Дверь напротив

      Омега не хотел даже думать о том, что возможно сейчас его бы уже отпустили и он смог вернуться домой, если бы не эта ошибка. Здравый смысл потихоньку покидал его в этом месте, не мог найти ответы, но всё ещё твердил: «Ты не виновен». Он не мог принять то, что это наказание справедливое, потому что всё, происходящее здесь, являлось незаконным. Но человека в маске волновало это?       Немного погодя слёзы высохли, в глазах осталась лишь пустота. Плечи и запястья болели от неудобной позы, поэтому периодически он ворочался, чтобы лечь нормально. Всё равно было больно. Хёнджин никого не ждал, ничего не загадывал, не считал. Просто лежал, пытался заснуть и принять случившееся.       Заснуть ему так и не удалось, а когда глаза начали слипаться, за дверью послышались шаги. Альфа не появлялся большое количество времени, но без ужина его решил не оставлять, заявился, как всегда, без стука. Хёнджин не хотел его видеть, не планировал с ним говорить, но мужчина не повёл себя строго и равнодушно, не показал свою злость. Наоборот, очень спокойно поставил поднос на пол и любопытно наклонил голову в бок, явно разглядывая таращащегося на него парня. Тот неожиданно для себя зашипел от боли, потому что руки затекли, и чуть испугался, когда к нему пододвинулись ближе.       Брюнет просто развязал ему руки — Хван смог сесть, и прямо сейчас у юноши появилась надежда попытать удачу, пока он не ушёл.       — Прости, что накричал, — говорил он вслед похитителю, застывшему в этот момент в дверном проёме. — Пойми, я очень хочу домой. Отпусти меня сегодня, пожалуйста. Я клянусь, что испугался тогда… просто испугался и не был готов к такому.       Речь блондина, казалось, начала действовать, потому что альфа не хлопнул дверью, а решил послушать раскаяния бедного омеги. Для него это была какая-то услада для ушей? Этого он тоже добивался?       — Я… всё сделаю, — Джин старался не слышать себя. — Я хочу, чтобы всё это закончилось как можно скорее.       Пауза была напряжённее некуда, но «гепард» так и не покинул его, а значит шанс ещё был. Он только взглянул на серебристые часы, а затем ушёл, и к Хёнджину почти вернулась безнадёжность. Парень принялся за еду, но вот его посетили снова и вновь достали телефон.       «Ешь быстрее».       Это означало — да, тому самому шансу дали волю. Вдохновлённый скорой свободой, Джин ускорился настолько, насколько смог, не давясь едой, но попутно рождая в себе страх и волнение перед тем, что его ждало. Он ведь не знал, к чему готовиться.       Трапеза подошла к концу, и на глазах была привычная чёрная лента, хотя он понимал, что его вели туда же, где он был этим утром. Сердце не понимало, отчего билось, готовилось перетерпеть всё, что мог сделать сильный альфа с таким беспомощным омегой.       Брюнет снял повязку, и перед Хваном была та же комната со знакомым стулом, но теперь мужчина стоял рядом, а на стуле лежал его телефон, где он уже включил какую-то знакомую мелодию на пианино. Спокойная музыка без слов слегка привела его в чувства, а сам парень понял, что его уже держали за руки, переплетая пальцы, и безмолвно велели качаться из стороны в сторону. Это не было похоже на вальс и не похоже на псевдо-вальс пожилых супруг, но это вполне можно было назвать танцем.       Всю мелодию они танцевали, омегу даже кружили вокруг своей оси, отчего подол юбки немного разлетался, но не об этом Хёнджин сейчас думал.       Ему нужен был всего лишь обычный совместный танец? И это всё? Что ещё он задумал? Ослабить его бдительность и воспользоваться ситуацией? Руки омеги холодели несмотря на то, что он держался за мужчину, а глаза метались между желанием поближе и получше рассмотреть его лицо, спрятанное под маской, и инстинктом самосохранения — лучше не надо. Единственное, что он мог понять и сообразить — чёрный не являлся его настоящим цветом, потому что лежал на волосах пятнами, а это значило, что он пользовался каким-то спреем, смывающимся с первого же раза. Даже цвет волос невозможно было вычислить. Музыка тем временем подошла к концу, и блондин выдохнул. Из рук его выпустили и решили снова что-то сообщить.       — Всё, что мне было нужно. Спасибо, — дрожащим голосом прочёл Хван, не веря в происходящее. Три минуты. Ему нужны были именно вот эти три минуты — всё, что они не сделали после его танцевального соло. Он смотрел на него с каким-то непониманием в глазах, смешанным с гневом и жаждой спросить единственное: «Зачем?». Слова так и не вылетели из уст, он сдержался, а затем дочитал. — А теперь прости?..       Последнее прочитать вслух оказалось проблематично, потому что в шею вошла тонкая игла, и блондин побоялся пошевелиться. Препарат медленно вводился, и Джин, как обречённый козлик, замер, позволяя всему этому случиться. Далее тёмные пятна на пластиковой маске множились, сливались в одно, и чёрного цвета вокруг становилось больше, он заполонил абсолютно всё. Ноги не удержали, и дрожащее тело просто рухнуло альфе в руки.

