День Хорька

      Знакомый ворс под пальцами успокаивал. Голова гудела. Постепенно начали проступать очертания комнаты, а вместе с тем родные голоса:       — Гарри? П-получилось?       Он непонимающе поднял взор.       — Смерть приняла частицы Волан-де-Морта? — повторила Гермиона.       Поттер наконец медленно кивнул, а ещё прижал пальцы к шраму на лбу. Но не ощутил знакомой выпуклости.       — Так значит… Всё закончилось? — её голос дрогнул.       — Почти, — произнёс Гарри и заставил себя подняться. Комната накренилась. Он не без труда оглядел её и заметил в углу растерянного Драко, тот был бледнее обычного, нога закинута на ногу, напряжённый взгляд.       Гарри подошёл и взял его за руку, молча повёл за собой. Гермиона тут же среагировала:       — Опять что ли, Поттер?! Да расскажи ты всё нормально, а потом иди!       — Оставь их, — донёсся сквозь шум в ушах ответ Крама. Гарри успел услышать, но не увидел, как Виктор приобнял Грейнджер, склонился над ней, тревожно уткнулся носом в плечо и медленно выдохнул. — Давай отправимся домой.       Гермиона кивнула, утирая появившиеся бусинки слёз.       А Гарри уже снова был в их с Драко спальне. Он усадил Малфоя на кровать, а сам сел на пол у его ног. Обхватил руками его колени и попытался не набрасывать привычную маску.       — Прости меня, Драко, — выпалил Поттер совсем не то, с чего хотел начать.       — Что случилось? — Малфой попытался встать, вырваться, но Гарри не позволил. — Что сказала Смерть?       По грустной ухмылке Поттера Драко всё понял.       — Поставила какое-то условие?       — Ты у меня такой умный…       — Какое?!       Вместо ответа Гарри потянулся за поцелуем, но Малфой лишь плотно сомкнул губы, и тогда пришлось сделать вдох поглубже и начать рассказ:       — Ещё один крестраж был внутри меня. Смерть, она…       В горле встал ком. Он боялся даже произнести то, что намерен был сделать.       — Я люблю тебя, — прошептал Поттер, оседая обратно на пол.       — Я тебя больше, — Малфой сжалился и сам притянул его для объятия.       — А я тебя сильнее, — Гарри потёрся носом о его шею, стараясь не распаляться. — Я хочу, чтобы сегодня ты был сверху, — шёпотом.       Драко удивлённо отпрянул.       — Прямо сейчас?       — Иначе могу не решиться, — Поттер легко пожал плечами, и Малфою хватило благоразумия не задавать вопросов.              На Мэнор навалилась ночь, поэтому сейчас спальня наполнилась ставшей уютной за эти года темнотой.       — Ты ведь знаешь, что я не обижу тебя? — спросил Драко, укладывая Гарри на спину и нависая сверху. Тут же был подарен поцелуй в ключицу.       У Поттера вырвался нервный смешок, он в последний момент поймал себя, чтобы не набрасывать типичную уверенность. Лицо вместо этого перекосилось, словно от боли.       — Знаешь, я никогда не спрашивал тебя про Седрика… — начал Драко, и Гарри не стал скрывать реакцию своего тела на это имя.       — Ты у меня слишком умный.       — Да, ты меня не заслуживаешь, — Малфой улыбнулся. — Хотя догадаться было не сложно, — Драко говорил и продолжал целовать, опускался всё ниже и ниже. — Ты говорил обо всём. О том, что мы сделали на Кладбище, о том, что стало с отцом Тео, что стало с самим Тео, — на этих словах Малфой опасно улыбнулся, с наслаждением вспоминая, как всё-таки отомстил ему, когда пришло время. — Но про Седрика никогда.       Гарри не обращал больше внимания на расслабляющие ещё минуту назад поцелуи и устремил взгляд в окно.       — Неужели он ранил тебя сильнее Нотта? — спросил Драко.       Поттер глубоко вздохнул.       — Знаешь, когда-то я решил, что вы с ним похожи. С Седриком, — поспешил вставить Поттер. — Я тогда подумал: «Драко не пытается выглядеть лучше, чем он есть. Он откровенно гадкий, наглый, но хотя бы честный, преисполненный в своей искренней злобе», — под конец фразы Гарри уже не сдерживал улыбки, а Малфой вместо поцелуя куснул его за плечо и тихо рыкнул. — Мерлин! — смех теперь из него лился. — Я должен был рассказать это раньше. Каким же я был драматичным в свои шестнадцать.       — Это точно, — Драко выглядел слегка обиженным, но сейчас он уселся на бёдра Гарри, скинул футболку и теперь восседал почти голый, со спадающими на лицо сияющими серебром прядями. Невероятно красивый.       Весь его.       — Так ты… Правда был влюблён в него? — неуверенно спросил Малфой, проводя ладонями по его груди и избегая взгляда.       — Не думаю, — отчего-то говорить о Седрике стало легче. Может Смерть помогала даже сейчас. — Просто он был проще, чем наглый слизеринец, который ежедневной изводил меня... своими выходками, — под конец фразы голос Поттера уже возбуждённо дрожал.       