, — проговорила Исидора, впервые за время разговора опустив взгляд. — Совсем не так. — Может, вы решили затащить сюда Хейли, чтобы скучно не было? Но тогда я не понимаю, зачем вы вселились в её тело. — О, Мерлин. Сколько от тебя шума. Исидора отвернулась, и Себастьян испугался, что его болтовня её разозлила, не сразу заметив, как она дрожит. Глядя на её спину, легко было забыть, что это не Хейли, и Сэллоу мучительно захотелось обнять её за плечи — в конце концов, «гроза троллей» уже никогда ему этого не позволит, а от заклинаний Исидоры он мог бы увернуться. Грустно усмехнувшись собственному дурачеству, он шагнул к тонкой фигурке в когтевранской мантии, трепещущей от местной иллюзии ветра. — Будь добр, помолчи, — бросила Исидора, полуобернувшись. — И послушай, если тебе не слишком трудно. Она грациозно вытянула руки к лежащему внизу лабиринту, словно раскрывая ему объятия. — Как ты любезно отметил, моя участь довольно жалка. Видишь ли, эти прекрасные сады разбили здесь мои дорогие наставники с единственной целью — не дать мне появиться на собственном портрете. Музыкальный смешок, которым Исидора завершила фразу, прозвучал как первая нота яростной симфонии. — Это настоящий шедевр. Сомневаюсь, что им довелось создать что-нибудь более изощрённое, чем эти очаровательные аллеи. Я оценила их по достоинству — в конце концов, все эти триста лет у меня не было иного занятия, кроме как прогуливаться по ним. — Сомнительное удовольствие, — пробормотал Себастьян себе под нос. — Естественно, ворота, которые так хорошо видны с этого склона, из раза в раз оказывались для меня недостижимы. Мои добрые наставники хотели, чтобы я как можно дольше наслаждалась этим раем. И вообрази же моё удивление, когда спустя вечность кто-то живой, кто-то юный прикоснулся к картине снаружи. Ноздри Исидоры раздувались, а в голосе звенела едва сдерживаемая страсть. — Это могло значить только одно: появился новый волшебник — волшебница, как я узнала позже — способная овладеть древней магией. Никто другой попросту не смог бы отыскать картину. Тепло от её прикосновения долго витало над этими прекрасными изгородями! Порой до меня долетали её шаги — она часто приходила в крипту. Иногда я даже чувствовала её взгляд — будто она стоит перед картиной и смотрит, смотрит… Исидора бессильно уронила руки. Палочка Себастьяна выскользнула из её пальцев и бесшумно упала в нарисованную траву, которая даже не пошевелилась. — Я, конечно, далеко не та, что была при жизни, — тихо произнесла она. Её немигающий взгляд, полный неизбывной ненависти, был устремлён на лабиринт. — Но кое-какая сила у меня всё же осталась, и её хватило, чтобы дотянуться до Хейли. — И вы, значит, хотите, — Себастьян помахал рукой в направлении изгородей, — разделаться с вот этим вот? Поэтому здесь дрожит земля, и всё провоняло скипидаром? — Если бы, — безнадёжно усмехнулась Исидора, — Скипидара тут недостаточно. Как и сил Хейли. Может быть, через много лет, но не сейчас. А я не могу больше ждать. — Ждать чего? — Смерти. Себастьян подавился вдохом и закашлялся. Не обращая на него внимания, Исидора продолжала: — Моё омерзительное здешнее существование — часть магии картины. Скипидар, который принесла Хейли, был предназначен, чтобы стереть меня с неё. — И… что же пошло не так? — Ты ведь хорошо её знаешь. Нет предположений? Закусив губу, Себастьян встал рядом с Исидорой. Он думал о том, как бы поднять свою палочку, но действовать не решался, опасаясь, что это будет сочтено угрозой. — Она отказалась, — произнёс Сэллоу после недолгого молчания, — верно? Исидора кивнула и печально улыбнулась: — Наотрез. — Следовало ожидать, — Себастьян фыркнул. — Дурочка. — Я бы так не сказала, — с неожиданной мягкостью возразила Исидора. — Видишь ли, вместо того, чтобы убить меня, как я просила, она придумала то, что даже мне показалось… выходом. Хейли сказала, что хочет больше узнать о древней магии, но не доверяет Хранителям, и предложила вынести меня отсюда в собственном разуме в обмен на мои знания. — Что?! — Себастьян едва сдержался, чтобы не схватить её за плечи. — Да как ей такое могло в голову прийти? Вы же… откуда ей знать, что вы не… — …не предпочту постоянный контроль над её разумом возможности изредка смотреть на мир её глазами? — уголки губ Исидоры слегка приподнялись, а ресницы, наоборот, опустились, затенив её взгляд и придав лицу коварное выражение. — Да, это соблазнительно. Нежданная победа — обрести вторую жизнь, да ещё в таком способном теле… Я начала бы её с того, что отыскала эти четыре портрета и медленно выжгла бы на них краску. Слой за слоем, мазок за мазком. О, это было бы лучшее ощущение в жизни! Ладони Сэллоу покрылись холодным потом. Его палочка по-прежнему лежала у ног Исидоры, и ей хватило бы одного хорошего пинка, чтобы столкнуть его со склона при попытке вернуть свою собственность, но главной проблемой было не это. В действительности Себастьян понятия не имел, что делать, даже если удастся заполучить палочку обратно. Положение начало рисоваться ему в самых тёмных тонах. — Да, — Исидора как-то по-лисьи вздёрнула подбородок, — это было бы поистине великолепно. Жаль, что я — даже не призрак, а всего-навсего воспоминание о самой себе, существующее только благодаря парочке