*

      Шум дороги и холод улицы — первое, что ощутил Хёнджин, проснувшись. Да, он не знал, где находился, но это было в сотню раз лучше, чем тихий подвал с мягким матрасом. Фонарей здесь было мало, как и камер, собственно, что говорило о неблагоприятном районе где-то на окраине города, и он всё ещё не был ему знаком. Автобусная остановка, где омега очнулся, давно не собирала людей, потому что ночь стояла глубочайшая.       Ему не соврали, он был свободен. Был ли это гигантский сон под веществами, случайно попавшими к нему неведомым образом, или всё взаправду — неважно, сейчас было неважно. Настроение снова скакало, счастье переполняло, в то время как обида тихо констатировала факт: его похитили, напугали, заставили унижаться, а потом просто бросили.       Хёнджин тихо всхлипывал, больше кутаясь в лёгкую куртку, сидя на скамье, и смотрел на то, как мимо по пустующей дороге пролетали автомобили, совершенно не замечая тёмную неприметную остановку, никак не освещаемую фонарём. В кармане куртки вдруг нашёлся выключенный смартфон, и Хван думал, что он разрядился, но после включения заряд показал сто процентов. Время около трёх ночи.       У него не осталось сил с сарказмом подумать о заботе похитителя — хотелось домой, очень хотелось. В тёплый душ, мягкую постель… Но сначала проверить свою орхидею, которая, наверное, так скучала без него. Интересно, Минхо ухаживал за ней, пока его не было?       Минхо. Он хотел к Минхо, в его объятья, к его плечу и фильмам, которые они любили смотреть у него дома.       — Хёнджин? Это ты?! — в голосе Ли было столько жизни и надежды. Он точно искал, точно переживал о нём.       Хёнджин не хотел говорить, хотел просто слушать обычную человеческую речь, другие голоса, помимо своего. Всего три дня, а он почти с ума сошёл. До чего же слабый…       — Джин, скажи что-нибудь! Ты в порядке? Где ты? Не плачь, всё будет хорошо. Скажи мне, где ты.       — Забери меня отсюда…       Игнорируя некоторые правила дорожного движения, бета смог прилететь к назначенным координатам очень скоро и забрать его. Хван почти не говорил, просился домой, и Минхо решил, что лучшим решением было ехать домой и всё разузнать там. На Хёнджине не было лица, совершенно другая одежда, в которой он его ни разу не видел, а поведение больше не выдавало прошлого его.       — Телефон не отвечал три дня. Что с тобой случилось?       Бета привёл его в свою квартиру и попытался разговорить младшего, но тот периодически будто улетал куда-то за пределы здания, плохо соображая. Твердил об одном — хотел спать. И немного есть.       Хёнджин был настолько обессилен морально, что почти не сопротивлялся, когда с него снимали куртку. Минхо осторожно осмотрел его везде на наличие следов насилия, но тело на первый взгляд показалось чистым, а вот на запястьях виднелись красные полосы.       — Чёрт возьми, так и знал… — бурчал старший, наспех накидывая на него свою кофту и куртку. — Поедем в участок, я им уже звонил.       Омега вернулся в себя и непонимающе посмотрел, почти жалобно.       Не надо, потом, это подождёт, он не хочет. Пожалуйста.       — Зачем? Что ты делаешь?       — В твоей квартире кто-то вскрыл замки. Ты числишься пропавшим уже третьи сутки, и я думал, что уже тебя не увижу, — Минхо держал его за плечи и смотрел в глаза, пытаясь передать своё тепло и спокойствие. Он видел и чувствовал, насколько Хван был потерян, как ему было плохо. Ли обнимал и повторял, что всё будет хорошо. — Пойдём в полицию. Это нужно сделать сейчас.       — Хо, перестань…       — Джин, нам нужно это сделать. Нам вместе. Всё хорошо, я буду рядом, с тобой. Просто потерпи немного, знаю, что это сложно. Ладно?       И Хёнджин подчинился. Он старался для него и самого себя быть более вовлечённым во всё это, внушал, что это происходило именно с ним, что это реально. Что его реально держали в подвале какого-то дома, а потом отпустили. Поверят ли ему вообще?       