А мне и так по кайфу

Дома Дима выпытал из Артема (без пиздюлей не обошлось) информацию, из-за чего одноклассница плакала. Мужчина вошел в машину комнату, которая, пытаясь забыть о происшествии в лесу, скакала по комнате от песен группы «Гражданская оборона». Маша даже сперва не поняла, что к ней в комнату кто-то пришел, пока старший Романов не выключил магнитофон. -А теперь рассказывай, что у тебя там произошло?- серьезным голосом сказал он. Маша в мыслях материла Артема, за то, что тот ее сдал, и, сохраняя своё перманентно-спокойное лицо (хотя на душе было совсем не то), рассказала про школу и лес. -А вот про лес я был не в курсе! - удивленно, но уже злобно сказал Дима. -Бля-я-я, - представьте (или даже вспомните), как протягивает свое "Бля-я-я" современный человек, когда понимает, что забыл наушники дома. Вспомните ту боль и осознание беспомощности, с которой он протягивает своё "Бля-я-я". Маша сейчас сделала это не хуже. Ее жизнь - не просто пиздец, а сплошной пиздец в кубе. - Вот кто меня за язык-то тянул? - тихо произнесла девушка и невинно, как всегда, сделав кошачьи глазки продолжила: - Ну, Дима, я защищалась. Не дав девушке договорить, мужчина заговорил: - Защищалась? Защищалась?! Ты, блять, сука, так защищалась?! - начал кричать мужчина, девочка что-то хотела сказать, но Дима поднял ладонь, тем самым призывая ее к молчанию. - Ты понимаешь, что ты могла до самоубийства одноклассницу довести, блять. Тебе, ебать, мало 8 класса, когда из-за тебя девочка дома вены себе вскрыла?! Благодари Бога, что ее спасли, и она на тебя заяву не написала. Господи, чтобы подумали наши родители? Я ведь обещал папе с мамой, что о тебе позабочусь! - прекращая кричать, с беспокойством закончил мужчина, а Маша стояла грустная. Она знала, что Дима прав, знала, что поступила ужасно, но все равно пыталась себя оправдать. "Я не виновата! Я лишь пыталась защитить себя и Артёма!" - кричал голос в голове. Но Маша промолчала. Она не сказала брату, с чего все началось, не сказала, что чувствует себя виноватой. "А вдруг он подумает, что я слабая?" - дурацкая мысль, но Романова нашла в ней себя. Девушка тихо заговорила: -Да нихуя бы они не сказали. Я их даже не знаю, да и вряд ли бы они ходили за мной в школу. И к тому же еще, какого хера, Дима, должно меня ебать, что родители подумали, - Маша смотрела в окно, в лес, пытаясь спрятаться от внешнего мира и от своих слез. - Когда... - голос девушки хрипел, и было сложно же говорить.- Когда из-за их смерти меня чмырили с 1-4 класс, тебя не особо волновало, что они подумают, - Дима почувствовал укол совести. Нет, он заботился о девочке и пытался помочь ей справиться с этим недостойным поведением одноклассников, но достаточно ли он уделил этому внимания? - А потом в 8 классе не произошла эта ебала с венами! Как ты не можешь понять, да если бы она хотела, чтобы я не хуесосила ее, то могла бы просто подружиться, как это сделал все оставшиеся люди в классе. У меня даже друзей настоящих, кроме Темы, нет и не было никогда. А здесь снова пришлось завоевывать авторитет! Снова пришлось показывать себя такой, - после небольшого своего откровения, Романова повернулась на брата. - И да, Дима, я знаю, что ты меня ненавидишь меня, потому что я похожа на папу с мамой. БАХ! Получив тыльной стороной ладони по щеке, девушка упала, держась за больное место, и смотрела на брата снизу вверх. Тот же, глядя на сестру прищуренными глазами сказал: - Из 100% того, за что я тебя любил, что у тебя были с момента твоего рождения, осталось только 20%, и это только из-за того, что ты похожа на них. Остальное ты хорошенько за всю свою жизнь похерила. Сколько мы за тебя стояли горой, и вот, чем ты нам за это оплачиваешь, - с ноткой печали и презрения сказал мужчина. Он начал уходить и, приоткрыв дверь, мужчина продолжил: - Завтра на бале ты извинишься перед всеми. Поняла? - серьезным тоном сказал мужчина. Ответа не последовало, он подошел к ней взял за воротник, крикнул ей в лицо, - Ты. Меня. Поняла?! -Д. Д. Да...