Доверься убийце

Flashback.

      Конец ноября. Несмотря на позднюю осень, когда дожди должны лить как из ведра, лучи осеннего солнца греют и тепло разливается по всему телу. На небе ни одного облака, в лицо дует легкий прохладный ветерок. Идеальная погода для прогулки.       — Чан-хён, а в каком возрасте ты набил первую татуировку? — задал вопрос милый мальчишка, похожий на маленького, любопытного лисёнка. В двух руках он держал руль от потрепанного старого велосипеда, который вёл рядом с собой.       — Лет в шестнадцать, — чуть задумавшись, ответил мужчина, идя рядом, — А что? Тоже хочешь?       — Мне мама не разрешит, — грустно ответил мальчик, смотря себе под ноги.       — Я тебе тоже не разрешаю, — строгим голосом сказал Бан Чан, прямо как заботливый отец, которого, к сожалению, или же к счастью, у Чонина не было.       — Но Чан-хён, почему? — в голосе послышалось явное негодование.       — Маленький ещё. Ян только хотел было возразить, но вовремя одернул себя, так как понимал, что с этим человеком спорить бесполезно. Чонин всегда слушался Чана и никогда бы не пошёл против него. Для мальчишки одно слово лидера банды - закон. За всё это время он и сам байкер хорошо так привязались друг к другу и отвязываться в ближайшее время явно не собирались. Когда они впервые встретились, Чонин был таким растерянным и беззащитным в глазах Бан Чана, а сам он был крутым, сильным и бесстрашным в глазах Чонина. Почему же взрослый мужчина водится с этим неугомонным подростком? Мужчина сам задавал себе этот вопрос очень много раз, но по сей день не знает ответа. Отчего-то ему так хотелось его защищать, оберегать, заботиться. Нет, у Чана не было никаких интимных чувств к нему, боже упаси! Их отношения держались на чистом доверии. Бан Чан никогда бы себя не простил, если бы с лисёнком что-то случилось. Он хотел перебить всех тех, кто посмеет его обидеть.       — Нини, у тебя же день рождения в феврале? — задал вопрос Крис, чуть поникшему Яну.       — Ага, — коротко ответил тот.       — Везёт, тебе исполняется всего лишь семнадцать, ещё вся жизнь впереди, не то что у меня.       — Брось, Чани-хён, у тебя тоже ещё очень много времени для жизни.       — Не больше, чем у тебя. Как же Бан Чан тогда ошибался.

End of flashback.

      Воспоминания больно врезаются в голову и не собираются выходить оттуда. Эмоции берут вверх. Что Чан только не чувствовал: отчаяние, отрицание, разочарование, грусть, тоску, гнев, ненависть, страх, обиду, боль. Но самое главное то, что душит его с неимоверной силой, что буквально съедает его изнутри и не даёт спокойно спать по ночам. Чувство вины. Он не смог защитить мальчика, который был сильно похож на лисёнка. Он дал себе обещание, но не сдержал. Каждую ночь он видит это испуганное лицо мальчика, видит смерть в отражении его лисьих глаз, а затем просыпается в холодном поту. Почему именно он? Чем он заслужил такую скорую смерть? Никакие слова поддержки не утешают, ничто не может притупить его боль. Одинокая, горячая слеза скатывается по бледной щеке. Все слова о том, что мужчины не плачут, тем более такие, как Чан - полный сущий бред. Он хотел разреветься как ребенок ещё тогда, когда ему сообщили об обнаружении трупа. Никто и никогда больше не будет для него также дорог, как был Нини. Никто не будет просить его научить ездить на мотоцикле. Никто не будет рассказывать смешные истории из детства, или со школы. Ни с кем Чан не будет вновь чувствовать себя подростком. Никто не будет дарить ему желание продолжать жить. Никто. Никогда.

