Just friends

День тянулся бесконечно. Дурные мысли никак не покидали голову Юнги. Тэхён с Чонгуком, конечно, старались отвлекать юношу, вовлекая в разговоры, и шатен с вымученной улыбкой отзывался, иногда даже участвовал в их беседах, но тоска из глаз никуда не уходила, а сердце всё равно постоянно сжималось от боли. Тэ взволнованно поглядывал на друга, не в силах что-либо сделать, а на лице Чонгука пробегала дрожь из-за сдерживаемой им злости и раздражения. Он ненавидел этих двоих и не в меньшей степени презирал себя за то, что всё раскрылось именно таким способом. Может, если бы сдержал свои чувства и дал Паку время, как они и договорились по пути до дома, то признание об отъезде старших прошло бы в гораздо лучшей обстановке. Но этот блядский Чон сам напросился! Мысли Гука, как мотыльки, бились о стекло, сотворённое из его совершенно разносторонних эмоций, и, не добираясь до огня правды, так и падали от бессилия и непонимания, как же на самом деле нужно было поступить. Из-за этих переживаний Чонгук иногда терялся во времени. Мимо его ушей проходили вопросы Кима, брюнета приходилось несколько раз звать по имени или дотрагиваться до его плеча, чтобы он пришёл в себя и отозвался. Тэ, конечно же, заметил подавленное состояние своего партнёра, и разрывался между другом и парнем, не зная, кого успокоить и какими словами, и под конец занятий даже всегда весёлый и оптимистичный Тэхён погрузился в тоску. Только ближе к концу дня, выходя из университета, Мин ощутил себя немного лучше. Его обрадовал свежий воздух, пусть и морозный. Крики и разговоры уходящих по своим делам студентов немного отвлекали. Юнги неосознанно прислушивался к ним, в мыслях подмечая, кого что волнует. Знакомые и незнакомые голоса образовывали единую какофонию, врывавшуюся к нему в сознание. Изредка он всё же слышал едкие реплики в свой адрес, без которых, конечно же, не обошлось. Пару раз к нему даже подходили студенты и интересовались, почему «этой ёбаной двоицы» нет рядом с ним. Гук сразу же отгонял любопытных и грозился переломать ноги всякому, кто хоть ещё раз приблизиться к ним с этими сраными вопросами, но от насмешливых взглядов и заметного шёпота брюнет спасти друга никак не мог. Это всё поначалу ужасно давило на Юнги. Не потому, что теперь над ним смеются, а потому, что, возможно, все эти люди были правы насчёт Чимина и Хосока, и Мин стал просто очередным развлечением для них. Верить в подобное не хотелось совершенно, разум пытался строить хоть какие-нибудь логические выводы, однако боль от предательства не позволяла здраво мыслить. Так хотелось просто лечь в кровать, завернуться в одеяло и лежать очень долго без движения. Может даже поплакать, если слёзы захотят выйти на свободу, но юноша ощущал себя таким уставшим и изнемождённым, словно несколько дней работал без перерыва. Голова болела, к горлу подступала тошнота, перед глазами стояла мутная пелена, а слёзы все уже высохли. — Юнги, — Чонгук остановился почти у ворот, встал напротив идущего позади Юнги и развернулся к нему лицом. Гук смотрел со скорбью, выглядел расстроенным и виновато поджимал губы. Тэ почувствовал что-то неладное и подошёл к своему парню, взволнованно осматривая его. Юнги же остановился, немного рассеянно моргая и недоумевая, чего это вдруг Чон так внезапно заговорил с ним таким тоном. Брюнет вздохнул, сжал ладонь Тэхёна, которой Ким обхватил его руку, и быстро, словно боялся передумать, произнёс: — Прости меня. — Что? — непонимающе переспросил Мин, стараясь включить голову и сосредоточиться на словах друга. Тэхён ободряюще улыбнулся Чону, хоть и не понимал, за что тот извиняется, но второй ладонью накрыл плечо парня и несильно сжал его. Гук сглотнул, немного красный из-за холода, и уже немного спокойнее продолжил. — Прости, что так вышло в тот раз. Я не должен был влезать в ваши отношения. Тэ поражённо раскрыл рот, хотя нежная улыбка всё же