День Хорька

4 курс, внутренний двор Хогвартса, за день до первого испытания Турнира Трёх Волшебников

      — Ну что? Гарри простил меня? — Рон, дождавшись, наконец, пока Гарри отойдёт, так резко подсел к Гермионе, что почти спихнул её с каменной скамьи.       — Я не знаю, Рон… — раздражённо произнесла она, поправляя под собой плед цветов гриффиндорского факультета. Гладкая ткань то и дело соскальзывала с камня, и даже магия особо не помогала. — Я думаю, ему сейчас не до этого, но… Про драконов он теперь в курсе, так что спасибо, — и хотя помощь Рона была действительно неоценима, тон Гермионы всё равно ранил показным безразличием.       — Спасибо? — Рон подскочил, ненароком вытягивая из-под Грейнджер плед, теперь его край касался земли. — Я надеялся, что Гарри испугается и откажется от турнира!       Гермиона закатила глаза, пряча в карманах мантии трясущиеся ладони. Она медленно выдохнула, надеясь смягчить вырывающиеся слова, но Рон, даже сам не заметив, наступил носком на плед, ещё сильнее вытягивая его из-под неё, и Гермиона не выдержала:       — Ты совсем, что ли, бестолковый и ничего не понимаешь?! Он не может, Рон!       Не хотелось признаваться, но волновал её совсем не плед. И это бесило ещё больше.       — Или просто не хочет… — буркнул он, проглатывая очередное обидное слово, брошенное в его сторону. — Не важно. Я нашёл одно заклинание, оно поможет Гарри на испытании, если вдруг…       — Не надо, Рон! Не надо помогать и вообще лезть к Гарри, он сейчас и так на нервах! Как и все мы…       Уизли, из последних сил сдерживаясь, чтобы не накричать в ответ, смиренно распрямился.       — Хорошо, значит… я справлюсь сам! — всплеснув руками, в одной из которой был свёрнутый в трубочку пергамент, он бросился прочь.       В голове Рона всё ещё гудели слова Гермионы (она даже не посмотрела в его сторону), он скрылся в ближайших кустах и уселся на один из плоских камней. Шум толпы остался позади.       — Значит, справлюсь сам, — повторил он. — Всем докажу. — Он склонился над записями, достал из кармана измельчённые лепестки, добавил их в бутылёк, и, поджав губы, вывел палочкой в воздухе сложный пируэт. Он ещё не знал, что стоит на кону.       А Гарри Поттер (тот самый, что по словам Гермионы был «на нервах») тем временем растёкшейся лужицей подбирался к Диггори. Он не дышал, боясь забыть собственное имя или заготовленные заранее слова.       — Седрик, можно тебя? — против воли смущаясь, подозвал Гарри.       Окружающие старосту Когтеврана ребята не к месту заулюлюкали, но Диггори вмиг остудил их одним пристыживающим взглядом.       — Привет, как ты? В порядке? — заботливо проговорил Седрик, сокращая расстояние и приобнимая за плечи, отчего Гарри сначала непроизвольно сжался, а потом также неожиданно расслабился.       — А… Эм, да, вроде, — Поттер незаметно для самого себя принялся уводить Диггори подальше от когтевранцев.       Они в уютном молчании спустились по каменной, поросшей мхом лестнице, и вышли на поляну, где ноги по щиколотку тут же утонули во влажной траве. Студенты, что сидели на скамейках и ещё секунду назад расслабленно нежились на солнышке, теперь синхронно вскинули головы, скрещивая взгляды на участниках Турнира Трёх Волшебников.       — Ты хотел поговорить о чём-то конкретном или просто меня увидеть? — шепнул Седрик, когда они остановились под ветвями большого дерева.       Гарри смутился, но заметив, как губы Седрика расплывается в улыбке, заставил себя выдохнуть. Голова уже кружилась от переизбытка углекислого газа.       — Я знаю, что ждёт нас на первом испытании. И… Флёр с Крамом тоже.       Во взгляде Диггори мелькнул интерес, и он тут же кошкой приблизился к самому уху. Растерявшись, Гарри отступил на пару шагов, пока поясницей не упёрся в ствол старого дерева.       — Скажешь мне сейчас или для этого нужна… — Седрик опустил ладонь справа от головы Гарри, — более интимная обстановка?       Поттер бросил панический взгляд в сторону, но потом вернул его к лицу Диггори и, ловя ртом воздух, всё-таки произнёс:       — Да, конечно. То есть… это будут драконы… Драконы, — последнее слово он выдохнул так рвано, с таким придыханием, что уже и не надеялся, что его глупое поведение останется незамеченным.       Седрик напрягся, обдумывая услышанное, и тут же отстранился, словно к чему-то прислушиваясь. И только тогда, когда собственные удары сердца, наконец, перестали бить по ушам, Поттер тоже услышал чужие препирательства.       — Спасибо, Гарри. Большое спасибо, — быстро и чётко произнёс Диггори уже без заискиваний, на миг сжимая его ладонь в благодарности. — Иди-ка присядь вон туда, — он указал на сидящую на широком камне Гермиону и последний раз улыбнулся, отводя наполненные неподдельной тревогой глаза.       Гарри кивнул и послушно отошёл, а Седрик, вмиг превращаясь из игривого юноши в ответственного взрослого, приступил к своим обязанностям старосты школы.       Медленно двигаясь в сторону Гермионы, Гарри вытягивал шею, пытаясь разглядеть за спиной Диггори хоть что-то. Наконец удалось разглядеть Малфоя, вокруг него уже собралась толпа, он весь дрожал и размахивал кулаком, с зажатым в нём куском блестящей плотной бумаги.       — Ты позоришь наш факультет! — выкрикнул Драко, несмотря на то что Нотт стоял в метре от него.       Теодор сложил руки на груди и демонстративно отвернулся, по лицу его растеклась краска, но он продолжал молчать, сдерживаясь, как было видно, из последних сил.       Подоспевший Седрик выхватил у Малфоя бумагу и тут же скривился:       — Кто это сделал, парни? — произнёс Диггори достаточно громко, чтобы Гарри мог услышать.       Но никто ему отвечать не собирался.       — Ох, лучше бы ты заткнулся, Малфой, — не выдержал всё-таки Тео и сократил расстояние, почти сталкиваясь лбами, но всё же продолжая кричать. — Нет, это ты позоришь его! Одним своим существованием. Если слова твоего отца так тебя расстроили, Драко, то не нужно было косячить! Нечего сейчас срываться на мне. Ты слабак. Трус. Тебе сказали молчать, сказали не вмешиваться, а ты…       В голову Гарри ударила паника, инстинкт подсказывал, что у них на глазах разворачивается совсем не бытовая ссора. Он вытягивал шею, чтобы лучше рассмотреть то, что держал в руках Седрик, или разглядеть стоящего за его спиной Малфоя, но что-то никак не давало сделать шаг.       — Гарри! — Гермиона, поддаваясь собственному инстинкту, вовсе не героическому, а скорее материнскому, вцепилась в его штанину.       Из палочки Малфоя тут же вырвался красный луч, пытаясь опередить слова Нотта. Тео успел лишь потянуться за собственной палочкой, но проклятие Драко до него так и не долетело — по каменной лестнице, неуклюже прихрамывая, спускался профессор Грюм. Одним едва заметным движением кисти он отразил заклятие Малфоя, и тут же, подняв палочку выше, бросил второй луч в самого Драко, от чего по небольшой поляне волной раздалось изумление.       Седрик, как и остальные, на секунду застыл, не веря, что учитель только что напал на ученика. Нет, не просто напал — заставил исчезнуть. Гарри испуганно ахнул, вдруг в голове, совершенно не к месту, возникли почти забытые воспоминания — зелёный луч, предсмертный крик мамы.       Ему представилось, как на поляне вмиг появляются волшебники в чёрных мантиях, как над Хогвартсом нависает зеленоватая метка в форме змеи, как дерево, что только пять минут назад прятало от лишних глаз, теперь горит, а крики усиливаются с каждой секундой. Но… вместо этого — просто исчез Драко Малфой.       