Just friends

Заходить в квартиру совершенно не хотелось. У Тэхёна ладони были ледяными, а щёки красными от холода, но сердце его заходилось в бешенной ритме от страха и нервозности. Он не знал, что сказать ждущему его парню, как начать разговор и стоит ли вообще это делать. Ведь можно опять притвориться, что всё хорошо, и тогда ни ссор, ни тем более расставания не последует. Почему их выяснение отношений обязательно окончится разлукой, Ким не знал, но был уверен, что именно так и случиться, ведь между ними произошло уже столько плохих вещей, столько событий почти разрушили их самих, и Тэхён не был уверен в том, что его признание не уничтожит последную связывющую их нить, которую они с таким трудом создавали. Блондин тяжело вздохнул, разглядывая входную дверь перед собой, и нехотя, с обречённым лицом всё-таки повернул ручку. Внутри его встретила тишина, предрекающая что-то страшное. В ушах слышался стук сердца, а руки нервно подрагивали. Юноша боялся смотреть на сидящего на кровати парня, и всеми силами избегал его настойчивого и взволнованного взгляда. Тэ стянул с себя куртку, опустился на корточки и стал развязывать шнурки на ботинках. Атмосфера уже была гнетущей. Ким почти физически ощущал, как эта тяжесть ложится на его плечи и словно мешает ему подняться. Он мелко дрожал, в основном от холода, но и страх был очень сильным. Потерять Чонгука означало потерять всё: самого себя, свою душу и единственную надежду на счастье. Но и полностью отдаться брюнету никак не получалось. Тэхёна съедало какое-то странное чувство неполноценности, будто ему жизненно необходимо нечто невероятно важное, и этого блондин не получал от старшего. Тэ долго убеждал себя, что он просто сходит с ума от нахлынувшего на него счастья и никак не может в него поверить, потому ищет причины для того, чтобы разрушить всё. Но все эти мысли постоянно терялись за чувством безысходности, скуки и… ностальгии. Чонгук внимательно наблюдал за своим парнем. Он не понимал, что с ним происходит. К чему младший вечно начинает эти бессмысленные разговоры о том, нравится ли ему всё происходящее между ними, хочет ли брюнет что-то изменить и вспоминает ли прошлое. Тэ знал, как больно Гуку от всех этих прошедших несколько лет назад событий, и потому такие вопросы всегда приводили брюнета в бешенство. Конечно, он нисколько не скучал по этому, не желал снова проходить через подобное и не собирался возвращаться к этой теме никогда впредь. Не смотря на то, что для Тэхёна это, кажется, и правда было важно, Чон никак не мог переступить эту черту, проведённую им самим в тот день, когда очнулся в больнице после избиения. Рана была слишком глубока и по-прежнему причиняла невыносимую боль. Тем не менее, продолжать убегать от этого разговора и дальше было нельзя, иначе их отношения могут закончиться плачевно и, возможно, трагически для них обоих. Они это понимали, и потому Тэ всё же решился вернуться домой, не без помощи Юнги, конечно. Тэхён, наконец, медленно поднялся, стянул с себя обувь и нервной, неуверенной походкой подошёл к постели. Смотреть на Чона всё так же было страшно, и Ким сел на самый край, не поднимая взгляда и теребя кольцо на безымянном пальце правой руки — подарок Гука на его прошедший месяц назад день рождения. Брюнет заметил, как Тэ крутит вещицу, передвигая её вдоль фаланги, и это смягчило юношу. Уголки губ Чонгука дрогнули, и он осторожно, почти благоговейно заговорил: — Ты выглядишь так, словно боишься меня. Неужели я так на тебя влияю? — Я тебя люблю, конечно, мне страшно, — тихо ответил Тэхён, закусывая губу и бросая на старшего нерешительный взгляд. Чонгук от этой фразы немного растерялся, но потом понимающе хмыкнул и