***

      Слишком легко. Слишком быстро. В чём подвох? Чанбин и Сэна уже минуту пялят на монитор, в котором высветились результаты анализа и оба думают «какого хрена?». Не прошло и недели, как они уже нашли убийцу? Неужели Хёнджин так плох и неопытен, что его так быстро нашли, или же это они такие профессионалы? Чутье следователя подсказывает, что что-то тут явно не так. В любом случае, им снова, уже в который раз придется отловить этого парня с шилом в жопе и вытрясти все мозги. Доказательство есть и очень даже хорошее, но Со не думает, что этого хватит, чтобы начать судебное дело.       — Будет интересно послушать, как он начнёт оправдываться и какие оправдания начнет придумывать, — послышалось где-то с другой стороны. Друзья вышли из лаборатории, забрав анализы и заставив тем самым Лин Ёнсама расслабиться. Сэна облегченно выдохнула, ведь если бы она незаконно пробралась в дом Хвана и это бы ничего им не дало, то её бы начала душить совесть. Причем также сильно, насколько силён Со Чанбин в гневе. Девушка и не думала, что волос действительно будет принадлежать умершему мальчику.       — Тебе не кажется, что все слишком легко и просто? Почему мы так быстро нашли убийцу, почти не задумываясь и ничего не делая? — Чанбина явно это всё не устраивало, обычно расследования велись неделями, а то и месяцами, а следователь был уверен в своих предположениях на все 120. В этот раз Со не был уверен ни в чём. Свидетелей слишком мало, как и зацепок.       — А что не так? Конечно мы бы нашли его, тем более после того, как ты попросил меня незаконно влезть в чужой дом. Меня ведь чуть не поймали! — с губ вырвалось быстрее, чем Сэна успела подумать. Она всё ещё была недовольна тем, что следователь заставил её делать «грязную работу» и лазить по чужим домам.       — Ты что, до сих пор обижаешься? Погоди, он тебя заметил? Сэна ударила себя по лбу вот уже десятый раз за день. Девушка пересказала историю с самого начала до самого конца. Чанбин сказал, что в этом нет ничего страшного, тем более они уже нашли то, что должны были и назад пути нет. Ребята обговорили дела на следующий день, Чанбину предстоит снова «вылавливать» рыбку-Хёнджина, но уже без девушки. Пообещав Сэне, что больше не будет давать ей никаких «миссий» на выполнение, мужчина вышел из здания, в котором работает девушка и отправился в участок. Ким направилась в сторону своего кабинета, но по дороге врезалась в высокого, широкоплечего шатена.       — Твою ж..       — Извините, что не смотрел по сторонам. Вы не ушиб..Сэна?! — глаза парня округлились, а рот приоткрылся в немом шоке.       — Какого чёрта ты тут забыл? — Ким тоже не ожидала увидеть этого человека. Перед ней стоял Хан Джисон собственной, мать твою, персоной. И всё бы ничего, если бы Джисон не являлся её бывшим парнем. На парне была белая рубашка с чёрным галстуком, обычные черные брюки, а поверх был надет белый медицинский халат. На глазах были очки в тонкой, серебряной оправе. Оба пялились друг на друга, при этом ничего не понимая. Вся ситуация была похожа на ту, что обычно показывают в дешевых комедиях или же корейских сопливых дорамах. К сожалению, ни одному из них не было смешно на данный момент.       — Меня назначили сюда помощником судмедэксперта, я и понятия не имел, что ты работаешь тут.       — Ну вот и иди к своему судмедэксперту!       — Её нету в своем кабинете, — тут Джисон указал взглядом на дверь, что стоит за его широкой спиной. На двери был номер «304».       — Твою мать…       — Только не говори, что это твой кабинет, — Джисону не нужно было говорить вслух, он уже всё понял по её выражению лица, — Ну что, пиздец.       Вернёмся немного назад в прошлое. Ким и Хан учились в одном университете, на одном факультете. Они сдружились, и в скором времени начали встречаться. У них были одинаковые интересы, одинаковые цели, всё было замечательно, пока Ким не познакомилась с Чанбином. Следователь предложил ей работу в хорошем медицинском центре. Девушка сначала совмещала работу с учебой, они всё реже и реже встречались с Ханом. Позже девушка и вовсе перешла на заочное обучение. Так как у неё уже была практика в данной сфере работы, она не считала нужным посещать университет. С каждым днём Сэна всё больше и больше пропадала на работе. Джисон не выдержал этого всего, когда узнал, что его девушка помогает следователю в расследованиях. Он не имел ничего против самого Чанбина, он никогда не был собственником, не запрещал девушке общаться с представителями мужского пола и дружить с ними, но в глубине души, ревность тоже сыграла свою роль. Ему не нравилось, что девушка так сильно нагружает себя. Парню не хватало её внимания, ему не хватало её объятий и поцелуев. В тот день, когда все произошло, они очень сильно поругались. Перед Сэной стоял выбор между отношениями и между карьерой. Конечно, она отдала предпочтение второму. Хан не обижался на неё, нет. Дело было не только в работе Сэны, они оба понимали, что не сошлись характерами. Ким сама по себе была холодной, с нечитаемым, безразличным на всё взглядом. Хан же был несерьезным и гиперактивным, словно ребёнок. На самом деле девушка соврёт себе, если скажет, что не любит его. Но любит она его не как своего возлюбленного, она любит его за понимание и умение отпускать, хоть и с небольшим скандалом. До этого момента они ещё ни разу не пересекались. Хан окончил учебу в университете и устроился на работу сначала в хосписе, а позже, благодаря связям, его перевели сюда помощником судмедэксперта.       — Раскрываешь дела об убийстве? — внезапно задал вопрос Джисон.       — Я просто помогаю, иногда участвую в допросах.       — И как оно тебе?       — Ну... хреново? Не лучше, чем в морге. Прошло ещё несколько минут. Между этими двумя чувствовалось нереальное напряжение. Ким всё никак не могла расслабиться в присутствии парня, а им ещё работать вместе. Сделав небольшую экскурсию по больнице и лаборатории, девушка предложила парню сходить и попить кофе в столовой, дабы разрядить обстановку.       — А где мистер «ходячая качалка»?       — Ты это о Чанбине? Он в участке, работает.       — Вы встречаетесь? — прямой вопрос в лоб заставил Сэну подавиться собственным кофе. Даже рельсы не настолько прямые, как Хан Джисон.       — Фу, нет! С чего ты взял? Он мне буквально как батя.       — Ну не знаю, раньше вы проводили много времени вместе, да вроде и сейчас.       — Джисон, хватит о прошлом, давай всё забудем и начнём с чистого листа, ладно? Не как бывшие, а как коллеги, — сказала девушка мягким тоном, а позже с улыбкой добавила, — Как друзья. Шатен тоже чуть улыбнулся и кивнул ей в ответ.       — Как друзья...