пробралась на губы. Он уткнулся лбом в плечо юноши, ещё крепче сжимая его руку. Юнги пару раз моргнул, усмехнулся, качнув головой, и спокойно, словно его подобное вовсе не волновало, ответил: — Тебе не за что извиняться, Чонгук. Ты мой друг, я бы обиделся, если бы узнал, что ты это от меня скрывал. Мин посмотрел на Тэхёна, вспоминая их разговор в комнате, и Ким в ответ на его взгляд понимающе улыбнулся. Гук вмиг расслабился. Его плечи опустились, а глаза стали менее колючими. Он хотел было что-то сказать, как вдруг его взор обратился на что-то позади шатена, и из горла вырвалось гневное: — Блять. Юнги удивлённо взглянул на Чонгука, но тот, прищурившись, смотрел куда-то за спину парня. Мин по одному только остервеневшему виду друга понял, кого он там увидел. Его сердце от страха и болезненного предвкушения забилось с невероятной скоростью. Шум от ударов заглушал все посторонние звуки, оставляя лишь ощущения собственной наивности, глупости, обиды и разочарования. И тем не менее, злясь и негодуя из-за подлого поступка, юноша понимал, как сильно он хочет их увидеть. Как ему хотелось бы услышать оправдания, оказаться снова в их руках, ощутить их поцелуи у себя на лице и понять, что это всё какая-то ошибка, недоразумение. Но здравый смысл предательски называл его надежду идиотской и бессмысленной. Незачем больше говорить с ними. Ещё хуже просто отдаться им и поверить в очередную ложь, которая после полностью разрушит юношу раз и навсегда. Тэхён напрягся, тут же цепляясь обеими руками за плечо своего парня и умоляюще глядя на него. — Гук, пойдём отсюда. — Сюда идут, — выплюнул слова старший и презрительно сморщился. Гнев, застилавший ему взор, грозился перерасти в настоящую драку, и Тэ от страха задрожал, отчётливо помня это выражение на чужом лице. Юнги пожалел их. Ему и самому не хотелось, чтобы Чонгук пострадал. Он понимал, что в основном ненависть Чона к Паку родилась из-за произошедшего между Чимином и Тэхёном, но и сам Мин неосознанно подлил хорошую дозу бензина в этот незатухающий огонь, из-за чего ощущал вину. Юноша подошёл к брюнету и прикоснулся к другому плечу друга, сам же изо всех сил стараясь не смотреть туда, откуда идут его бывшие возлюбленные. Гук вынужденно на секунду оторвался от разглядывания приближающихся к ним парней, и вымученно улыбнулся Мину. Юнги сейчас было сложнее, чем Гуку и Тэ, потому Чонгук решительно взял себя в руки, намереваясь не устраивать сцен посреди толпы студентов, которые, к слову, во всю таращились на них. Шатен поддакнул словам Тэхёна, почти шёпотом произнося: — Тэ прав, пойдёмте. Брюнет всего мгновение вглядывался в лицо Мина, и, разглядев в нём что-то, коротко кивнул, поворачиваясь спиной к врагам и перехватывая одну руку Тэхёна. Он быстрым шагом направился прочь от университета, уже преодолевая ворота, и Юнги поспешил за ними, ловя на себе благодарный взгляд Кима. Однако, стоило ему оказаться на границе, которая разделяет университет с улицей, как его окликнул громкий крик. — Юнги! Постой! Хосок звучал встревоженно и огорчённо, а от звука его голоса Юнги и вовсе чуть не потерял сознание: так сильно скучал по нему. Чонгук обернулся, быстрым шагом подошёл к другу и положил ему на плечо руку, не давая обернуться и силой подталкивая его вперёд, чтобы он не задерживался. — Юнги, пожалуйста! Шатен зажмурился, стискивая ладонь и кусая губу, и, не выдерживая собственных противоречивых чувств и молящих криков Чона, всё же резко подался назад, выпутываясь из объятий брюнета и резко оборачиваясь. Тэ судорожно вздохнул, видя, как сильно это злит Чонгука. Он не успел ничего сказать, так как Мин утешающе посмотрел на обоих и тихо произнёс: — Я вас догоню. Гук стиснул челюсть. Ещё пару дней назад он сам просил его поговорить с ними, но теперь, увидев пару, передумал. Он боялся, что они начнут мучать юношу, не хотел, чтобы ему причинили ещё больше боли, но понимал, хоть