вздохнул. –Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, — немного обиженно прошептал Чонгук, отводя глаза и поджимая губы. — Не всё, Чонгук, — мягко парировал Тэ и сглотнул. — Об этом ты говорить не хочешь. Гук раздражённо дёрнул губой и скрестил руки перед собой, всем своим видом показывая недовольство и гнев, вызванные одним лишь упоминанием о запрещённой теме. Тэхён тоскливо улыбнулся и отвернулся от старшего, проникая и опуская голову вниз. Несколько минут они молчали, погружённые в свои тяжёлые раздумия. Один сгорал от стыда и неловкости, а другой пытался совладать с собой. В конце концов, Гук издал вздох побеждённого и нехотя выдавил: — Ну и что ты хочешь обсудить? Тэхён недоверчиво сморщился и пожал плечами. — То, что происходит сейчас. — И как это связано с тем? — недовольно спросил Чон. Ему не нравилось то, что Тэ теперь тянет время, ведь ему и так нелегко было вспоминать всё это. Ким хмыкнул и повернулся к парню. В его взгляде появилось неожиданно проснувшееся в нём упорство. Юноша секунду обдумывал свои мысли, а затем медленно произнёс: — Я скучаю по тому времени. Лицо Чонгука совершенно преобразилось. Блуждающий по напряжённым скулам и плотно сжатым губам гнев сперва сменился шоком, а затем перешёл в отчаяние. Эта перемена занялаивсего пару мгновений, но Тэхёну показалось, словно он только в одном этом разом увидел все прошедшие годы. Брюнет шумно выдохнул, взглянул на младшего с тоской и заговорил быстро, умоляюще и одновременно с этим требовательно. — Тэ, я знаю, что не этого ты всегда хотел. Лишиться семьи, работать ради того, чтобы выжить, жить в таком убогом месте, но, пожалуйста, не надо. Не возвращайся к этому. Неужели тебе настолько противно всё это, что ты лучше будешь связываться со всеми подряд, только чтобы не быть не со мной? Тебе недостаточно моей любви? Хорошо, я дам тебе больше. Брошу учёбу и буду работать так много, как только смогу, куплю тебе всё, что захочешь, попрошу отца снять нам дорогую квартиру, любую, которую выберешь. Я даже позволю тебе… — на этих словах голос Чонгука дрогнул, его глаза заблестели, а руки отчаянно схватились за ладони Тэхёна, крепко сжимая их, словно это могло помешать парню уйти от него в эту же секунду. Гук перешёл на шёпотот, заставляя себя говорить, явно не соглашаясь и не веря в свои слова, но намереваясь поступить так, как говорит. — Встречаться с другими, если ты будешь возвращаться ко мне. Ты сможешь ходить на свидания и спать с теми, с кем захочешь, только, прошу, возвращайся ко мне. Он уже давно пытался решиться на такой отчаянный шаг. Чонгук глупо надеялся, что, если они не будут это обсуждать, если брюнет упорно станет избегать всех этих мыслей, то и в голове Тэхёна они не появятся. Но с каждым днём он замечал, как Ким отдаляется всё сильнее, как становится печальнее и тоскливо вздыхает. Разговоры о ревности, рассуждения о том, каково это, встречаться втроём, редкие слова о прошлых поклонниках порождали в Чоне увереность, что рано или поздно младший не сдержится и изменит ему. Может, блондин этого и не хочет, однако что-то тянет его к тому обращу жизни, и этого не заметить Чонгук никак не мог. Потому иногда обдумывал этот вариант. Дать Тэ больше свободы, позволить жить так, как тот хочет, но сам жить без него Гук не сможет. Он просто не сможет. И поначалу фантазии о Тэхёне с кем-то другим причиняли невыносимую, адскую боль. Воспоминания о том, как он бегал за ним, как смотрел на него издалека снова делали парня беспомощным, слабым и безнадёжно влюблённым. Отказываться от Тэ Чонгук не собирался в любом случае, хотя и понимал частью сознания, что неправильно вот так цепляться за человека, который не хочет быть только с ним. Тэхён старался быть верным, но