Just friends

Несколько месяцев спустя. Этот город был… совсем другим, и в то же время так похож на Сеул. В сердце Южной Кореи, конечно, можно встретить иностранцев разных мастей: от растерянных русских до любопытных американцев, однако до сегодняшнего дня Юнги и не предполагал, что когда-нибудь увидит столько различных рас в одном месте. Казалось, что на улицах Бангкока собралась по меньшей мере половина всех жителей планеты. Не было ни одного свободного от людей участка. Поток из человеческих тел без конца сносил собой воздух, слышалась речь, совершенно непонятная для Мина с различными акцентами. Шатен вертел головой в разные стороны, как голодная сова, только что услышавшая мышь. Тёмная кожа, выгоревшие волосы, открытая одежда и, что удивляло больше всего, на лицах широкие улыбки. Практически каждый человек, проходивший мимо Юнги, улыбался ему так, словно они были лучшими друзьями, встретившимися после долгой разлуки. Кто-то постоянно друг в друга врезался из-за слишком плотной массы тел, но не было ни повышенных тонов, ни злобных оскалов, ни даже мелкой ругани. Уже у самого аэропорта вдоль улицы стояло множество ларьков, торговцев с тележками, некоторые продавцы просто расхаживали среди масс и ловко огибали особенно спешивших, держа в руках подносы с чем-то. Ароматы еды, бензина, пыли и чего-то не очень приятного говорили об этом городе больше, чем туристические путеводители и интернет-сайты. С первых секунд становилось ясно: ты попал в совершенно новый, ранее не виданный мир, в котором, однако, и для тебя место непременно найдётся. Взгляд поражало множество мотоциклов, странного вида автомобилей, похожих, скорее, на тележки, нежели на привычное сознанию средство транспорта. Автобусы были небольшими, и люди теснились внутри них, но никто не пытался никого вытолкнуть или занять чьё-то место, напротив, все специально прижимались друг к другу теснее, чтобы каждый смог влезть в общественный транспорт и проехать по этим узким дорожкам. Самое невероятное, что увидел Юнги — огромное количество однополых пар, которые совершенно не стеснялись никого вокруг. Даже в Сеуле, хоть и относились к геям более-менее терпимо, застать сцену целующихся парней или девушек было тяжело, а здесь тут и там подобные сцены были не только нормой, но и словно необходимой частью пейзажа. Юнги приходилось столько раз отводить взгляд в сторону, что он со счёта сбился. — Не жарко? — заботливо спросил Хосок, кладя ладонь на тёмную макушку парня. Мин помотал головой, хотя во рту ощущалась некоторая сухость, но юноша решил промолчать, чтобы не тратить лишнее время на поиск воды. Шатен был одет в белого цвета майку и короткие синие шорты. Как сказал ему Хосок, сейчас как раз закончился сезон дождей, и настало время сухой погоды, потому следует позаботиться о теле, и парни взяли с собой огромное количество косметических средств для увлажнения кожи. Чон шёл рядом с Мином, одетый также легко, держал его за руку и указывал ему дорогу к многоэтажному зданию высотой, наверное, метров 100. Сам шатен ранее в Бангкок не приезжал, в то время как Хосок бывал здесь раза два в месяц, и потому за эти полгода выучил дорогу от аэропорта до компании, в которой работает Чимин, наизусть. Чон удовлетворился безмолвным ответом своего парня и продолжил путь, искоса поглядывая на любопытный и настороженный взгляд Юнги. Он знал, что тот сейчас чувствует, и поэтому сжал его вспотевшую от жары ладонь чуть сильнее, стараясь поддержать юношу. Эти месяцы всем им дались очень тяжело. Они бродили по улицам столицы Таиланда ещё около получаса, когда Хосок остановился и свободной рукой показал в сторону высокого, современного и невероятно красивого здания. Солнечные лучи отскакивали от окон, как мячики, попадая в глаза и вынуждая щуриться от яркости. Мин прислонил ладошку к глазам, стараясь разглядеть массивное строение получше. — Он скоро должен выйти, можем подождать на лавочке, — сказал Чон, указательный палец направляя на небольшие скамейки, расположенные вдоль каменной тропы, ведущей прямо к дверям компании. Юнги