и не хотел в этом признаваться, что разговор должен состояться. Хотя бы для того, чтобы Юнги узнал причину обмана со стороны тех, кого он по какой-то причине любит. Чонгук угрюмо кивнул и бросил: — Мы будем здесь. — Вы замёрзнете, — виновато сказал Юнги. Конечно, ему не хотелось, чтобы его друзья стояли на холоде и ждали, когда он разберётся со своими проблемами, но всё же мысль о том, что они будут его поддерживать и ждать, очень грела сердце. Тэ вздохнул, едва слышно скуля, и помотал головой. — Мы подождём, иди. Мин благодарно, насколько мог в таком состоянии, широко улыбнулся, сделал глубокий вздох, подготавливая себя к предстоящей встрече, и медленно обернулся. Его мысли и чувства были в полном разладе. Он видел, как Чимин с Хосоком ускорили шаг, заметив его заминку, и они быстро приблизились к нему, но остановились в нескольких шагах, как только оказались достаточно близко к парням. Лицо Пака было серым. Рыжеволосый не смотрел на него, но поджимал губы и выглядел болезненно, словно не спал несколько дней. Под его нижними веками просматривались пятна, а сами глаза были красными. Хосок выглядел немногим лучше друга. Он даже тепло, по-родному, улыбнулся Юнги, от чего юноша чуть не заплакал. — Можешь нас выслушать? — сразу же начал брюнет, без приветствий или предисловий. Мин сглотнул и медленно кивнул. Хосок оживился и обернулся на Пака. Тот же мотнул головой. — Давай вернёмся в универ? Там меньше народа, — не дождавшись поддержки от Чимина, недовольно пробормотал Хосок. Юнги снова кивнул, нервно облизывая губы, и повернулся к ждущим его друзьям. Он в поисках поддержки посмотрел на обоих, и те ободряюще улыбнулись ему. Гук неосознанно дёрнулся вперёд, когда Мин стал уходить вместе с этими ублюдками, намереваясь пойти за шатеном, но Тэхён удержал его за руку, хотя и сам предпочёл бы быть рядом с Юнги. — Это их разговор, Гук. — Я знаю, но… — в бессильной ярости выпалил брюнет, не придумав продолжение фразы. Тэ хорошо понимал состояние партнёра и потому только тихо сказал: — Ему надо понять, почему они так поступили, иначе до конца жизни Юнги будет мучиться из-за вопросов. Чонгук ничего не ответил. Он сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладонь, и беспомощно, со злобой наблюдал за спиной друга. Юноша шёл за ними молча. Ему было тяжело поднимать взгляд, и потому парень смотрел себе под ноги. Со всех сторон иногда доносились едкие замечания, и Мин знал, что их провожают насмехающимися взорами и ехидными усмешками, так ясно выражающими: «Я же говорил». Из-за них сердце сжималось от боли. Юнги знал, что они правы. Все они, даже Чонгук, оказались правы насчёт двух друзей. Эта связь причинила шатену только боль. Огромную боль. Мин сжимал ладони, жмурился, стараясь не плакать, и держал голову наклонённой вниз, словно шёл на собственную казнь. Вся его решимость испарилась. Теперь хотелось только убежать как можно дальше отсюда. Юнги неосознанно поднял взгляд и заметил, как Хосок смотрит на него, чуть обернувшись. Чон смутился, неловко улыбнулся и отвернулся от младшего. Чимин продолжал идти, не оглядываясь и не подавая никаких признаков заинтересованности в разговоре, однако Мин заметил, как напряжены чужие плечи. Эта мысль вызвала на губах шатена слабую улыбку. Он всё же хотя бы немножечко знает их. Парни дошли до того самого кабинета, в котором однажды они признались друг другу. Юнги замешкался на входе в аудиторию. Ему не хотелось терять хорошие воспоминания об этом месте и менять их на плохие. Тем не менее, у парней, видимо, планы были иными. Чимин открыл дверь и вошёл внутрь, за ним, махнув Мину рукой, проследовал и Хосок, останавливаясь в проёме и выжидающе глядя на младшего. Шатен застыл и окинул взглядом пустующий коридор. Никого из студентов не было видно, и парень, судорожно вздохнув, прошёл мимо брюнета. Дверь за ними тут же закрылась, раздался щелчок, и юноша непроизвольно