День Хорька

      — Гар-р-ри… ах!       Удар. Стук. Грохот. Ещё один.       — Гарри, пожалуйста! Я больше не… — Малфой содрогнулся всем телом, сжимая в себе Поттера. Подогнул, насколько мог, колени к груди, и вспыхнул с новой силой, кончая, — …не могу.       Гарри впился в его шею поцелуем-укусом, удерживая за бока и продолжая вдалбливаться в любимое тело.       В нос ударил запах секса, запах пота, родное дыхание. Плечи Поттера мелко дрожали, он вцепился в ладони Малфоя, переплетая их пальцы. Запястья Драко были украшены тонкими ободками металлических наручников, сцепляющих его с изголовьем кровати, а сам он лежал на спине, содрогаясь от каждого проникновения.       Малфой обхватил ногами тело Гарри и притянул к себе для жаркого поцелуя, не позволяя отстраниться, заставляя кончить прямо внутрь. Поттер облегчённо упал на него, сладостно поскуливая.       — Я люблю тебя, — кое-как проговорил Гарри.       — Зна-а-ю, — слишком громко и воодушевлённо. И тут же чмокнул в ухо до звона. — И я тебя люблю, но вообще-то… — Драко снова сжал бёдра, придвигая Гарри к себе. — Вообще-то я хотел сегодня быть сверху, — и уткнулся в плечо, боясь заглянуть Поттеру в глаза и увидеть там привычную тревогу.       — В следующий раз, хорёчек, — также привычно шепнул Гарри. Он потянулся за ключом и принялся расстёгивать наручники.       — Не называй меня так! — Драко дёрнулся, пытаясь ущипнуть исподтишка Поттера, но не дотянулся.       — Ай-ай, потише, иначе оставлю тебя так, — Гарри хитро оскалился, и Малфой так же гаденько ухмыльнулся. Они определенно стоили друг друга.       — Попробуй, и тогда в следующий раз прицеплен окажешься ты.       — Угрозы-угрозы, — пропел Гарри, освобождая, наконец, Драко от наручников.       Они неторопливо оделись, целовались ещё какое-то время у стены, то и дело перехватывая друг у друга инициативу, впрочем побеждал всегда Поттер. И когда по их спальне снова начали растекаться сладкие учащённые стоны Малфоя, раздался требовательный стук в дверь.       — Входите, — быстро ответил Гарри, на секунду выпуская член Драко изо рта и тут же припадая вновь.       — Нет! — крикнул в испуге Малфой, захлопывая магической волной дверь обратно.       Поттер хихикнул.       — Придурок! — зло бросил Драко, но тут же потерял волю и обхватил затылок Гарри ладонями, двигая быстро туда-сюда.       Когда Малфой кончил (а о том, что это произошло, сразу поняли все гости Поттер-холла), снова раздался требовательный стук в дверь.       — Входи, Герм, — хрипло откликнулся Драко, устало усаживаясь на кровать. Гарри же счастливо подскочил, закутывая себя и его в покрывало.       — Можно? — дверь приоткрылась, и из-за неё послышался стеснительный голосок Грейнджер.       — Для тебя эти двери всегда открыты, дорогая, — ласково почти пропел Гарри. Гермиона в ответ лишь измученно поджала губы, подозревая, что сейчас начнётся.       — Ох и нарываешься же ты, Поттер! — Малфой снова замахнулся для подзатыльника, разжигая между ними огонь.       — Ну-ну, не начинайте, пожалуйста, снова! — глаза Гермионы сверкнули злостью и одновременно предельным смущением. — Пора, Гарри.       — Хорошо, я выйду через минуту, — тут же собранно и наигранно спокойно.       — Тогда я на всякий случай не буду закрывать дверь, — она быстро кивнула и скрылась в проходе.       Повисла тревожная тишина.       — Волнуешься? — тихо проговорил Драко.       — Совсем нет, — и чмокнул Малфоя в лоб.       — Врёшь?       Драко так и сидел на кровати, голый, вкусный, закутанный лишь в покрывало, а Гарри уже застёгивал рубашку. Он выдержал паузу и, наконец, ответил:       — Несомненно.       Малфой улыбнулся одними уголками губ.       — Ты справишься.       — И ты тоже, — вторил ему Гарри.       — А я-то что? Опять остаюсь ждать.       — И я сделаю всё, чтобы так и оставалось.       Драко забавно нахмурился, снова напоминая милого хорёчка, и Поттер не сдержал смешка.       — Люблю тебя, — сказал он напоследок и вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь. Оставляя Малфоя. Опять.       