кивнул, и парни направились к самой дальней скамье, которая была ближе остальных к входу в здание. Они устроились на ней, и солнце теперь светило им в макушки. Хосок достал мобильный телефон и принялся в нём что-то искать, прикрывая экран своим телом, чтобы лучше видеть, а Юнги нервно затряс ногой, отстукивая неровный ритм на асфальте под аккомпанемент его сердца. Он ужасно переживал из-за предстоящей встречи с рыжеволосым. Они не виделись уже почти год — с того самого разговора о расставании. После того, как Юнги принял для себя решение дать им ещё один шанс, он долго заново привыкал к присутствию Хосока рядом с собой. Чон съехал с общежития и начал снимать небольшую квартиру — всего две комнаты: спальня с узкой кроватью и маленькая гостинная; кухня, едва ли вмещающая двух человек; ванная без ванной, а с душевой кабиной, и отдельная комната с туалетом. Хосок не хотел переплачивать лишние деньги за комфорт, ведь тратил много средств на поездки к Чимину. Юнги с ним начал встречаться далеко не сразу. Первые месяцы они пытались наладить отношения заново. Гуляли, ходили в кино, иногда Мин оставался ночевать у Чона, и тогда брюнет спал на стареньком диване, так как шатену всё ещё было неловко и немного страшно находиться в одной кровати с Хосоком. Он не боялся, что тот сделает с ним что-то против его воли, но всё же… Юнги чувствовал, что пока не готов к подобной близости. Чон всячески старался искупить свою вину перед младшим, дарил ему небольшие подарки, ухаживал за ним, утешал и помогал с учёбой в свободное от работы время, а ещё… вопреки просьбам Пака молчать и забыть о нём, рассказывал Юнги о том, как рыжеволосый устроился на новом месте. Сам же Мин долгое время не решался общаться с Чимином лично. Когда Чон включал ему голосовые сообщения от старшего или показывал видео с ним, шатену было больно от звука его голоса, и одновременно с этим ему хотелось оказаться рядом с рыжеволосым. Эти противоречивые чувства убивали и истязали душу, и только разговоры с Хосоком хоть как-то помогали справиться с эмоциями. Тэхён в стороне тоже не оставался, хотя ему и не нравилось всё происходящее между ними тремя. Ким оставался верен себе и всё так продолжал поддерживать друга во всех его решениях, хотя и ощущал сильное беспокойство. Он окончательно переехал к Чонгуку, и они теперь уже вместе копили на собственную квартиру их мечты. Первый разговор с Чимином у Юнги состоялся только осенью, а точнее, 1 сентября. Мин помнит этот день очень хорошо. Он с Хосоком тогда пришёл в квартиру к Чонгуку и Тэхёну, чтобы отпраздновать день рождение боксёра. Ничего не предвещало беды, однако шатен, слишком быстро опьянев, внезапно стал очень злым. Юноша без всяких предупреждений вдруг стал ругаться на Пака, высказывать друзьям всё то, что у него накопилось в душе за эти месяцы беспокойства за старшего: обиду, ненависть, непонимание и сожаление. Он иногда переходил на крик, пугая не только Тэ с Гуком, но и Хосока, который раньше таким младшего никогда не видел. Все трое пытались его успокоить, пока в какой-то момент обессиленный и до ужаса расстроенный Юнги не разрыдался, умоляя Чона позвонить Паку и дать им поговорить хотя бы минуту. Брюнет, конечно же, сразу эту просьбу выполнил, и Юнги, забрав телефон старшего, закрылся в ванной и провёл там около двух часов, разговаривая с рыжеволосым. Чимин в первые минуты после звонка был шокирован состоянием младшего. Он постоянно спрашивал своего друга о том, как дела у Мина, как его самочувствие, жизнь и простил ли он их. Чон рассказывал обо всём, что хотел знать Пак, однако о последнем ничего конкретного не говорил, ведь и сам не знал точно. И первым, что услышал Чимин, когда ответил на внезапный звонок Хосока, было: — Ты просто подлый трусливый засранец, Пак Чимин! У Юнги заплетался язык, он плакал, тяжело дышал, шмыгал носом и от злости и разочарования говорил повышенным тоном. Пак сперва даже не нашёл, что сказать, только слушал чужую речь, чувствуя, как болезненно сжимается его сердце. — Постоянно обо мне у Хосока выспрашиваешь, а сам