вздрогнул. Теперь пути назад нет. Рыжеволосый стоял посреди комнаты и угрюмо смотрел на Юнги. Мин смутился и покраснел от этого взгляда. Шатен отвёл взор и ладонями принялся теребить лямку сумки. Сзади раздались неспешные шаги, а после до плеча парня прикоснулась чужая ладонь. Юнги обернулся и увидел ободряющую улыбку Хосока. Тот взял вещи юноши и осторожно снял их, а после положил на стол и встал возле Пака, скрещивая руки перед собой. Но слов никто никаких не сказал. Казалось, что парни сами не знают, о чём хотят говорить. Юнги тоже первым начинать не желал. Да и что он может сказать сейчас? Это не он провинился перед ними, а они перед ним. Мин поджал губы и отвёл взгляд в сторону. Погода на улице была неприветливой, однако только что покинувшие кабинет студенты успели согреть помещение, и потому в нём из-за плотной куртки на теле становилось жарко. Юноша медленно поднял руки и взялся за застёжку. Резкий звук молнии вынудил парня немного скривиться. Хосок хмыкнул, нервно хохотнул и так же распахнул полы куртки, но Чимин их примеру не последовал, всё так же рассматривая Мина тяжёлым взглядом. Шатену было немного неуютно из-за такого пристального внимания, но всё же его сердце радостно трепетало из-за возможности снова видеть их. Правда, вид старших немного угнетал. Уставшие, расстроенные и, возможно, такие же испуганные, как и сам Юнги. — Мин, — тихо, но настойчиво произнёс Хосок, слегка кивая в сторону младшего. Чимин вздохнул, чуть повернул голову к другу и снова издал вздох. — Я… не знаю, с чего начать, — глухим голосом отозвался Пак, наконец, отрывая взор от младшего. — Тогда начну я, — добродушно сказал Чон и улыбнулся Юнги. Мин с трудом оторвал взгляд от лица рыжеволосого, чтобы посмотреть на брюнета. — Котёнок, — это излюбленное парнем обращение вызвало в шатене желание подбежать к Хосоку и обнять его, и Мин стиснул зубы, чтобы заставить себя остаться на месте. — Мы никогда не скрывали своих намерений по отношению к тебе. Да, это подло, но мы тебе сразу сказали, что это всё несерьёзно. Слова, произнесённые так легко и непринуждённо, вызвали дрожь в теле Юнги. Он понял, к чему тот клонит. Юноша неосознанно сделал шаг назад, бледнея и ощущая, как к глазам подступают слёзы. Так они и правда просто дурачили его? Просто хотели развлечься за его счёт, а парень, как идиот, поверил им. Он, как полный болван, самонадеянно решил, что может стать кем-то для них, а они… они… Юнги отвернулся, стискивая зубы и понимая, что слёзы всё-таки потекли из глаз от обиды и злости. — Хосок! — выкрикнул в панике Пак, осуждающе глядя на друга. Хосок растерянно посмотрел на него, затем взглянул на младшего и испуганно захлопал глазами. Он стал что-то мямлить в своё оправдание, но его слова затмились тяжёлыми, быстрыми шагами. Чимин преодолел разделявшее его и Мина расстояние и схватил шатена, переворачивая его лицом к себе немного грубым движением, сразу же обнимая и прижимая к своему телу. Юнги оторопел, не ожидая подобного и теряясь. Пак заботливо гладил по голове шатена, чтобы тот успокоился, а Хосок нервно лепетал, прося прощения. — Да я же не это имел в виду! — Начал, блять, сначала, — выругался рыжеволосый и вздохнул. Его движения рук были неловкими и дёргаными, а всё тело напряжено. Мин утыкался носом в чужую шею и не видел лица Пака, но голос у него был другим. Каким-то… сломленным. Юнги попытался отстраниться, чтобы посмотреть на Чимина, но тот крепко держал его, и шатен смиренно продолжил стоять в том положении, в котором оказался. — Ну тогда сам начинай! — обиженно пробубнил брюнет, надувая губы. Чимин издал тяжёлый вздох, но парня отпустить не решился: боялся, что тот убежит. — Слушай, эту часть ты и так прекрасно знаешь, — тихо произнёс Пак виноватым голосом. — Дело не в этом. А в том, что… — Да скажи уже, Чимин, — недовольно проворчал Хосок. — Я планировал уехать отсюда с самого начала, — заговорил