Драко неожиданно навалился сверху, сминая губы в чувственном поцелуе. Гарри опешил.       — Ты так давно не давал мне проявлять ту часть, что когда-то тебя так зацепила, Поттер. А ведь эту часть, что бы ты не говорил, ты и разглядел в Седрике.       Гарри напрягся — соглашаться не хотелось. Перед глазами снова встал тот вечер, снова настойчивый Диггори и напуганный Поттер. Но сейчас, помимо страха, он ощутил и смертельную усталость. Он просто устал вспоминать и бояться.       Поэтому вместо привычного перехватывания инициативы, Гарри позволил себе расслабиться под Драко, даже стать почти безразличным. Вспомнить какие такие черты ему нравились в Малфое в школе, чем Седрик напоминал его…       — Мир не чёрно-белый, Гарри. Особенно теперь, когда мы уничтожили Тёмного Лорда. Седрик не злодей…       — Знаю.       — А я не просто самый красивый и нежный парень на свете. И ты тоже можешь быть разным.       — Иди ко мне, — попросил, наконец, Поттер.              И тут же стойко ощутилась их связь, только окрепшая за эти годы. Более глубокий поцелуй и воспоминание о первом совместном ужине в Малфой-мэноре, под нервным взором Люциуса и радостным Нарциссы. Язык Малфоя настойчиво проникает сквозь губы, занимает собой всё пространство, и отправление в старый дом Волан-де-Морта, поиск кольца-крестража, зализывание ран после. Настойчивые чужие пальцы проходятся по животу, проникают под резинку трусов, и Гарри сам удивляется тому, как тело предательски выгибается навстречу. Непривычный животный рык Малфоя, и переезд в восстановленный Поттер-холл. Глаза Драко, горящие от счастья, прямо как сейчас.       Новый страстный поцелуй и, кажется, Малфой шепчет что-то успокаивающее. Гарри на удивление не находит в себе прежнего отчуждения. Только убаюкивающую любовь.       Драко обещает, что будет не больно, что будет приятно, а Поттер и не сомневается. Он видел, как кричит от удовольствия Малфой, слышал восторг в каждом его звуке, каждый раз, когда тот был снизу. И потому заставил себя расслабиться и не чувствовать вину, что ничего не делает сам. Кажется, Драко всё устраивало. А его и тем более.       Малфой опустился к его паху, провёл языком вдоль, заставляя бесстыдно выдохнуть.       — Ох, Драко… — Гарри выгнулся и закапался пальцами в его волосах, слегка оттягивая прядки, как того требует сердце.       Поттер не испугался, когда Малфой наколдовал смазку, взмахнул ещё пару раз палочкой, размазывая между ягодиц прохладу. Он знал эти движения наизусть, и как оказалось, Драко тоже.       Язык Малфоя вытворяет что-то невероятное, заставляя забыть и как дышать. Обычно они не заходили дальше, но сегодня Гарри твёрдо решил это изменить. Он уже и забыл об обещании Смерти, оно уже было и не важно. Только тонкие холодные любимые пальцы, что настойчиво, но ласково поглаживают вход, а губы вторят ритмичным движения, вбирая горячую пульсирующую плоть.       Драко ускоряется, и его пальцы входят уже наполовину, растягивают, находят пульсирующую точку, поглаживают изнутри. И тут Гарри вспыхивает, раскрывая от удивления глаза, из груди неожиданно вырывается что-то похожее на скулёж.       — Боль-но? — голос Драко дрогнул, но Поттер не позволил ему отстраниться.       Лицо горело, картинка перед глазами смазалась, он провёл, насколько справился с собственными руками, по плечам Малфоя, сжал любимую кожу. Одно прикосновение к его телу возбуждало.       Неожиданно возникло желание, которое раньше Гарри никогда не ощущал. Оно сформировалось в одну понятную мысль: «хочу почувствовать его в себе». Это Поттер и решил озвучить, отчего глаза Драко снова затянуло огнём и дымком возбуждения. Язык мелькнул между губ, обнажая острые зубы.       — Как же давно я мечтал это услышать…       Гарри в ответ рассмеялся.       — Теперь кажется я готов принять твою руку и сердце, — голос Драко, как и весь его вид, вмиг стал обычным. Прежним. Нежным. Упругим. Грациозным.       И Гарри снова счастливо улыбнулся тому, как много может вмещать в себя его любимый человек. И всё же бросил:       — Придурок!       Драко в отместку снова нажал на «кнопку», провёл влажной ладонью по члену, заставляя приглушённо застонать и выгнуться навстречу.       