написать не пробовал даже! Хоть бы раз написал какое-нибудь сраное «Привет» или «Как дела?», но нет, от тебя ничего не дождёшься! Я не могу так больше, почему ты никак не исчезнешь из моей головы?! Рыжеволосый молчал, хотя очень сильно хотел сказать сейчас что-нибудь в своё оправдание, но Мин был таким злым, что Паком овладел страх. Он даже дыхание затаил, вслушиваясь в прерывающуюся рыданиями речь младшего. — Я давно уже тебя простил, придурок, почему ты до сих пор мне ничего не написал?! Почему ты только у Хосока всё спрашиваешь, почему ни разу не приехал ко мне, ты думаешь, что я должен за тобой бегать?! Ты меня бросил! Обманул и свалил из страны, а я ещё должен за тобой теперь ездить, чтобы ты, блять, хотя бы писать мне начал?! Чего ты молчишь?! — Я тебя люблю, Юнги, — всё, что смог сказать на это растерянный таким внезапным порывом парень. Юнги, услышав эти слова, издал громкий всхлип. — Тогда почему ты ничего не пишешь мне?! Не звонишь и даже ни разу не приехал ко мне?! — Кис, ты сам просил меня не связываться с тобой, пока не решишь, сможешь ли ты меня простить, — осторожно и тихо ответил рыжеволосый. — Помнишь? Юнги раскрыл рот, сделал судорожный вздох и почти прокричал в трубку: — Ты идиот! Ну и что, что сказал, мог бы хоть иногда писать! Сознание Мина было затуманенным, перед глазами всё плыло. Он выронил мобильный телефон и пополз к туалету. Открыв крышку, юноша изверг из себя всё, что съел за этот день. Чимин на том конце всё слышал, но вместо отвращения испытал беспокойство и тревогу. Пока шатен был занят, рыжеволосый, поставив их разговор на громкую связь, открыл диалог с Чонгуком и написал ему. Брюнет ответил быстро, сказав, что Юнги заперся в ванной и на стук в дверь никак не реагирует. Проламывать вход, честно говоря, боксёру не хотелось, и пока парни просто прислушивались к происходящему внутри и надеялись, что шатена скоро отпустит. Юнги после того, как из него вышло всё, что могло, и правда, полегчало. Он прислонился лбом к сиденью туалета, рукой медленно поводил по полу возле себя, ища мобильный, и, когда нашёл его, практически наугад поставил вызов на громкую связь. — Ты как, малыш? — заботливо спросил Пак. — Это ты виноват, — прохныкал уставший Мин, у которого, казалось, сейчас голова взорвётся. — Ты виноват. — Прости, кис, — виновато произнёс рыжеволосый. — Впусти парней, не сиди там один. — Не могу встать, — слезливо сказал Юнги. — Почему ты не здесь? Почему не со мной? — Малыш, — расстроенно отозвался Чимин. — Я бы очень хотел быть рядом с тобой сейчас. — Но тебя нет. — Киса, но там Хосок. — Но я хочу тебя! — выкрикнул расстроенный Юнги, а после замямлил: — То есть, вас обоих. — Юнги, если ты хочешь, мы обсудим всё, когда тебе будет легче, а сейчас тебе лучше отдохнуть. — Если ты сейчас сбросишь звонок, я тебя никогда не прощу, — со злостью выпалил Мин. — Я не буду отключаться, Юнги, — уверенно ответил на эту угрозу рыжеволосый. — Давай просто поговорим, ладно? Расскажи мне, что с тобой происходит. И с этого началось долгое, немного неловкое, но, на удивление шатена, весьма приятное общение, которого парню так не хватало. Они говорили очень долго, обсудили последние новости, что у кого происходило, кто и о чём думал, как каждый из них жил все эти месяцы. Юнги вышел из ванной уставший, с красными глазами, головной болью, тяжестью в животе и отвратительным ощущением, словно все внутренности перемешались между собой и встали не на свои места, а как попало. Мин практически вывалился из прохода, и его поймал ждущий возле двери Хосок, который внимательно слушал разговор своих мальчиков. По истечении полугода отношения между ними тремя почти вернулись в норму. Хосок с Юнги начали встречаться, Чон уговорил Мина переехать к нему на съёмную квартиру, аргументируя это тем, что так шатен сможет сэкономить деньги. Дизайнеру пришлось соврать родителям, что он теперь живёт с другом, и они будут платить за квартиру вместе. Хосок, конечно же, оплату с младшего отказался брать, и потому те деньги, что перечисляли Юнги его родители, постепенно копились