Полицейские были весьма серьёзными во время его рассказа, в этом участвовал даже начальник участка, ведь дело было серьёзным. Убийство, похищение. Это вполне могло быть связано. У них было совсем немного: заживающая ранка от иглы в шее, следы от верёвок и металлического браслета на щиколотке. Была локация, где Минхо его подобрал, взломанные замки квартиры. Рассказ омеги, который дал только примерное описание преступника. Да, ему поверили, но этого было чертовски мало.       Полиция порекомендовала омеге не ходить по безлюдным улицам одному и желательно жить с кем-нибудь какое-то время, приступила к расследованию, но ничего не обещала, и Хван безоговорочно принял предложение Минхо съехаться, пока всё это не уляжется.

*

      Минхо поднимал тему насчёт психотерапии, уточнял, правду ли он рассказал. Может, было что-то, что омега до сих пор утаивал, но врач ничего не подтвердил — это успокаивало. Несколько дней Джин восстанавливался после пережитого, принимая таблетки, и спустя недели это действительно помогло. Окружение на это сильно повлияло и с хорошей стороны: друзья, коллеги, родители. Почти вся заслуга принадлежала бете, его другу, который оставался рядом, потому что обещал.       И за все эти недели стадия дела о его похищении никак не изменилась, но изменилось другое: Хёнджин начал понимать, кто его окружал всё это время, кто защищал. Сколько же всего он упустил, постоянно смотрел мимо, не видел самого главного. Сосед, живущий за дверью напротив, его лучший садовник, классный, общительный и интересный парень, готовый ради него на всё, лишь бы омега был счастлив. И что его останавливало признаться самому себе в зарождающихся чувствах к другу? Глупый стереотип, по которому он жил с самого детства? Неужели можно было принять тот факт, что он ему нравился не просто как друг?       — Открывай, — улыбчиво произнёс бета, садясь рядом с Хваном на диванчик. Хёнджин уже по шуршанию пакета понял, что за сюрприз его ждал. Убрал с лица ладони.       Куча вкусной еды из его любимого ресторанчика, сладости в придачу, так ещё и пакетик с кислыми мармеладными ленточками в виде радуги. Сегодня у них опять был запланирован вечер кино, и все эти вкусности Минхо таскал лично, потому что все доступные доставщики в этот выходной были заняты. Джин обнял его и вдруг не удержался — поцеловал в щёку.       — Джин, я же всего лишь принёс нам поесть, — смеялся старший. — Не слишком ли это большая награда?       В глазах Хёнджина было больше уверенности, чем он сам предполагал. Омега целовал ещё и ещё, в разные места, пока не случился более чувственный, спокойный и нежный поцелуй в губы. Ли посмотрел на него через приоткрытые веки с неверием, заправил выпавшую прядь за ухо, затаил дыхание.       — Это не награда за еду, — объяснил Хван тихо и чуть виновато. — Это искренние извинения за такое длительное ожидание, — ожидание чуда?       Минхо ответил на ещё один такой поцелуй и как по наитию обхватил омегу за талию, пока тот усаживался на его бёдрах. Сердца у обоих колотились, как при панической атаке. Больше всего сейчас волновался Джин: то ли он понял и правильно ли поступил?       — Джин, ты…       — Я должен был давно разобрать, что именно ты ко мне чувствуешь, и понять ещё и себя. Прости, что так долго не мог ответить взаимностью, если это можно назвать…       — Хёнджин, тебе не нужно извиняться. Я люблю тебя и любил бы всегда, кого бы ты не выбрал. И я счастлив, что ты выбрал меня, это правда здорово.       — То есть, ты, правда?..       — Правда.       — Я… люблю тебя, — повторил Хван между поцелуями, чуть не плача, — люблю тебя.       