это было не в его власти, и если у Кима не вышло измениться, значит, измениться должен брюнет. К этому Гук шёл долго и тяжело, но всё же смирился с положением дел, потому что терять парня не собирался. Тэхён же… был в смятении. Его привело в ужас то, что Гук всерьёз думал о нём в таком ключе. Конечно, он знал о подозрениях Чона на счёт этого, но не думал, что тот на самом деле считает, будто Тэ захочет вернуться именно к… встречам с другими людьми. Ким глубоко задумался, совсем не замечая взволнованного, поникшего и отчаянного взгляда старшего. Блондин ведь хочет совершенно не этого. Ему не нужны другие парни, встречи, свидания и тем более он не намерен спать с кем-то ещё. Тэхён чётко понимал, что ему противны чужие прикосновения, однако он, кажется, никогда не говорил парню об этом. В смысле, нормально поговорить до этого момента они не решались, и Чонгук не понимал, что нужно Киму. Блондин встрепенулся, ошалело посмотрел на брюнета и вскричал: — Чонгук! Ты с ума сошёл?! Я не собираюсь ни с кем спать! И другие мне не нужны! Ты совсем, что ли?! — Ты же только что сказал, что скучаешь по этому, — растерянно проговорил Гук, глядя на младшего абсолютно ничего непонимающим взглядом. Тэ схватил его за руку и сильно сжал её, яростно начиная объяснять. — Да не по этому я скучаю! А по тому, что было между нами! Чон заморгал, нахмурился и недоверчиво сощурил глаза. — Что? О чём ты говоришь? Ты скучаешь по тому, как я бегал за тобой? — с постепенно повышающимся тоном так же росло и недовольство брюнета. Он смотрел на Тэхёна оскорблённо и негодующе и выдернул руку из его ладони. — Тебе хочется, чтобы я опять влезал в драки из-за тебя или что? — Да нет же! — воскликнул Ким и встревоженно смотрел на то, как Чон вскакивает с места и отходит от кровати. Юноша тяжёлыми и быстрыми шагами дошёл до противоположной стены и громко вздохнул, взъерошивая волосы резким и нервным движением. Тэ обернулся на него и вцепился в край постели обеими руками, словно это могло хоть как-то помочь ему. — Чонгук, ты можешь просто выслушать меня? — Я и так слушаю, — грубо бросил Чон, не оборачиваясь. Тэ стянул губы в тонкую линию и сделал рваный вдох. Пару секунд он молчал, собираясь с мыслями и успокаивая бешено бьющееся сердце, а затем осторожно, мягко заговорил. — Малыш, пожалуйста, ты, правда, сейчас думаешь, что я поступлю так с тобой? Ты не веришь, что я люблю тебя? — Верю, но любить можно по-разному, — ответил Чонгук уже более спокойно. Тон, которым говорил Тэ, смягчил Гука, и брюнет обернулся и посмотрел на младшего тоскливо и немного виновато. — Посмотри хотя бы на нашу троицу. Они любят… — он неопределённо взмахнул рукой, не зная, как правильно объяснить свои мысли. — Друг друга, но их трое. Понимаешь? Любить можно и так. — Да, видимо, можно и так, — с грустной улыбкой сказал Ким. — Но я люблю только тебя. И меня сильно обижает то, что ты считаешь меня… Он не договорил, и так видя, что Гук его понял. Брюнет скривился от досады, подошёл к парню и сел перед ним на колени, обхватывая его ладони и утыкаясь лбом в чужие колени. — Прости, родной, прости, — выдохнул тихо юноша. — Не знаю, я, правда, ничего не понимаю. Объясни мне. — Нужно было просто поговорить со мной с самого начала, а не убегать от разговора, — недовольно произнёс Тэ, но сразу же ласково добавил, чтобы смягчить свой упрёк. — Поверить не могу, ты, правда, пошёл бы ради меня на такое? — Да, но… — Чонгук поднял голову, и по его лицу сразу стало понятно, что это совсем не нравилось ему. Тэ ощутил странную смесь чувств. Благодарность, жалость, вину и радость. Ким наклонился ниже, поцеловал старшего в лоб, слегка прикрывая глаза, и остался в таком положении, лишь чуть-чуть