на его счету, ожидая своего часа и этой самой поездки. Мин провёл языком по сухим губам и тут же пожалел об этом, так как жаркий воздух сразу вцепился во влагу, и парень чувствовал, как ветер проникает под тонкую кожу, и губы снова пересохли. Юноша раздражённо выдохнул, вытирая рот ладонью, и бросил взгляд в сторону. Он цеплялся глазами за гуляющие пары, спешащих куда-то по, несомненно, важным делам людей, по неторопливо блуждающим кошкам, которых на улице было как-то уж слишком много, и думал о том, какое выражение лица ему лучше при встрече с рыжеволосым? Какие слова сказать? Обнять или отстраниться, чтобы дать себе время? Юнги и сам не знал, чего именно хотел. То, что ему безумно не хватало старшего, было неоспоримым фактом. Он искал его на соседнем сиденье в кинотеатре, на стуле напротив в кафе, в ванной поутру и на другой стороне постели. Иногда, когда юноша просыпался раньше будильника и ощущал на себе чьи-то руки, сердце от радости начинало стучать так быстро, словно само хочет в этих руках оказаться и не отдавать всё удовольствие одной лишь талии или спине. Но, спустя несколько секунд, когда мозг окончательно избавлялся ото сна и понимал, что руки принадлежат вовсе не Чимину, сердце сжималось и начинало стенать в груди. Шатен любил Хосока. Очень сильно. И ему нравилось проводить с ним время, нравилось разговаривать, засыпать, обнимаясь, и по утрам тесниться в узкой ванной перед зеркалом, смывая с себя остатки ночи. Но это всё было словно… неполноценным. Всё равно что человек, живущий многие годы с обеими руками, внезапно лишился одной из них и теперь никак не может принять новую реальность. Сравнение, конечно, жестокое и какое-то дикое, но Мин ощущал себя именно так. Больно, иногда одиноко и очень обидно. В последствии вернувшиеся разговоры с Чимином заметно приободрили Юнги. Пак теперь писал каждый день и не по одному разу. Он рассказывал им обоим в общем чате обо всём, что с ним происходит и о чём он думает. Спрашивал постоянно об их делах и самочувствии, звонил по вечерам, и примерно недели три назад даже начал связываться с ними по видеосвязи. Шатен, честно говоря, ужасно испугался этого момента. Нет, он был рад видеть старшего даже таким способом, но… Чимин так изменился. На его лице появились веснушки, а щёки, напротив, исчезли, уступив место остро очерченным скулам. Волосы были по-прежнему ярко-рыжими, однако из-за футболки проглядывалась обтянутая кожей ключица. Мин ошарашенно взглянул на парня, и первым, что он произнёс, было: — Ты почему такой худой?! Пак рассмеялся, неловко поправляя одежду на себе, а Хосок поджал губы, недовольно пробубнив: — Я ему то же самое говорю всегда. — Ты не рассказывал мне об этом! — упрекающе выкрикнул Мин, обвиняющим взглядом глядя на Чона. Тот отвернулся, видимо, не желая ввязываться в ссору и искать себе оправдания, а Юнги вновь перевёл взгляд на Чимина. — Чтобы, когда я приеду, ты снова наел себе щёки, ясно?! Тон не терпел никаких возражений, и Пак смирено кивнул, приложив ладонь ко лбу на манер военного, принимающего приказ строго, но любимого начальника. Манера общения у Мина сильно изменилась после всего произошедшего. Он стал более резким и грубым, но оттого ещё честнее и прямолинейнее, и, на самом деле, обоим парням это нравилось. Пак не смог сдержать улыбку, услышав это желанное: «когда я приеду», и влюблённым, глуповатым взглядом рассматривал позабытое из-за времени лицо младшего. — Волнуешься? — вырвал из воспоминаний голос брюнета, который закончил писать сообщение Паку и убрал мобильный в карман шорт. Юнги ничего не ответил, только прижался плечом к чужому телу и вздохнул. Хосок понимающе улыбнулся, обнял юношу и погладил его по голове. Ожидание немного затягивалось. Они сидели уже, наверное, часа три, не меньше, хотя на самом деле прошло всего каких-то 15 минут. По сравнению с годом этот отрезок времени должен был казаться незаметным и незначительным, но ощущался так мучительно долго, что шатен несколько раз порывался вскочить с места и рвануть уже за старшим сам, чтобы отчитать его за