Как только за ним щёлкнула дверь, внутри тоже что-то щёлкнуло и оборвалось. Боль, страх, отчаяние — и куча всего другого, что Гарри почувствовал, как только их с Драко спальня осталась за спиной.       Ещё пять лет назад он обещал себе не покидать больше Малфоя, решился оставить в живых ту часть себя, что ещё планирует будущее, но вот снова приходится забрать обещание и рискнуть жизнью. Надеясь, что в последний раз.       По груди растеклось ощущение предательства, но пока повороты коридора (один за другим) оставались позади, Поттер пытался убедить себя, что никого он не предал. Драко и сам понимал, что риск был. Ещё бы. Ведь сегодня Гарри встретится со Смертью. Сегодня Гарри вернёт ей давний долг — частицы души Волан-де-Морта.       С каждым шагом, отражающимся от стен, с каждом ударом сердца в груди, Поттер вспоминал последние пять лет. Вот Временная петля наконец-то обрывается, и начинается по-настоящему новый день. День начала Турнира Трёх Волшебников. Но сам Гарри так безбашенно рад, что даже маячащие на горизонте драконы (и столпы огня вдалеке) не пугают. Все чувства Поттера можно описать одним счастливым словом: «Плевать».       Последующие осенние недели пролетели один за другим, Вселенная набрала скорость и никак не хотела замедляться. Испытание за испытанием, судебный процесс за процессом, выпуск Ежедневного пророка за выпуском. И вот — Виктор Крам победитель Турнира, и он увозит этот гнилой кубок с собой, а Гарри чуть не плачет, но вовсе не из-за проигрыша, а из-за того, что нужно расставаться с другом, к которому успел за это время прикипеть.       Гарри пришлось научиться проигрывать, научиться расставаться. Тогда он ещё не знал, что им с Крамом суждено встретиться уже летом, а потом ещё и ещё не раз на протяжении последних пяти лет. Объединённые общим секретом и пеплом скелета отца Тёмного Лорда, они оказались связаны.       Штурм на Мэнор и Кладбище прошёл более чем удачно. Младенца-Волан-де-Морта схватили (пришлось ещё попотеть, доказывая, что это и есть тот самый Тёмный Лорд), Нотта, Малфоя-старшего, Каркарова и остальных тоже. Часть Пожирателей уже успели переместиться на Кладбище, а другие готовили Лорда к ритуалу в Мэноре. За Малфоя-старшего в суде Гарри заступился (и не только потому что теперь встречался с его сыном). Питер Петтигрю наконец сидел в тюрьме за убийство его родителей, с Сириуса сняли все обвинения, и теперь он мог жить свободным, а значит победа. Ну или почти.       Кое-что всё же омрачало призрачную победу — найденный в Мэноре расколотый медальон, внутри которого годами хранилась душа Волан-де-Морта. И как показала магия, это была лишь одна из многих его частей. И вот тогда-то они и поняли, что их ждут годы и годы вперёд. Гонка на скорость с уже погибшим врагом. Война, в поиске спрятанных крестражей.       Гарри отогнал непрошенные мысли и шагнул в кабинет, где его уже ждали Гермиона и Крам. Большая часть трудностей была позади, и напоминанием об этом, хотелось надеяться, останутся лишь шрамы, ночные кошмары, да хромающий (и отказывающийся пользоваться тростью) Драко. Как же сильно он не хотел походить на отца. И как же сильно от этого на него походил.       Виктор и Гермиона касались друг друга, но стоило Гарри войти, как они смущённо отдёрнули руки.       Поттер закатил глаза:       — Герм, ты только что видела, как я отсасывал Драко, неужели ты думаешь смутить меня этим?       — Гарри! Застегнись лучше! — её взгляд против воли скользнул под его рубашку. Он снова закатил глаза, но теперь уже не со зла. Его подругу всё ещё пугал этот символ на его груди, а его больше (почти) нет.       Он устало принялся застёгивать пуговицы, скрывая символ Нотта. Тот уже давно не горел синим и почти выцвел, потемнел, напоминая маггловские тату, и решил, что сейчас не время читать Гермионе лекцию о её личной жизни.       