Пакет стащили на пол, освобождая место на диване, где они сидели, не отлипая друг от друга. Рыжеволосый спустился к шее, чуть прикусил мочку уха и погладил талию. Признания в чувствах окрыляли, и омега чувствовал, как летел, но, на самом деле, его подхватили под ягодицы, предупреждая шёпотом держаться, и понесли в спальню к просторной кровати.       Фонарь на улице проникал в тёмную комнату через не зашторенное окно, голубоватый свет от него местами попадал на простыни и оголённый живот младшего. Бета прошёлся по нему влажными губами, вдохнул запах кожи, почти ощущал притягательный феромон, который ощущать не был способен. С парня полностью стянули свитшот, из-за чего отросшие волосы распластались по простыне, и выглядел Хван просто великолепно.       — Малыш… я могу называть тебя так?       Омега в ответ кивнул и простонал в поцелуй, потому что тело начинало приятно подрагивать в предвкушении. Голое тело старшего крепкое, а руки его будто везде, со всех сторон, и, окружённый любовью и лаской, прятаться от него он не был намерен.       Хван никогда не представлял Минхо в постели, в сексуальном плане, не представлял размер его члена, поэтому в мыслях не было никакого удивления, просто желание. Бета добрался до него, словно ребёнок до сладости, умирающее животное в пустыне до воды, потому что его прикосновения и голод ничем другим нельзя было описать. Не переставая целовать и лизать солоноватую кожу на груди и шее, он весьма требовательно, но аккуратно раздвинул его ноги и огладил бёдра ладонями. Снова беспокойно затормозил.       — Ты точно в порядке? Он тебя…       — Он едва меня тронул, всё нормально. Правда. Давай не будем об этом сейчас.       Ли согласился и попросил прощения за воспоминания. Джин приоткрыл губы и простонал на вдохе, когда в него толкнулись два пальца. От прикосновений и поцелуев он уже был мокрый, и скольжение внутри ощущалось безмерно хорошо. Всё, что ему оставалось делать — это концентрировать своё внимание на ощущениях, специально забываясь. Им следовало сначала напиться, точно следовало.       Лучший друг-бета, занимающийся с ним сексом — нонсенс для его собственного мира, приводящий к большой трещине, через которую он смог попасть в настоящий рай. Он так быстро влюбился в него, так быстро открылся, а всего лишь надо было пойти навстречу.       Хёнджин прогнулся в пояснице, уворачиваясь от ловких пальцев, смотрел на себя ниже пояса, покрываясь румянцем. С другими ему никогда не было так стыдно, как с родными человеком, и в этом была своя красота: губы беты на розовых щеках ощущались такими прохладными, мокрые волосы путались, а колени так и норовили соединиться.       — Я хочу больше, — шептал Хван, сообщая о своей готовности и нетерпении, на что Минхо улыбнулся и согнул его ногу в колене. Навис, пристроился ближе, горячо выдохнул, входя наполовину.       Они быстро вошли во вкус, не деля пополам, а удваивая своё удовольствие, растущее с каждым толчком. Губы омеги всё сильнее розовели — могли запросто переплюнуть в красоте его любимую орхидею, а ключицы в некоторых местах покрывались красными пятнами. Минхо не удержался и оставил укус на плече, прекрасно понимая, что он заживёт, как и всё остальное.       Ли не собирался отчаиваться. Положение беты, встречающегося с омегой, будет требовать своего, своих трудов, моральных сил и убеждений окружения в том, что Хёнджин его, и это нормально, правильно. И сейчас, когда блондин стонал под ним в его же постели, эти силы росли.       Хёнджин кончил от руки на своём члене и чувствовал, как в него входили особенно глубоко. Ли сделал ещё несколько движений и задержался внутри, чтобы излиться прямо туда, устроившись на боку. Они лежали так какое-то время, чтобы отдышаться и прийти в себя, а затем старший вытянул Джина из глубокой дрёмы и позвал в душ.       Расслабленные и уставшие, они ещё долго стояли под душем. Минхо обнимал его за талию, а Хёнджин старался не заснуть раньше времени, отвлекаясь на поцелуи. Он улыбался счастливо, впервые за эти сложные недели.