отстраняясь, чтобы говорить. — Любимый, глупый, такой глупый. Ни за что никогда не предам тебя. — Тогда по чему ты скучаешь? Что тебе нужно? — он спросил это без недовольства или гнева, спокойно и даже немного расслабившись. Тэхён услышал эти изменения в чужом голосе и облегчённо улыбнулся. — Не знаю, поймёшь ли ты, малыш. Но… Ты помнишь, какие мы были… страстные? Как ты смотрел на меня, как жаждал быть со мной. Между нами была искра, понимаешь? Сейчас всё стало так… обыденно. Словно мы замерли, как будто… умерли. Никуда не двигаемся, ничего не меняется, и я просто… скучаю по тому, как тогда мы боролись за внимание друг друга. — Тэ… — ошарашенно произнёс Чонгук, не в силах подобрать слов в ответ на это откровение. Тэхён вновь опустил голову, стыдясь смотреть брюнету в глаза, и виновато добавил: — Прости, что я не могу просто быть счастливым с тобой. В его голосе было столько боли и страданий, что Чонгук ощутил приступ агонии. Гук резко подался вперёд, обхватил плечи и талию блондина и потянул его на себя, вынуждая упасть на пол. Он обнимал юношу так крепко и с такой силой, словно хотел сломать. Тэхён немного испугался этого неожиданного порыва и вскрикнул, ударяясь ногами о ковёр, но, поняв, что его просто-напросто обнимают, Тэ расслабился и уткнулся лицом в чужую шею. Из глаз потекли слёзы, обнажая страх и все переживания, и Ким задёргался, стараясь перебраться на колени к Чону. Сделать это было непросто, так как Чонгук сперва подумал, что младший пытается вырваться, и ему не хотелось его выпускать, однако Тэ тихо попросился к нему, и Гук позволил пересесть, немного ослабляя хватку, чтобы потом сжать тело возлюбленного ещё сильнее. — Ты правда не хочешь снова?.. — несмело прошептал брюнет, всё ещё желая убедиться в том, что его собственные догадки были неверными. Тэхён не обиделся на этот вопрос и прижался щекой к щеке парня, устраиваясь удобнее и обхватывая шею старшего руками. Он ответил тихо и уверенно. — Клянусь тебе, Чонгук. Всем, чем захочешь. Я никогда не думал о том, чтобы вернуться к этому. Только о том, как мне не хватает тебя. Твоих взглядов, когда ты как будто хотел убить тех, с кем я был. — И я бы убил их, если бы мог, — внезапно и злостно выпалил Чон. Тэ, наверное, стоило бы испугаться такого обозлённого и, очевидно, заверительного тона. Даже говорить подобные вещи всерьёз означало, насколько страшным, безжалостным и жестоким должен быть человек, раз готов пойти на такие аморальные и преступные действия. Однако Тэхён почувствовал, как в груди сердце радостно забилось. Не от того, что Чонгук будет кого-то убивать, конечно, а от мысли, что Чон настолько сильно любит его, что совсем не задумывается о последствиях и том, как пострадает. Гук так же осознал сказанное и немного пожалел об этих словах. Каким мерзким и отвратительным человеком он теперь кажется Киму? Естественно, что никому причинять вред брюнет не собирается, разве что если самому Тэхёну никто не навредит. Но тогда дело будет вовсе не в ревности, а в отмщении. Позволить кому-то спокойно расхаживать по земле после того, как тот попытается или нападёт на Тэ, Чонгук не собирался. В конце концов, именно ради защиты себя и его он и начал усиленно заниматься боксом. Но убийство… Чон остановил эти мысли, не желая развивать такую тему в своей голове, и как-то уже тревожно и боязливо добавил: — То есть… я бы… не хотел, чтобы ты был с кем-то ещё. — Я тебя люблю, милый, — нежно прошептал юноша, прерывая все оправдания старшего. Тэхён поцеловал парня в ушную раковину, затем в щёку, а после добрался и до его губ. Чонгук податливо раскрыл уста, пропустил язык блондина в свой рот и издал стон, ощутив, как руки младшего забрались к нему в волосы.