Гарри и подумать не успел, как навязчивые фантазии о нападении Пожирателей ушли, а сам он одним рывком, освобождаясь от хватки подруги, шагнул в самое пекло. Седрик отшатнулся словно от взрывной волны, открывая тот кусок поляны, где только что стоял Драко. Со смесью ужаса и радости Гарри заметил, как трава зашевелилась, и маленький белый зверёк устремился мимо него куда-то в сторону, потом резко остановился, поднялся на две задние лапки и тут же нырнул обратно в траву.       Диггори без лишних слов, с львиной долей уверенности направил волшебную палочку на Грюма, а Гарри, всё в той же тягучей тишине, словно все вокруг онемели или он сам оглох, бросился за хорьком.       Седрик же, не опуская палочки с профессора (он со скучающим выражением лица застыл возле подоспевшего к нему Нотта), подозвал какую-то младшекурссницу и велел ей позвать МакГонагалл.       Гарри обогнул дерево, успевая заметить лишь, как белый хвостик скрывается внутри него в тёмной и глубокой норе. Он устало вздохнул. Оставалось надеяться, что эта нора ведёт хотя бы не в какую-то подводную пещеру под Чёрным озером.       Заранее отругав себя за глупую идею, Гарри нагнулся и, освещая нору Люмосом, попытался разглядеть Малфоя.       Если это маленькое чудовище проберётся в какую-нибудь щель и начнётся обратное превращение, то Драко навсегда останется частью дерева. А может, они даже получат полухорька-полудерево. Гарри не сдержал нервный смешок. Он влез только наполовину, и теперь его пятая точка уязвимо торчала наружу.       — Давай, иди сюда, маленький, — ласково позвал Поттер, пытаясь его успокоить. — Я тебя не обижу.       Белый пушистый комочек, наконец, выскользнул из темноты, приблизился, сверкая своими чёрными глазками, и без прелюдий вцепился зубами в большой палец Гарри. Поттер резко дёрнулся, треснулся затылком о дерево, тут же взвыл от боли, уже вслепую обхватывая тельце зверёныша второй рукой. Тот заверещал, но Гарри всё равно вытащил его и отбросил в сторону.       Через несколько мгновений боль наконец стихла и Поттер решился выглянуть из-за дерева. В проходе стояла профессор МакГонагалл, она притянула Левиосой растерянного Драко и вернула ему человеческий облик.       Гарри облегчённо выдохнул и поднялся, пряча палочку в карман мантии. Профессор Грюм, всё ещё находясь на мушке у Седрика, спокойно переговаривался с Теодором.       — Профессор! — взревела МакГонагалл, подлетая к ним фурией, и от этого уничтожающего взгляда захотелось поскорее скрыться.       Драко всё с такими же испуганными глазами (они дольше положенного засели в памяти Гарри) оглядел всех присутствующих и рванул в сторону подземелий.       — Мне нужно догнать его, — произнёс Седрик, оказываясь за пару широких шагов рядом с Гарри. — Спасибо за помощь и… позже поговорим.       И он поспешил за Драко, вручив Грюма декану гриффиндорского факультета… забыв обо всех своих делах и планах, чтобы помочь наверняка травмированному Малфою.       — Какой же он всё-таки… — произнёс Поттер, усаживаясь рядом с Гермионой. — Смелый и… Заботливый.       Гермиона бросила на него озадаченный взгляд. В её руках Гарри увидел тот самый плакат, что держал Малфой во время спора с Ноттом.       — Эм… Ну, наверно… Хотя это и достаточно необычно для него… Видимо его очень задел тот рисунок.       — Что? — тупо моргнул Гарри. Он протянул ладонь к плотной бумаге и увидел на ней изображение собственного искалеченного тела и подпись «Гарри Поттер после первого испытания».       — Мерзость какая, но вообще-то, — он замер, пытаясь понять, не пошутила ли Гермиона. Она действительно подумала, что он имел в виду Драко? — Я говорил про Седрика.       