***

      Чанбин, за почти десять лет работы, уже сотый раз возненавидел комнату для допроса. Тут было противно, душно и тускло. А ещё больше ему не нравились люди, которых он в этой душной комнате допрашивал. Особенно этот красноголовый псих, который сейчас сидит перед ним.       — Да откуда мне блять знать, что эта хрень делала в моём подвале? — парень уже перешёл на громкий тон, пытаясь доказать свою невиновность. Хёнджин снова сидел напротив следователя и отвечал на его вопросы. Отличие было только в одном: на его кистях красовались железные наручники.       — Хёнджин, вы же понимаете, что если будете говорить громче, ваши слова правдивее не станут? — спокойным тоном сказал Со. Конечно, он не будет верить парню на слово, ему нужны доказательства, — Вам не кажется это очень странным? Задам вопрос ещё раз, пожалуйста, дайте на него честный ответ. Почему у вас в доме лежал мешок, в котором убили Ян Чонина?       — Да хуй его, этот вонючий мешок, знает! — Хёнджин явно не обладал навыками дипломатии и не умел сдерживать свои эмоции, следователь в этом окончательно убедился. Хван нервничал, что было огромным красным флажком. Тяжело вздохнув, Чанбин начал разговаривать с ним крайне медленно и спокойно, объясняя всю ситуацию будто пятилетнему ребенку.       — Господин Хван, понимаете, вы у нас единственный подозреваемый. Вы видели живого Чонина последним, вы с ним поругались, у вас нету даже слабого алиби, никто из ваших знакомых не знает, куда вы ушли после прогулки с мальчиком, и наконец, у вас в доме мы нашли мешок, в котором задушили Ян Чонина, — последние слова он начал говорить с небольшими паузами, чтобы уж наверняка дошло.       — И когда вы только успели обчистить мою хату? — спросил он вальяжным тоном.       — Тут вопросы задаю только я, — это было сказано настолько твердым тоном, что Хёнджин тут же сжался у себя на стуле и перестал выпендриваться.       — Хорошо, господин Со, я вас понял. Да, я видел живого Чонина, это так. Да, я с ним поругался, но я этого не хотел! Вы же сами понимаете, что мальчишка бы разбился, если бы я ему дал сесть на этот гребанный мотоцикл. Да, у меня нету алиби, но я правда пошёл к себе домой в тот день. И, наконец, нет, я не знаю, откуда у меня этот блядский мешок. Я прошу вас поверить мне на слово, я бы никогда не причинил боль Чонину, мне это и в голову не приходило! Вы что, правда думаете, что я настолько тупой, что оставил самую большую улику в подвале своего дома? Извините уж, тогда умом не блещу тут не я, а вы, следователь. Мне очень, очень жаль, что так вышло. Каждый день меня съедает чувство вины, я виню себя, потому что поступил так безрассудно и отпустил Нини одного, думая что с ним ничего не случится. Я полный ублюдок. Пожалуйста, следователь, поверьте мне, — Хван говорил это очень искренне. Чанбин услышал в его голосе то же чувство вины, но в этот раз оно смешалось с разочарованием и грустью.       — К сожалению, Хван, закон есть закон, он не держится на честном слове. Закону нужны доказательства, которые оправдают вас и, но таковых у вас не имеется. Хван тяжело вздохнул, смотря в потолок и находясь где-то в своих мыслях. Немного помолчав и взвесив все «за» и «против», Чанбин вновь начал говорить.       — У вас есть ровно неделя, чтобы доказать свою невиновность, если не сможете, то начнём судебное дело, наймите хорошего адвоката. Я даю вам этот шанс, не упустите его, — твёрдо сказал Со и взял ключ, чтобы снять наручники с Хёнджина.       — Но зачем вы мне его даёте? — не понял парень.       — Мне хочется вам верить, Хёнджин. Не разочаровывайте меня. Допрос окончен. Парень всё ещё прибывал в небольшом шоке и смотрел на Чанбина круглыми, хлопающими глазами. Как котенок.       — С...спасибо, — только и смог выдавить парень. Хван быстро вышел из комнаты, оставляя следователя одного. Чанбину явно не нравилась вся эта история. Почему-то, он правда хотел верить Хёнджину, он не слышал лжи в его словах о том, что он бы не причинил боль другу. Со никогда не был «плохим полицейским» он верил своей интуиции и «следовательскому чутью», которое на данный момент подсказывало, что убийцей не мог быть красноволосый, хоть всё и указывает на него. Убийца намного умнее, чем мы думаем.