Пак под натиском друга. — Ненавижу эту страну. Я всегда знал, что уеду, как только отучусь. Раньше не мог, родители бы просто не позволили. Это долгая история, и она не имеет никакого отношения к тебе. Когда мы с тобой познакомились, мы не собирались… заводить серьёзные отношения, но влюбились в тебя, а ты нас так легко принял. Я даже забыл о решении уехать, вернее… старался не думать об этом. Чимин замолк на некоторое время, собираясь с мыслями. Он всё же отстранил парня от себя, чтобы заглянуть ему в глаза. Хосок взволнованно кусал губы. Его самоуверенность и весёлость испарились, не оставив и следа. Чон не сводил глаз со спины друга, не решаясь отойти в сторону, чтобы посмотреть на реакцию Мина. — Когда мне показали несколько вариантов с работой, я, не раздумывая, выбрал тот, что позволит мне уехать отсюда, — почти шёпотом продолжил рассказывать Пак. — А потом я… Я не знал, как сказать тебе об этом. Мы с Хосоком столько раз ссорились из-за этого, он требовал, чтобы я признался как можно скорее, но мне не хватало духу. Сам не знаю, чего я ждал. Просто не мог сказать тебе. — Трус, — обиженно выпалил Мин, хватаясь за куртку старшего и сильно сжимая ткань. — Ты просто трус, Чимин. — Да, — честно признался рыжеволосый и положил одну ладонь на чужую щёку, стирая ещё не высохшие слёзы. — Я трус. Я боялся причинить тебе боль. — Ты думал, мне не будет больно, если вы просто уедите, ничего мне не рассказав? — негодующе протестовал Юнги. Он поверил ему. В каждое произнесённое парнем слово. Снова поверил, потому что по-другому просто не мог. Или ему просто хотелось верить в то, что они его любят и не хотят оставлять. — И вы просто исчезнете? Чимин не смог ответить на это. Хосок кашлянул, привлекая их внимание, и нарочито небрежно, словно его вовсе не волновала сложившаяся в их жизнях ситуация, произнёс. — Не обязательно уезжать нам обоим. Пак вздрогнул, и это заметили оба. Юнги тоже задрожал от того, насколько серьёзными были эти слова на самом деле, даже несмотря на напускное безразличие Хосока. Рыжеволосый обернулся, и Чон посмотрел ему в глаза, отвечая на невысказанный вопрос шёпотом. — Ему я нужнее, Мин. Шатен не мог видеть лицо старшего, но словно бы ощутил ту боль, которую Чимин испытывал в этот момент. Пак отошёл от Юнги, намереваясь подойти к брюнету, но так и не сделал этого. Взамен лишь кивнул, продолжая стоять спиной к младшему, и так ничего и не произнёс. — П-подождите, — с трудом вымолвил обескураженный Юнги, мало понимая, что вообще здесь происходит. — Я не понимаю, о чём вы говорите. — Ну, — задумчиво произнёс Хосок, натянуто улыбаясь. — Чимин уедет в Таиланд, а я останусь здесь с тобой. — Что?.. — ошарашенно прошептал Мин, глядя на лицо Чона, на котором была странная смесь эмоций. Брюнет не выглядел особенно счастливым, хоть и старался улыбаться, однако шатен знал, когда эта эмоция на губах старшего искренняя, а когда вынуждена скрыть неприязнь или сожаление. И сейчас, вглядываясь в напряжённые плечи Чимина, Хосока, что старается не смотреть на Пака и тщетно пытается спрятать боль в глазах, Юнги понимал, для чего они это говорят. И шатена охватил стыд и ненависть к самому себе. Он был тем единственным, кто не желал их расставания вопреки всему. Кто принял их обоих, полюбил так сильно, что дышать без них было тяжело, и по его вине они вынуждены расстаться. Разъехаться по разным странам, жить вдали друг от друга, когда как вместе до этого проводили буквально всё своё время. Юнги лучше всех знал, как тяжело им быть порознь и как всегда страдает Пак, думая, что без него жизнь у Хосока была бы значительно лучше. Если он останется один… Если Хосок бросит его, Чимин возненавидит Юнги. Он никогда не простит ему этого. Пак будет страдать, а они с Хосоком должны будут просто забыть о нём и жить дальше так, словно рыжеволосого никогда и не существовало в их жизни? Неужели Чон готов пойти