Вообще-то они с Крамом поженились ещё два года назад, но решили расстаться, когда Грейнджер предложили работу в Америке. Она считала, что между карьерой и семьёй обязательно нужно делать выбор. И каждый раз, когда они виделись, старые чувства, конечно же, брали вверх.       А что про Маркуса Нотта — нет, его не отправили в Азкабан. Хуже. Теперь он обязан был жить под постоянной охраной в какой-то маггловской деревеньке на севере Евразии, полностью лишённый магии. Чуть ли не впервые суд принял решение о полном удалении магического ядра, что было, конечно, жестоко, но не излишне жестоко. Ведь никто не заставлял Нотта подчинять себе волшебников, повреждая и подчиняя их собственные магические ядра.       Единственным вариантом было лишить его самого магии, оборвав нити между ним и его жертвами (а их оказалось куда больше двух). Как только Гарри запустил судебный процесс, дальше он пошёл уже по накатанной, а лидером сопротивления оказался Грюм. Он взял на себя большую часть обязанностей, журналистов, одним словом — последствий, за что Поттер был ему более, чем благодарен. Ведь он смог посвятить себя Турниру, Драко, восстановлению и поиску крестражей.       Гермиона и Виктор стояли по обе стороны от стола и выжидающе смотрели на Гарри. Взгляд скользнул по столу, на котором покоились найденные ими крестражи, от них расходилась злая аура. Кольцо, чаша, диадема — по центру, и дневник, медальон, труп змеи — немного в стороне.       Они потратили пять длинных лет на поиск крестражей, и теперь поисковые чары, которые они создали вместе с Северусом и Люпиным, говорили о том, что все крестражи находились в этой комнате. Давно было пора их уничтожить, но на сто процентов с этим мог помочь лишь один ритуал. Настолько же опасный, насколько и действующий.       — Нам ждать Драко? — тихо спросила Гермиона.       Гарри отрицательно покачал головой, не отводя глаз от предметов на столе. Только его обиженного взгляда и нового прилива предательства в груди сейчас не хватало.       — Ты готов? — такие вопросы могла задавать только Грейнджер.       — Нет, конечно, — ответил вместо него Крам, заслуживая тёплую улыбку благодарности.              И они приступили. Свет в комнате померк, стоило Гермионе только зачитать первое заклинание. Крам поджал губы, и его палочка закружилась, выплёвывая тёмные сгустки энергии. Лицо Гарри обдало холодным ветром, и мурашки побежали по всему телу. Он порадовался, что они настояли на том, чтобы остаться в такой важный и сложный момент вчетвером. Ну или втроём.       Гарри старался выглядеть уверенно, но всё-таки зажмурился, когда свет начал слепить. Он сам, стол, крестражи, комната загорелись кристально белым, выжигая болью. Уха коснулись едва разборчивые слова Гермионы на каком-то древнем языке. Она взывала к самой Смерти.              Поттер не знал, что стоило его фигуре исчезнуть, раствориться в воздухе кабинета, так, словно его никогда и не было, вместе с душой и телом отправиться на ту сторону… как двери распахнулись словно с пинка, и в комнату ворвался Драко. Решивший всё-таки появиться. Но слишком поздно. На лице его поселился ужас.              И вот когда Гарри уже решил, что ничего не вышло и осторожно приоткрыл глаза, он увидел прямо перед собой крайне заинтересованное лицо. Непонятно мужское или женское, но оно застыло точно напротив, глаза напротив глаз, страстные напротив испуганных. Привлекательное, удерживающее одним взглядом.       Существо перед ним постоянно меняло черты, никак не давая сосредоточиться, волосы оказывались то чёрные, то белые, одежда, губы, нос ускользали. Неизменными оставались только выразительные тёмные, почти чёрные глаза. Пугающее зрелище, словно весь глаз был одним сплошным зрачком.       — Эм… — нашёлся Гарри, но существо тут же заткнуло его одним мягким прикосновением пальцев к губам. Поттер медленно сглотнул и одновременно нервно дёрнулся.       Он всё-таки заставил себя отвести взгляд, и тогда увидел, что находится на вокзале Кинг-Кросс, только добела вычищенном, бесконечно уходящем вдаль. Под ногами лежали крестражи и, казалось, стонали от боли.       — Я пришёл, чтобы…       — Тс-с… — Смерть, теперь Гарри понял, что это была именно она, снова заткнула его прикосновением. На этот раз пальцы вжались в грудь, и кожу сразу же полоснуло болью. — Я знаю, зачем ты пришёл, — через миг почти щенячий любопытный взгляд превратился в грозный.       Существо выросло минимум на голову, заставляя в страхе отшагнуть. Лёгкий толчок в плечо заставил отпрянуть не хуже. Это снова был и мужчина, и женщина (это как быть и с мужчиной, и с женщиной), то и дело казались знакомыми черты лица.       — За частицы души Тома Реддла спасибо, давно их пора вернуть к остальным, — Смерть тут же соблазнительно облизнулся (облизнулась?), щёлкнула пальцами, и крестражи у их ног ушли под землю. Дышать сразу стало намного легче. — Но отпустить тебя — значит оставить в живых ещё одну его частицу.       Лоб неожиданно обожгло.       — Что это значит? — Гарри почувствовал, как разгорается и злость.       — Правда не понял? — существо уменьшилось и теперь больше походило на молодого парня, немного ниже его самого, и со сходными чертами. Возможно так Поттер и выглядел на четвёртом курсе.       Смерть расплылась в счастливой улыбке, казалось будь у неё хвост, она тут же бы им завиляла. Гарри едва не вскрикнул, когда и правда заметил огромный чёрный хвост, появляющийся то с правой, то с левой стороны со спины существа. Смерть тут же заразительно рассмеялась.       — Ещё один крестраж здесь, глупый, — Смерть ткнула пальцем в центр его лба, заставляя болезненно отшатнуться. — А значит я заберу тебя с собой, — радостно, воодушевлённо. Поттер медленно сглотнул.       — Неужели нельзя иначе?       Смерть тут же изменилась в лице и теперь почти по-Малфоевски хмыкнула и отвернулась.       — Ну если хочешь, можешь уходить, но тогда все крестражи снова вернутся в твой мир, а с ними возможно и Том Реддл. Согласен?       — Но… но… Разве ты не хочешь заполучить того, кто обманывал тебя десятки лет?       — Не он один избегал смерти. Верно, Гарри? Ты тоже должен мне, — Смерть снова облизнулась. — Ну так что, согласен? Забираешь крестражи и уходишь, или спасаешь своих друзей, весь мир, но погибаешь сам?       Гарри секунду помолчал, опустил тоскливо голову, в мозг словно вошёл штырь с мыслью «я, что, больше никогда не увижу Драко?», извинился мысленно перед всеми и протянул Смерти ладонь.       — Погибаю, — тихо.       Смерть громко хмыкнула, и в её глазах встала печаль.       — Герой-Поттер, правильно про тебя говорят. А знаешь… — существо тяжело вздохнуло, продолжая как бы нехотя, — есть один способ. Но он такой сложный, даже не знаю стоит ли твоя жизнь всех этих усилий. Да ещё эта Временная петля, эх. Долги, долги надо отдавать, Поттер. Наблюдать за тобой было интересно, но всё же обидно, что так… — Смерть недовольно поджала губы и закрутила пальцами в воздухе, словно что-то перебирая, — хорошо всё закончилось.       — Почему ты всё время меняешь облик? — не сдержался Гарри.       — А? Разве? — Смерть выглядела растерянной. Она посмотрела на свои руки, и они тут же начали менять форму и оттенок кожи. Она спрятала их за спиной. — Ну так что. Хочешь вернуться?       — Конечно!       — Зачем?       Поттер подвис.       — Как там дела у Седрика? — неожиданно спросила Смерть. Теперь её внешность напомнила облик Диггори.       Гарри подумал, что это имя ему послышалось, словно всё это лишь жестокая фантазия, хотя почти так и было. Поттер зло нахмурился, не желая думать о Седрике, не желая даже частью себя признавать, что это важно. Что он сам по себе важен, что он оставил какой-то след.       — Проиграл по всем фронтам, — произнесла Смерть, озвучивая потайные мысли Гарри. Она тут же щёлкнула пальцами и перед глазами Поттера всплыла картинка их поцелуев с Драко, их утренний секс. — Звучит довольно точно, — она показала и жизнь Седрика. Четвёртое место в Турнире, преследующий стыд, разочарованные взгляды отца, уход из дома. — Он жалеет, что потерял тебя.       — Глупости, — произнёс Гарри быстро и зло отвернулся. Лицо покраснело, а уголки глаз защипало.       — Ты не живёшь, Гарри. Тогда какой смысл возвращаться?       Хотелось ответить «уж не Смерти об этом судить» или зло бросить «я просто-напросто не успел, выполняя твою работу, посвятив этому полжизни!», но сердце подсказывало — она права.       Ровно эта мысль приходила ему каждое утро вот уже несколько лет. Он чувствовал, что жизнь всё ещё стоит на паузе, что дни его повторяются, но теперь в каком-то другом, извращённом смысле.       — У меня были для этого причины, — пытаясь подавить раздражение произнёс Поттер.       — Но не для всего, — она показало ему ещё одно воспоминание этого утра, Драко хотел быть сверху, но Гарри… снова не позволил ему. Скрыл ужас за страстью. Как обычно.       — Какая, к Моргане, разница?!       — Ты забываешься, малыш.       И одновременно обдало жаром и ударило током. И Смерть снова подсунула ему мысль: «Ты не живёшь, так зачем мне отпускать тебя?». Гарри молчал, сжав зубы. У уголков глаз скопились злые слёзы.       Смерть подошла и приподняла за подбородок, заставляя смотреть в глаза.       — Хочешь почувствовать какого это? Без этого страха?       Отвечать вслух не было необходимости. Короткого «да» в глубине сознания хватило.       Реальность померкла, вокзал Кинг-Кросс побелел ещё сильнее. Остался только Гарри, чужие пальцы возле губ и выкрученные на максимум чувства. Страх, паника, любовь, уверенность. И постепенно-постепенно негативное начало меркнуть, отступать, освобождать.       Губ Поттера коснулись чужие, на удивление мягкие. И он не ощутил отторжения, которое чувствовал даже иногда с Драко, особенно в самом начале. Он оказался словно наедине с самим собой, когда удовлетворяешь себя за закрытыми дверями. В безопасности.       Возбуждение растеклось по телу, не исключено что под магическим влиянием Смерти. Гарри услышал сладкий стон, и только через много-много секунд понял, что источник его — он сам. Удивился. Открывать глаза было страшно, да и, наверно, не нужно.       По телу вместе с чужими прикосновениями растекалось и тепло (наконец, без холодка в груди) и острое, как оголённый провод, возбуждение. Всё пространство вдруг занял знакомый свежий запах земляники, едва уловимый, ещё непривычный. Под задницей быстро оказалась твёрдая поверхность, кто-то усадил его и вжал ладонями в стол. Бёдра обожгло огнём, а из горла снова вырвался сладкий стон. Он даже не ожидал, что это его настолько заведёт.       И также неожиданно как началось, всё и закончилось. Поттер словно пробудился ото сна и одновременно вынырнул из воды.       — Приятно?       В груди опять кольнуло чувство предательства (которое не смогла погасить даже Смерть). Стола уже не было, и никто не касался рук и живота, не дышал в шею, поднимая табун мурашек.       — Не думаю, что это считается изменой, — сказала Смерть, снова в образе юноши. — Особенно если это вам поможет.       И тут Гарри решился кивнуть.       — Обещаешь?       — Да, — снова согласился Поттер.       — Нужно выставлять тебе сроки и предупреждать, что будет если не выполнишь обещанное?       — Не надо.       Гарри отстранился от Смерти и поиграл мышцами, встряхнулся, чтобы вспомнить — он не ребёнок. Уже взрослый двадцатиоднолетний волшебник. Тут же вернулись все чувства, все тревоги, от которых за эти две минуты Поттер уже успел отвыкнуть. И внутри поселилась надежда, что с выполнением обещанного, страх уйдёт навсегда.       Смерть отошла, тёмные сгустки, коими и были частицы души Волан-де-Морта, полетели за ней, и даже Гарри потянуло следом, но он выстоял. Она щёлкнула пальцами, гаденько ухмыльнулась и крестражи взорвались, как лампочки на гирлянде, одна за другой. Взрыв — вспышка, дальше, дальше. И тут Поттер ощутил пожар и внутри себя, он испугался, что смерть всё-таки не сдержит обещание и убьёт его.       Взрыв внутри и картинка померкла. Боль. Теперь только в коленях от удара о пол. Не хватает воздуха. Снова вся жизнь прокручивается перед глазами. И наконец голоса родных, и между пальцев уже знакомый ворс.