***

      — Ты сделал что?! — громко раздалось на всю улицу. Сэна и Чанбин пошли обедать в «Skz's cafe», в то самое кафе, где работают Минхо и Феликс. Как только они вошли в помещение, им также, как и в прошлый раз лучезарно улыбнулся светловолосый мальчик.       — Сэна, господин Со, рад вас видеть, — сказал он своим низким голосом. Ли младший напоминал цыпленка, со своими чуть желтоватыми волосами и милым, почти детским лицом.       — Привет, Феликс. А где Минхо? — чуть отвлеклись от прошлого разговора с Чанбином, спросила Сэна.       — Он немного приболел, поэтому на смене только я. Будете что-то заказывать? Друзья выбрали себе еду и сели за столик, чуть поодаль от кассы, продолжая свой диалог.        — Какой к чёртовой матери ещё один шанс, Бин? У него же на лице написано «я никчемный убийца, который не умеет заметать следы», если бы не твоё добродушие, мы бы уже давно закончили дело. Сейчас, где-то там, сидит госпожа Чена и переживает, нам нельзя растягивать расследование, всё и так понятно.       — В том то и дело, что ничего не понятно, эксперт. Всё равно что-то не сходится, такое чувство, что мы идем в неправильном направлении. Что, если убийца хотел нас запутать и сделать так, чтобы мы подозревали того, с кем в последний раз виделся мальчик, до своей смерти? Давай подождём ещё одну недельку, пожалуйста.       — Если ты окажешься не прав и на руках этого человека будет кровь Чонина, вспомни, что я тебя предупреждала, Бин.       — Ваш заказ готов! — послышался голос Феликса со стороны. У блондина на руках был поднос с едой, он аккуратно расставил тарелки и положил стаканчики с кофе.       — Спасибо, Феликс.       — Пока вы не ушли, можно задать один вопрос? — немного обеспокоенно спросил Ли.       — Конечно, спрашивай что хочешь знать, — сказала девушка.       — Сегодня утром полиция забрала Джинни на допрос, всё в порядке? Его ведь не посадят? — в голосе слышалось волнение.       — Может и посадят, кто его знает? — безразлично сказала Сэна, от чего глаза Ли младшего ещё больше округлились.       — Сэна, нельзя же так! — недовольно покосился на подругу следователь и повернулся в сторону Феликса, — Мы всё ещё ведём расследование, дело не закрыто, если Хёнджина во второй раз отправили на допрос, значит так надо. Феликс смотрел на Чанбина грустными глазками и, кивнув, пошёл в сторону кассы.       — Что с тем мальчиком, который издевался над Чонином в школе? Ты его допрашивал?       — Да, его мать сказала, что они все были дома в тот день. Пацан сказал, что недолюбливал Яна, потому что в глубине души завидовал тому, что он близко знаком с лидером банды байкеров, но никогда бы не посмел убить его.       — Ладно, мне пора на работу, меня Хан ждёт.       — Это тот, с которым ты встр...       — Да, это тот самый. Давай не будем про это? — резко сказала девушка, не дав Чанбину закончить предложение.       — А что он делает у тебя на работе?       — Его перевели сюда с хосписа, теперь он мой помощник.       — И как тебе?       — Как мне Хан? Ну, я уже давно ничего к нему не чувствую, я предложила забыть прошлое и начать с чистого листа, как друзья.       — А ты уверена, что он этого хочет? Может, у него ещё остались к тебе чувства?       — Не знаю... — вопрос заставил девушку задуматься, но позже она откинула от себя все эти мысли и, попрощавшись с Феликсом, оба отправились на рабочее место. Буквально спустя минуту, после того, как следователь и эксперт ушли, в кафе ворвался высокий красноволосый парень. Он явно не был настроен на обычную светскую беседу. Его тело дрожало, а сам он выглядел так, будто сейчас размажет лицо по асфальту первому встречному.       — Джинни? Привет, Ты как? Что сказали? — спросил Ли, обрадовавшись приходу своего друга.       — Я в полной пизде, Ликс. Кажется, я где-то проебался, но не знаю где.