медлительность. Однако, наконец, Чон зашевелился и отстранил от себя младшего, поднимаясь на ноги. Юнги немного сонно моргнул, сильно расслабившись из-за жары, и растерянно посмотрел на брюнета, на секунду забыв, кто он, где находится и по какой причине. Старший помог парню подняться и развернул его лицом к блестящему со всех сторон зданию. Мин поначалу ничего не мог разглядеть из-за этого проклятого блеска, и только привыкнув более-менее к слепящему свету и накрыв глаза ладонью, заметил идущего в их сторону юношу с огненной копной волос. Чимин не просто шёл, он почти бежал, перескакивая с одного места на другое с такой скоростью, словно ожидавшая его пара была просто миражом, который нужно было поймать, пока он не растворился в жарком воздухе. Пак подскочил к ним и резким движением прижал обоих к себе. Он тяжело дышал, Юнги скорее машинально приподнял одну руку и прикоснулся к чужой спине, ощущая липкую от пота тонкую ткань офисной рубашки. Но это мгновение продлилось совсем недолго. Рыжеволосый быстро отстранился и виновато посмотрел на Хосока. — Извините, я весь потный, просто так рад вас видеть. — Да мы тоже не сухие, — со смешком ответил Чон, вновь приобнимая друга и похлопывая его по плечу. Юнги оторопело смотрел на старшего. Часть его сознания не могла поверить в то, что он, правда, видит того, из-за кого мучился весь этот год. А другая часть вопила от радости, как кит, из-за встречи с человеком, которого любил всё это время. Чимин смущённо улыбнулся, и Мин, разглядывая его лицо, увидел плотный загар и множество веснушек на носу и скулах. Щёки, вроде бы, вернулись обратно, но парень не был в этом уверен. Шатен медленно поднял одну руку, прикоснулся пальцами к чужому лицу и… ущипнул старшего за щёку. — Юнги, ай, — зашипел Чимин, и звук его голоса вернул младшего в реальность. — Засранец! — выпалил Мин, хлопая ладонью по груди рыжеволосого со всей силы. Пак резко вздохнул от боли и неожиданности, Хосок в панике схватил Юнги за руку и опустил её вниз, крепко сжимая, а сам шатен смотрел на старшего полными слёз глазами. — Дурак! — вновь выкрикнул студент, и Чимин прижал его к себе. — Да. Трус и дурак, — шёпотом повторил Пак, чувствуя, как плечи сжимаются под тяжестью вины и сожалений. Квартира Чимина была… совсем не в его стиле. Маленькая, угрюмая, скучная — не соответствовала яркому, очаровательному и иногда раздражающему характеру рыжеволосого. Сероватые стены без каких-либо красок, коричневый пол, выполненный из досок, которые уже повидали много хозяев, старый, в некоторых местах потрёпанный диван чёрного цвета, на вид не кожаный, такой же старый шкаф для одежды, пара невысоких столиков, на которых были раскиданы личные вещи Чимина, а справа от входа располагался кухонный гарнитур, состоящий из тумбочки, плиты и холодильника, который Юнги в мыслях смело охарактеризовал как убогий. Светлые шторы на окне были распахнуты, но, даже когда Пак включил свет, а люстра была тоже древняя на вид, в квартире, если это помещение можно было так назвать, всё равно осталось темно. Рыжеволосый прошёл к дивану и поднял с него какие-то свои вещи, вроде бы что-то из одежды, по пути быстро проговаривая: — Знаю, квартира ужасна, но жить можно. — Это на тебе так экономят, что ли? — выгнав одну бровь вверх, спросил Юнги. Чимин хмыкнул, а Хосок издал смешок. Пак подошёл к шкафу и открыл его. Дверца опасливо заскрипела, и Мин всерьёз испугался, что она сейчас отвалиться. — Можно сказать и так. Её оплачивает компания, но я договариваюсь о переезде. Накопил денег на нормальную. Рыжеволосый засунул туда комом то, что поднял с дивана, и достал полотенце зелёного цвета. Он накинул его себе на плечи и повернулся к парням. Хосок в это время, чувствуя себя совершенно расслабленно, уже развалился на диване и положил себе на колени ноутбук друга, который Мин сперва и не разглядел. — Я быстро душ приму. — Давай, — отозвался Чон, открывая крышку ноута и нажимая на клавиатуре кнопки. Пак скрылся за дверью, скрытой от глаз Юнги шкафов, и через пару секунд по ту сторону раздался шум воды. Мин