❦ ════ •⊰❂⊱• ════ ❦

Отправив своего дорого и трусливого друга домой на серьёзный разговор с парнем, Юнги лениво опустился на кровать и тяжело, почти обречённо и страдальчески вздохнул. Он провёл ладонью по лицу и снова громко выдохнул, желая в эту минуту закричать во всё горло. Юноша, ещё когда Тэ отдал ему свой мобильный, заметил одно сообщение от Чимина с текстом: «Пожалуйста, напиши, когда вернёшься. Надо поговорить», но не позволил себе задуматься об этом и сосредоточился на друзьях. Теперь же, оставшись один, шатен ощутил безвыходность и необходимость ответить на смс. Но желания видеть, говорить и даже писать парням не было никакого. Ему было больно. Очень. Мин чувствовал себя преданным, использованным и брошенным, хотя никто с ним ещё не расстался. Тем не менее, оба уже были уверены в том, что уедут. Значит, изменить их решение уже невозможно. И зачем тогда с ними разговаривать? Чтобы услышать извинения, если они будут? Но они нисколько не помогут ему! Юнги влюбился в двух парней сразу, принял это, обманывал родителей, стал в глазах общества каким-то извращенцем и постоянно ловил на себе полные презрения взгляды, а теперь они, те, кто заверил его в верности, искренности своих чувств и любви, просто исчезнут! Оставят его одного среди всех этих проблем, людей и эмоций. Шатен всегда знал, что никогда не станет ни для одного из них кем-то по-настоящему важным, важнее всего. Они любили друг друга больше, чем кого-либо, а Юнги был просто кем-то третьим, кем-то на заднем плане, запасной вариант. Мин понимал, что он не так важен им, как ему бы этого хотелось, но всё же считал, что с ним не поступят подло. Но поступили. Чимин и Хосок уедут. Их не будет рядом. Не будет больше встреч, поцелуев, поддержки, свиданий, объятий и… и ничего больше не будет. Ничего. Мин потёр лоб и только сейчас, сидя в тишине и одиночестве, понял, как же у него сильно болит голова. Её как будто раскалывало на части. Хотелось сжать череп ладонями, чтобы он перестал так ныть. Юнги встал с кровати, подошёл к тумбочке, открыл верхний ящик и стал рыться среди пачек с таблетками. У него всегда было много лекарств, потому что усиленная учёба отнимала много сил и часто подрывала его здоровье. Таблетки от головной боли были неотъемлемой частью его жизни, потому коробок с нужным названием нашёлся сразу же, однако оказался пуст. Мин в порыве раздражения и охватившей его злости швырнул пустое хранилище лекарств на пол и яростно застонал. Аптеки закрыты, шатена одолевала ужасная сонливость, а выходить даже за порог комнаты не хотелось вообще, да и было страшно увидеть там кого-то из парней. Потому Юнги выпил залпом уже остывший чай, равнодушно посмотрел на полную кружку жидкости, к которой Тэ не притронулся, и залез в кровать. Он закутался в одеяло полностью, оставляя только макушку и лицо на свободе, повернулся лицом к стене и заплакал. Горько, всхлипывая и стараясь не реветь в голос.