хитрых заклинаний. За пределами картины разум Хейли сможет поддержать меня, но недолго — рано или поздно я угасну. Надеюсь, мне хватит времени её обучить. Но… благодарю тебя за возможность помечтать. Я не делала этого очень давно. — Предполагается, что я должен купиться на это безо всяких доказательств? — процедил Себастьян, сдерживая тревожную дрожь в руках. — Вот так взять и слепо уверовать в то, что вы вернёте Хейли её тело? — Не представляю, сколько ты обо мне знаешь, но при жизни у меня не было репутации лгуньи, и я уже сто раз об этом пожалела, — Исидора горько усмехнулась. — Может, если бы я больше держала язык за зубами и меньше поверяла этой четвёрке свои надежды, мне бы удалось продвинуться дальше и не допустить… тех ошибок, которые были допущены из-за того, что я слишком торопилась убедить их. Да, юноша, многие мои гипотезы оказались ложными, а кое-какие действия причинили немало вреда — я не собираюсь оправдываться. Суди меня, как хочешь, мне всё равно. Она насмешливо пожала плечами: — А в том, что касается происходящего, выбор у тебя такой же небогатый, как и у меня. Хейли уже приняла решение, и нашу связь нельзя разорвать, пока она этого не захочет. Сейчас ты не можешь сделать больно мне, не задев её, ведь это тело по-прежнему принадлежит ей. — Тогда почему вы до сих пор держите её здесь? Вы же хотели покинуть картину? Хейли пропала целых два дня назад. Исидора нахмурилась и тяжело вздохнула. — Хейли кое в чём просчиталась, да и я тоже. Мы решили, что если я расстанусь с оболочкой, дарованной мне магией картины, лабиринт будет обманут. Понимаешь, мы предполагали, что он не пропускает только меня. Но… кажется, всё сложнее. Судя по нашим попыткам преодолеть его, он способен удержать здесь любого носителя древней магии. Она зябко обхватила себя обеими руками. Себастьян задался немым вопросом, унаследовала она этот жест от Хейли, или он был для них общим. — Не знаю, почему Хранители решили сотворить его именно таким. Они, конечно, мерзкие лицемеры, готовые на всё во имя своего драгоценного авторитета, но… заранее обречь молодых магов на подобный кошмар лишь за то, что те перекинулись парой слов со мной? Это чересчур даже для моих любимых наставников. — Вообще-то, я бы не удивился, — медленно произнёс Себастьян. — Хейли рассказывала мне об испытаниях, которые они для неё устраивали. Она могла там погибнуть — и, кажется, они бы не особенно огорчились. Довольно странное отношение к носителям столь редкого таланта, как ваш. — Возможно, после меня Хранители решили, что от древней магии больше проблем, чем пользы — кто знает? Во всяком случае, к нынешнему моменту мы имеем то, что имеем. Поймав задумчивый взгляд Себастьяна, Исидора добавила: — Клянусь тебе, я не знала, что так случится. Ты не обязан мне верить, но… Она набрала в грудь воздуха, как перед прыжком в ледяную воду. Её кулаки сжались. — Ты пришёл, чтобы найти Хейли. И единственный способ помочь ей сейчас — вывести отсюда нас обеих. — Но… как? — Ты ведь не носитель древней магии, это я вижу ясно. Лабиринт не будет тебя удерживать. Ты можешь попробовать найти дорогу обратно, а мы пройдём твоим путём. — А если вы ошибаетесь, и лабиринт удерживает здесь вообще всех? — Вероятно. Но это необходимо проверить. Исидора будто бы успокоилась. Прижав правую руку к груди, она посмотрела вдаль — туда, где темнели высокие ворота лабиринта — и проговорила: — Необходимо планомерно двигаться от одной гипотезы к другой. Если этот план не сработает, мы придумаем новый. В конце концов, именно в этом состоит долг настоящего учёного, что бы там ни говорили Хранители. — Вы тоже когтевранка? — зачем-то спросил Сэллоу. — «Тоже»? — Исидора удивлённо воздела одну бровь, выразительно глядя на зелёную подкладку его мантии. — Хейли… Она учится на этом факультете. — А, вот как. Любопытно. Она мне не говорила. Да, я действительно когтевранка. И бывшая преподавательница Защиты от Тёмных Искусств, если тебе интересно. Так ты… поможешь нам? Себастьян кивнул, вдруг почувствовав себя бесконечно усталым: — Выбор у меня и впрямь небогатый. Его, можно сказать, и вовсе нет. — Спасибо. — Не благодарите. Я делаю это ради Хейли, а не ради вас. — Понимаю. Но она тебе ответить пока не может. — От неё никакого ответа и не требуется. Развернувшись, Себастьян зашагал по склону. Россыпь входов в лабиринт раскинулась внизу, и ни один из них не казался верным. Сэллоу решил положиться на свою удачу и выбирать наугад; оставалось лишь надеяться, что в предположениях Исидоры есть хоть какая-то доля истины, и его желание провести вечность с Хейли не исполнится столь глумливым и извращённым образом. — Извини, я не спросила, — раздался позади голос Исидоры, — как тебя зовут? — Себастьян. — Ты смелый. Не каждый студент Хогвартса решился бы сюда прийти. — Ради Хейли я готов на всё. Себастьян резко обернулся. Не ожидавшая этого Исидора не успела сбавить шаг, и они едва не столкнулись. Её чёрные глаза, широко распахнутые, очутились достаточно близко, чтобы Сэллоу различил своё крошечное отражение. Глядя прямо в них, он негромко присовокупил: — И не я один. Вам стоит помнить об этом, когда мы отсюда выберемся. Край рта Исидоры дёрнулся, словно она подавила усмешку. — Я постараюсь, Себастьян.