поджал губы. — Я думал, наша квартира ужасна. Хосок захохотал, активно пользуясь чужой техникой, а Юнги решил пройти на кухню, чтобы поискать воды. Он окинул взглядом небольшое убранство и не обнаружил ни чайника, ни кувшина. На плите стояла пустая кастрюля, а на тумбочке была открытая пачка сигарет. Мин взял её в руки и отбросил крышку. Внутри было 5 сигарет и красная зажигалка. — С каких пор он курит?! — возмущённо и ошарашенно завопил шатен, оборачиваясь на брюнета. Чон отнял взгляд от экрана и, заметив улики, раздражённо шикнул, бросив убийственный взгляд на дверь ванной. — Вот идиот. — Хосок! — требовательно выпалил Мин. Хосок вздохнул, почесал указательным пальцем нос и пожал плечами. — Я же говорил, ему было тяжело здесь поначалу, — осторожно начал юноша. — Вот и… Начал. А теперь бросить не может. Юнги вновь свёл губы в полосу, посмотрел на пачку с отравой в своей руке и с силой сжал ладонь. Он опустил взгляд вниз, нашёл мусорное ведро возле плиты и со всей присущей ему злостью выбросил сигареты вместе с зажигалкой в помойку. Мин покосился на Чона, а тот лишь усмехнулся и вновь вернул внимание ноутбуку. Несносные мальчишки. Совершенно нельзя оставить их одних, обязательно что-то натворят или во что-то ввяжутся. Юнги открыл холодильник и обнаружил в нём три бутылки с водой по 1,5 литра, несколько яиц в дверце, какой-то соус в бутылочке и упаковку с покупной едой. Мин взял её в руки, придирчиво осмотрел незнакомое название, которое было на другом языке, понюхал и вернул совсем не аппетитный приём пищи обратно. После он взял открытую бутылку, которая тоже имела надписи на иностранном языке, открутил крышку, принюхался, но никаких необычных запахов не обнаружил, потому сделал несколько больших глотков и понёс обнаруженную находку брюнету. Сев на диван возле парня, Юнги протянул ему воду, на что тот благодарно улыбнулся и также осушил половину бутылки, оставив на дне пару глотков. — Я тоже, когда узнал, чуть не убил его, — сказал Чон. — Но Мин ответил, что лучше курить, чем пить. — Не надо было уезжать, и выбора такого не было бы, — недовольно и грубо произнёс раздосадованный таким открытием шатен. — Котёнок, — нежно проворковал Чон, обнимая младшего одной рукой. — Теперь уже с этим ничего не сделать. — Что ты делаешь? — решив не нагнетать атмосферу, Юнги переключил своё внимание на экран ноутбука. Рыжеволосый вышел из душа спустя минут 15. С его волос ещё капала вода, а вместо одежды на нём было лишь полотенце, обмотанное на поясе. Юнги, услышав скрип двери, ожидал увидеть просто Пак Чимина, а увидел обнажённого, сильно похудевшего, но всё ещё невероятно красивого и загорелого Пак Чимина. Мин приоткрыл рот от неожиданности и удивления, рассматривая забытое тело, которое слабо поблёскивало из-за воды, в то время как Хосок радостно взвизгнул: — Ты так сразу нас соблазнить решил? — Одежду не взял, — спокойно ответил парень, поворачиваясь спиной к паре и снова открывая шкаф с мерзким скрипом. Он заметил восторженный и полный накатывающего желания взгляд шатена, и потому немного приободрился. Раз Юнги его всё ещё хочет, значит, точно не всё между ними потеряно. Юноша нашёл сменную одежду, стянул с себя полотенце, повесив его небрежным движением на дверцу гардероба, и стал натягивать нижнее бельё. Юнги не отводил глаза, бегло осматривая чужую спину и ягодицы, стараясь успеть рассмотреть всё, пока тело не скрылось за слоем одежды. — Юнги, не забывай дышать, — раздался на ухо шёпот, заставивший шатена вздрогнуть и поспешно опустить голову. Его щёки покраснели, и Чон похлопал младшего по спине, прекрасно понимая всё. — Куда пойдём? — весело спросил Хосок, захлопывая крышку ноутбука и откладывая его в сторону. — Если вы не против, я бы сходил перекусить сначала, — произнёс Чимин, натягивая белую майку. Мин поглядывал на старшего, на этот раз стараясь делать это незаметно, чтобы не смущаться сильно, и смутно припоминал, что уже видел где-то эту майку. Он встал с дивана вслед за Хосоком. — Давай, мы тоже с утра ничего не ели, — согласился с предложением Чон.