*

      Утренние потёмки заполонили город и пробрались в окно их спальни. Казалось, что время замерло в ту ночь, но нет — рассвет уже наступал. Минхо разлепил веки и быстро привык к свету, его сразу встретило умиротворённое спящее лицо Хвана. Он долго любовался им, получше кутал в одеяло и всё никак не решался дотронуться до волос. Осветлённые пряди всегда легче, чуть жёстче, но гладить их не менее приятно.       — Малыш…       Осталось без ответа. Время ранее, сегодня выходной, поэтому омега крепко спал, будучи где-то глубоко в своих сновидениях и всё же слыша, как его звали, дёргая уголком рта, подавая некий знак.       Найдя на тумбочке свой телефон, Ли повозился в нём немного, а затем встал, чтобы одеться и умыться. Солнце поднялось быстро, пока он чистил зубы и бесшумно бродил по квартире, стараясь не разбудить младшего, а затем и вовсе вышел на открытый балкон. Вдохнув свежего воздуха, он облокотился спиной на ограждение и запрокинул вверх голову. Грудная клетка наполнилась абсолютным счастьем и удовлетворением, что знаменовало счастливый конец. Вот, что значит — всё. Конец этим разборкам, неопределённости, витавшей между ними, попыткам разуть глаза. Стоило же подтолкнуть разок.       Телефон в кармане коротко завибрировал, оповещая об смс, и бета, прочитав его содержимое, спустился к подъезду, неспеша прошёл к только что припаркованной кие и на всякий случай взглянул на свой балкон, неподалёку от которого стоял.       — Давно не виделись, — поприветствовал Минхо своего знакомого, выходящего из неприметного авто. — Ты всё это время не отвечал.       — Всегда страхуюсь, ты же знаешь.       Альфа примерно его роста сунул руки в карман зелёной худи, закрывающей всю его мускулатуру. Светло-коричневые вьющиеся волосы слегка распушились небрежным облачком из-за ветра. Было весьма необычно для азиатской внешности. Его звали Чан, и сейчас он слегка улыбался, хотя в глазах проглядывала серьёзность.       — Дело объявили глухарём, вот я и всплываю потихоньку, — продолжил он, разглядывая свои ногти.       — Осторожности тебе не занимать. Почему три дня? Двух или одного было бы достаточно. Я думал, что его придётся серьёзно лечить после такого…       — Спокойно, всё было нормально. Я знал, что делаю, — Чан наклонил голову вбок, выбрасывая взглядом пассивную агрессию и купируя возражения беты. — Он слушался до определённого момента, но всё-таки уговорил отпустить его раньше.       — Если бы задержал, тебе бы точно не поздоровилось. Но… это сработало, — Минхо снова взглянул в сторону балкона, и Чан приподнял удивлённо брови.       — Впервые вижу, как подобное вообще срабатывает. Но с тебя обещанная плата, — прищурился альфа, и рыжеволосый достал из кармана кофты маленький ключик от ячейки в банке. Чан доверял ему, зная, что там лежала необходимая сумма, потому что не раз предоставлял этому человеку свои «незначительные» услуги. Пора было расходиться, но Чан посоветовал напоследок. — Лучше не показывай ему, какие кнопочки тыкаешь в своём ноутбуке.       — Уж постараюсь.       — А «познакомить» нас не хочешь?       — В другой раз.       Провожая взглядом автомобиль, Минхо не покидала мысль о том, что сделанные махинации больше походили на настоящую покупку его любимого Джина, но чем больше он вспоминал их совместные посиделки и искрящиеся глаза младшего, тем спокойнее ему становилось.       Это пройдёт. Они обязательно заживут лучше прежнего.