- чуть ли не плача, прошептала девочка. -Я не слышу! -крикнул еще раз Дима. -Да, я поняла, - уже не сдерживая слезы, проскулила девочка. Дима толкнул ее от себя, и Маша приземлилась попой на пол, больно ударившись копчиком. Дверь захлопнулась, а девочка побежала и плюхнулась на кровать, обнимая подушку, и зарыдала. Машу мучила совесть. Схватив подушку и прижав ее ко рту, девочка собрала все силы в кулак и закричала что было мочи. Несчастный предмет проглотил звук, но этого было недостаточно, и крик боли разнёсся по комнате, отражаясь от стен. Голова нестерпимо болела и воздуха не хватало. Маша медленно подошла к окну и открыла его, после сна на подоконник. Она смотрела в небо и думала, надеялась, что родители ее видят. Но от этой мысли ей стало стыдно за свое поведение. Девушка смотрела в небо и плакала. Она смотрела облака, что грозно нависали над землей, также как и Дима недавно над ней, смотрела, как беспорядочно летали птицы и думала, думала, думала. "Мама, папа, почему вы умерли? Почему я Диме не могу помочь? Неужели я настолько бесполезная? Мама, папа, не держите зла на Диму. Он никогда меня не бил, просто сейчас так пришлось сделать... И я очень вас люблю!" - плача, взывала к родителям Маша. Холодный ветер обдул девушку, но она обняла подушку, что уже нагрелась от ее тела. Зарывшись с носов нее, Маша представила теплые, нежные руки мамы, что гладили ее по голове, перебирая волосы. Так ведь мамы делают? Представила папу, что стоял рядом, улыбаясь, статный, внушающий спокойствие. Романова посмотрела в лес, густой и непроходимый, но одним своим видом внушающий и страх, и благоговение, и умиротворение. Она подумала про себя: "Я буду сильной, да. Но я буду стараться больше не разрушать людей. Я буду дружить. Я буду держать себя в руках!"- заверяла себя девочка. Проплакавшись, Маша поняла, что ей полегчало. Не было больше той злости, а лишь спокойствие на сердце. Значит, не врут, когда говорят, что слезы - это очищение души. Но на смену умиростворению пришла усталость, и, перейдя на кровать, девушка тут же отрубилась. В соседний комнате на кровати лежал Артем. Его губа была разбита, а 15 отметин из-за ремня краснели на спине. В ДОМЕ У ПЯТИФАНОВА Рома лежал на своей кровати и думал то о новеньких, то о том, как Маша его быстро раскусила, то о том, как он чуть не переступил через собственные принципы. "Романова, да кто ты, блять, такая, чтобы так говорить? Ладно, еще на ребят наехала, ладно в челюсть ударила, ладно вырубила, но ты про отца моего говорила! Но почему я хочу дать пизды, но в то же время хочу понять ее, объяснить себе, почему она так поступает? Я не ошибся, я видел боль в ее глазах, когда спросил про унижение. Я видел пустоту в них, когда она сидела на земле. Она знает не по наслышке, каково это, когда тебя гнобят. Но зачем, приехав сюда, она поступает также, как поступали с ней, почему не делает наоборот? К чему эта жестокость? А брат ее? С ним можно вести дела, по крайней мере, можно хотя бы договориться. Нормальный пацан, вменяемый. Да уж, семейка со странностями. Одна кулаками махает, другой - языком" С этими мыслями Рома и уснул.