Малфой погасил его заново вспыхнувшую тревогу поцелуями. И снова перед глазами пронеслась их общая жизнь. Сколько ссор было в Хогвартсе, сколько нелепых драк и брошенных гадких слов. И сколько вечеров на балконе, их те первые прикосновения, первые поцелуи, угрозы жизни — и только сейчас Гарри осознал — кажется всё закончилось. В уголках глаз скопилась влага, но Поттер быстро смахнул её. Начиналась новая жизнь.       Драко разместился между его ног, погладил бёдра, поцеловал поджарый живот, счастливо улыбнулся. Он сам разделся и его аккуратный член, блестящий от капель смазки, показался в мутном свете. Гарри любил каждую клеточку этого тела.       Пальцы сжали гладкую простыню. Прямо сейчас записывалось их новое совместное воспоминание.       Драко подвёл головку ко входу и осторожно толкнулся, было страшно, но ни о каком Седрике Поттер и думать не мог. Только о Малфое и собственных ощущениях. А их был целый спектр: горячо, больно, липко, страстно, темно и одновременно правильно.       Малфой медленно вошёл наполовину, по его лицу стекал пот от невозможности не торопиться. Он стиснул ягодицы Гарри пальцами, отчего перед глазами возникла новая вспышка удовольствия, Малфой заметил его реакцию и повторил движение.       — Д-Драко, — вырвалось паническое.       — Не бойся, — уверенное. Гарри тут же поддался этому неожиданному порыву подчиниться.       Малфой применил чары, и болезненные ощущения отступили. Он вошёл до конца и склонился в поцелуе. Их лица были очень близко, глаза прямо напротив друг друга, (Гарри смотрел испуганно, слабо, а Драко уверенно и сильно).       — Как же ты мне таким нравишься, — горячо произнёс Малфой.       Гарри задохнулся от удивления. И тут же словно снесли плотину, вода хлынула, и Поттер притянул его в объятиях, прижался всем телом и подмахнул бёдрами. Драко ухмыльнулся, и тут же подался назад и вперёд. Тело накрыло новым приливом возбуждения, член Гарри заинтересованно дёрнулся, что не прошло мимо внимания Малфоя.       Поттер обхватил Драко бёдрами, и они подсунули под поясницу подушку. Следующий толчок был словно удар тока. К своему удивлению Гарри услышал собственный стон и прочитал совершенно новое удовольствие на лице Малфоя. Он не отводил от Гарри взгляда, его зрачки расширились, а в глазах так и читалось «мой».       — Твой, — ответил на его немой запрос Поттер. Малфой снова ухмыльнулся.       Дальше всё слилось в какое-то одно большое безумие. Гарри не успевал отдышаться между вспышками удовольствия. Совершенно неожиданно, когда комната уже вся была наполнена короткими бесстыдными стонами, и Драко сжал его член в своей руке слишком сильно, Гарри почувствовал приближающийся оргазм и ничего не успел сделать — семя брызнуло, марая их.       Раздался счастливый смешок и:       — До чего ты милый.       Не успел Поттер осмыслить случившееся, как Малфой снова задвигался, теперь быстрее, яростнее, буквально вбиваясь в него, отчего голову и разум накрыло новой волной возбуждения, он стиснул Драко в себе, его волосы в своих пальцах. Они тут же нашли отросшие белые прядки, потянули на себя, обнажая профиль, заставляя влюбиться ещё сильнее. Гарри задышал чаще, даже не пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Наконец и Малфой дрогнул, весь сжался, и вошёл глубже, кончая прямо внутрь. И через несколько секунд упал сверху, с безумной улыбкой на лице. Липкий, родной, такой сладкий и горячий.       — Как же я люблю тебя, Гарри.       — Не сильнее, чем я тебя.       Они прижались лоб ко лбу, неуклюже друг друга обнимая.       — Жалеешь? — неожиданно спросил Драко.       Гарри поморщился от странного вопроса и тут же почувствовал, как член Малфоя обмякает и покидает его тело.       — Только, что не решился на это раньше, — Поттер попытался улыбнуться.       — А я об этом и спросил.       — Ну конечно, — саркастично заметил Гарри.       — Конечно! — передразнил его тон Драко и засмеялся.       Поттер попытался подняться, но Малфой тут же заботливо уложил его обратно.       — Тебе лучше немного полежать.       Ниже поясницы тут же вспыхнула острая боль. Он рухнул обратно на кровать, отчего заболело ещё сильнее.       — Ох, чёрт!       Малфой отрывисто обнял его поперёк талии, прижимаясь щекой к животу:       — Никогда тебя не отпущу.              За окном мигнуло серебро. Призрак провёл невидимой ладонью по стеклу, и на его лице появилось совершенно несвойственное этому существу выражение. Грустная улыбка. Смерть отвернулась, понимая, что не сможет перестать следить за этими двумя. Но одна из ниточек, что связывала её с Гарри Поттером, наконец оборвалась. Смерть была готова простить его игры со временем. Условие было выполнено, и он доказал, что его жизнь стоит того.