на это? Неужели ему самому хочется закончить между ними всё вот так? Юнги глядел на брюнета и понимал, что тот не хочет оставаться здесь. Поэтому он избегает смотреть на Чимина, поэтому сжимает ладони и нервно кусает губы, поэтому старается выглядеть незаинтересованным и спокойным, когда как на самом деле его глаза выдают все его истинные эмоции. Шатен сделал медленный, глубокий вздох и, сражаясь со своими чувствами, слезами и убеждая голос говорить твёрдо, решительно произнёс: — Уезжайте. Оба. Хосок от удивления вскинул брови, а Чимин обернулся на него с неподдельным шоком на лице. Мин изо всех сил сдерживал себя, чтобы не зарыдать и не начать их обоих умолять просто остаться здесь вместе с ним. Его голос дрожал, несмотря на все попытки шатена обрести над ним полный контроль, но тем не менее, не подводил и выговаривал слова чётко и ясно. — Даже если всё то, что ты только сказал, правда, я не прощу вас. Я ненавижу вас обоих. Эти страшные слова, сорвавшиеся с его губ, вонзились им прямо в кожу. Оба чуть не задохнулись от услышанного. Они остолбенели, не зная, что сказать, и ошалело глядели на смиренное, почти равнодушное лицо парня. Юнги подошёл к парте, взял свои вещи и, обернувшись на старших, снова ударил их своим безразличием. — Я хочу, чтобы вы уехали и больше никогда не попадались мне на глаза. — Юнги… — растерянно произнёс Чимин. Шатен поджал губы, спешно отвернулся и быстрым шагом направился к выходу из комнаты. Он наспех расправился с замком дрожащими руками, молясь, чтобы парни не пытались к нему прикоснуться и не говорили ничего сейчас, иначе Юнги не выдержит и выскажет им всё, что думает на самом деле. По его щекам уже вовсю бежали слёзы, сдерживать которые больше не было сил. Резко распахнув дверь, юноша выскочил из аудитории так быстро, что задел плечом дверной косяк. Мин ощутил боль от удара, но она поблекла рядом с той агонией, которую он испытал от совершённого только что им деяния. Юнги нёсся по коридорам почти вслепую. Перед глазами была размытая пелена из слёз, ноги подкашивались, а сердце требовало вернуться и исправить содеянное. Мин прижимал ладонь ко рту, чтобы заглушать рвущие душу рыдания. Он боялся, что услышав их, парни всё тут же поймут. Впрочем, какая-то часть юноши хотела, чтобы они поняли. Чтобы разглядели в его словах, тоне голоса и взгляде следы лжи, чтобы остановили его, чтобы остались сами и перестали мучать его так. Юнги не помнил, как добрался до выхода из университета. Он не замечал ещё не ушедших редких студентов, не слышал их замечания или вопросы. Мин остановился только тогда, когда его схватили за руку у самых ворот. Шатен совсем забыл о своих друзьях, которые ждали всё это время его на морозе. Чонгук с Тэхёном сразу поняли, что разговор не принёс парню ничего хорошего. Тэ тут же обнял его, а Чон гневно раздул ноздри, явно намереваясь отправиться мстить в ту же секунду. Ким, предвидевший это, посмотрел на своего возлюбленного таким пронзительным и укоризненным взглядом, что тот стушевался, однако злость никуда спрятать не мог, и потому тяжело дышал и иногда матерился себе под нос. Юнги всё ещё не мог рыдать в голос, и ему приходилось держать себя в руках. Вернее, в руках его держал Тэ, а Мин попросту повис на нём. В таком положении они стояли недолго. Тэхён с Чонгуком уже изрядно замёрзли, да и состояние Мина не располагало к долгим прогулкам, и поэтому Ким осторожно повёл друга прочь от злополучного места. За ними неотрывно наблюдало две пары поникших и виноватых глаз. Чимин прислонился плечом к оконной раме, а Хосок уложил подбородок ему на плечо, расстроенно вздыхая и жалея, что не он сейчас обнимает Юнги. — И что мы будем делать теперь? — тихо спросил Чон, обнимая рыжеволосого за талию. — Ты сам знаешь, — глухо ответил Пак. — Не хочу тебя бросать, — тоскливо произнёс брюнет, потираясь носом о куртку парня. Чимин поджал губы и ничего не сказал.