***

      — Я рада, что тебе кто-то нравится, наконец, — сказала Гермиона, сонно приобнимая Гарри за плечи. Они уже собирались идти спать, прощаясь возле лестницы, что вела в мужские и женские спальни гриффиндорцев. — И я надеюсь, что ты тоже ему нравишься, — она снова зевнула. — Завтра очень важный день, Гарри, но ты справишься, я уверена. Ведь ты воспользуешься советом Грюма?       Он поморщился, вспоминая странный во всех смыслах разговор с профессором. Гарри точно не чувствовал себя в безопасности рядом с тем, кто всего несколько часов назад превратил ученика в хорька, пусть даже этим учеником и был Малфой.       — Да, я знаю, что буду делать. А что там с Роном? — спросил он, пытаясь перевести тему.       — Ничего, — Грейнджер скривилась, с раздражением вспоминая утро.       Она, абсолютно этого не желая, увидела сегодня самый разгар прелюдий между Роном и Лавандой. Она и ещё пару десятков человек, брр… И после такого у него ещё хватило наглости подойти к ней в обеденный перерыв и расспрашивать о Гарри? Бешенство тогда, да и сейчас, переполняло и мешало здраво мыслить. А это Гермиона просто ненавидела. А ещё ненавидела нелогичность. Зачем тогда Рон всё лето присылал ей такие милые письма, а на Чемпионате по квиддичу украдкой брал за руку?       Гермиона едва ли запомнила, что она сказала Рону сегодня днём, но то, что это было что-то очень неприятное, она понимала и без наводок. Судя по его насупленному до конца дня лицу — она сказала что-то ужасное.       — Разберёмся со всем завтра, — произнесла она напоследок.       — Да, завтра, — грустно поддакнул Гарри.       Завтра его ждёт действительно тяжёлый день. День, полный опасностей. Но, несмотря на это, он всё ещё был окрылён… Признаться стыдно, но окрылён Седриком. Да, абсолютно глупо и неуместно, но… Может, как раз поэтому Гарри и цеплялся за эти ощущения. Хорошо, что хоть что-то, а точнее кто-то, отвлекал от случившегося на Чемпионате мира по квиддичу, от Турнира и от собственного в нём участия. От странных, но будоражащих нутро снов было просыпаться куда приятнее, чем от кошмаров.       Когда всё-таки восхищение, вызванное чёткими и отлаженными действиями Диггори, а также его прикосновениями и улыбкой, прошло, — Гарри смог, наконец, подумать о ссоре, что случилась между Малфоем и Ноттом. Он вообще не был уверен, что когда-либо видел их ругающимися, и от этого становилось вдвойне беспокойно. Слизеринцы ведь друг за друга горой. Обычно.       То, что Драко защищал Поттера от издевательств сокурсников и напал на Тео из-за тех плакатов, казалось совсем неправдоподобным. Уж скорее он поверит в то, что Малфой взбесился из-за плохо прорисованной крови и недостаточной жестокости рисунка. Слова Драко «ты позоришь наш факультет!», — вполне подходили под эту теорию.       «Нет, это ты позоришь его! Одним своим существованием», — всплыл в голове ответ Тео. В груди что-то завертелось, укололо, но Гарри тут же объяснил это жалостью к Драко. Из-за чего бы они там ни ссорились, Малфой не заслуживал превращения в хорька, да и таких слов.       Разговор с МакГонагалл, что состоялся сразу после ужина, успокоения тоже не принёс. Она, конечно, пообещала пристальнее следить за Грюмом и даже сказала, что они ожидали чего-то подобного, но тревога всё равно не угасала.       Ещё больше растревожило то, что на ужине Малфой так и не появился, хотя на уроках, после случившегося на поляне, он и был. Предчувствие червём забралось под самый череп и не желало уходить.       Так и пришлось уснуть, бесконечно ворочаясь. Спустя несколько часов Гарри всё-таки провалился в сон, но и там не было спокойствия. Он всё время убегал от кого-то, то от Драко, то от драконов, потом даже от плаката со своим изображением или же от Седрика. Но каждый раз он возвращался к началу. И всё повторялось.