Пленённые самоцветы

      Дождливый сезон в Токио начался слишком рано, а потому голова Охико разболелась слишком сильно еще по пути в магазин, куда ее повез Хайтани за одеждой. Мучаясь от боли, Такаяма схватила первый попавшийся спортивный костюм и понесла его к кассе, даже не примерив. Ран под возмущенные реплики девушки молча оплатил покупку и повел ее за обувью. Выбор пал на черные кожаные кеды, чему Хайтани, казалось, совсем не удивился.       Черный костюм, черные кеды, темные волосы и яркие зеленые глаза — Охико выглядела словно ведьма, но взгляд ее был кристально чистым и ясным, что делало ее больше похожей на магическую кошку. Каждое ее движение — будто отточенный танцевальный элемент, плавный и изящный, а каждая эмоция — тщательно подобранный аккомпанемент.       Хайтани рядом с ней — точно дьявол, величественно возвышающийся над фигурой девушки. На его лице — омут власти и самопревозношения. Каждый шаг — словно шаг хищника, приближающегося к жертве. В суровых аметистах — бездна превосходства. Его сущность излучала такую сильную энергию, что у Охико сводило скулы от осознания его присутствия рядом, а тело покрывалось мурашками.       Ран шел справа от Такаямы, увлеченно переписываясь с кем-то по телефону, но ей казалось, будто он был везде — позади, слева, спереди, внутри, в каждой клеточке ее хрупкого тела. Охико не понимала, чем вызваны такие мысли, списывая все на страх перед этим человеком. Но страх всегда останавливал людей, так почему Охико следует за ним? Ответы отвергались то ли разумом, то ли самой Охико, но идеи так и не пришли в голову.       Наконец выйдя на улицу, Такаяма глубоко вздохнула — воздух в торговом центре казался до того спертым, что легкие ломило, а недостаток кислорода вызывал легкое головокружение. Быстро передвигающаяся толпа людей и нескончаемый поток машин вызывали тревожность, а собственные мысли давно перекрыли уличный шум, превращая все в безмолвную размытую картинку.       — Ты меня вообще слушаешь? — Охико проморгалась и кивнула наугад. Кажется, она пропустила последние несколько реплик своего собеседника, слишком сильно погрузившись в раздумья.       — Ясно, — Ран остановился, разворачиваясь телом к Охико, — о чем задумалась?       — Не задавайся, — Охико замахала руками перед лицом, — просто в голове все не укладывается, — ей уже было стыдно говорить, что она боится, раз уж она сама решила глубже погрузиться во всю ситуацию.       Ран знал — пока она его остерегается, у него ничего не выйдет. Но Майки уже требовал действовать решительнее, а потому Хайтани осмелился на отчаянный шаг — если Охико не знает, что ей делать с полученной информацией, он сам покажет ей пути разрешения, наглядно продемонстрировав важность принятия решений. В планах Манджиро — поставить Охико на свою сторону, получив объект манипуляций ее отцом, в планах Рана — заполучить Охико, как самый ценный трофей.       Пейзаж места, куда Охико привез Ран, отталкивал — серое тусклое здание, заброшенное после постройки второго этажа; торчащая из-под земли арматура, похожая на расставленные ловушки; кровавые следы, ведущие от дома к лесу красной дорожкой; три припаркованных больших машины и несколько людей в форме. От этого вида начало подташнивать, а головная боль усилилась в разы.       Пока Такаяма изучала обстановку, Хайтани набросил на себя форменный плащ и подошел к девушке со спины.       — Ну как тебе? — с ноткой иронии спросил тот практически у самого уха Охико.       — Мрачно, — она сглотнула, — зачем ты меня сюда привез? — сценарии, где ее убивают на заброшенной стройке, часто снились по ночам, отчего сейчас Охико совсем потеряла контроль над разумом, начав трястись.       — Хочу помочь тебе определиться, — Хайтани склонился, приблизившись к лицу Охико, — чего ты на самом деле хочешь.       — Мне страшно, — честно призналась Охико, на что Ран звонко рассмеялся, запрокинув голову.       — Куколка, если ты не можешь распоряжаться своей жизнью, — Охико расширила глаза от удивления и посмотрела в хищные аметисты, — тогда придется распоряжаться чужими.       Такаяма встрепенулась. Конечно. Если жизнь, сущность, разум человека связаны с криминалом, то и методы помощи у него будут соответствующие. Сделав пару неуверенных шагов назад, она уткнулась в машину. Помотав головой в неверии, она уставилась на Рана. Он же непроницаемым взглядом наблюдал за каждым ее движением. Увидев в глазах девушки приближающуюся панику, Хайтани подошел ближе, положив руки ей на плечи.       — Не бойся, я от тебя ни на шаг не отойду, — Охико недоверчиво подняла взгляд, пока Ран гипнотизировал ее своими глазами, — тебя никто не тронет, я тебе обещаю.       Ран чуть сильнее сжал руки девушки в успокаивающем жесте и почти нежно посмотрел на нее, отчего Охико стало спокойнее. Она не понимала, почему его слова успокаивают и внушают доверие, она не должна ему верить, но поступить по-другому не могла.       Шагая точно в след Рана, Такаяма всматривалась в одну точку. Заметив это, Хайтани практически невесомо взял ее за руку и повел за собой более уверенно. Он не представлял, чем может обернуться сегодняшний эксперимент, а поэтому его волнение смешивалось со страхом и безумным азартом, что разливались в крови бешеным наслаждением, заставляя сердце биться чаще в предвкушении.       Неуверенно ступив за порог обветшалого здания, Охико скривилась в лице — запах точно соответствовал интерьеру помещения, источая невыносимое зловоние. Рукой зажав нос, Охико проследовала дальше.       Тусклые попеременно мерцающие лампы неярко освещали большую комнату, из которой доносились нечеловеческие вопли. Подойдя ближе, Ран оставил девушку позади себя, а сам заглянул в дверной проем, махнув кому-то рукой — вопли прекратились, а из темноты показался силуэт.       Широкая мужская фигура в белом, испачканном кровью, халате медленно приближалась к паре, пока Охико, насколько это возможно, пряталась за спину Хайтани.       — Ран, какими судьбами? — мужчина средних лет снял перчатку и протянул ладонь для рукопожатия.       — На экскурсию кое-кого привел, а заодно и узнать, как там наши, — Ран пожал руку своего знакомого, пока тот с интересом пытался разглядеть спутницу Хайтани, — Охико, знакомься, — Ран вывел девушку из-за спины, — это Даичи Хирано, наш доктор, — Охико несмело поклонилась, боясь пересечься взглядами с этим мужчиной.       — А это Охико, моя куколка, — грузный мужчина по-доброму рассмеялся, а Такаяму передернуло от такого представления, и она молча ударила локтем Хайтани в бок. Больно ему от этого не стало, но удовольствие от не ушедшей от ее слуха шалости тепло разлилось по телу.       — Ну привет, куколка, — Даичи похлопал ее по плечу в знак приветствия, — но мне нечего вам показывать, у меня тут все грустно, кроваво и печально, — с наигранной грустью произнес мужчина.       — Отлично, как раз это и нужно, — Ран улыбнулся, — не расскажешь, что произошло ночью?       — Рассвет напал на ребят на нашей территории, — Хирано опустил глаза, — многие пострадали, некоторые — погибли, — при упоминании смертей сердце Охико екнуло, а дыхание перехватило. Что еще за Рассвет? Что еще за территории?       — Все тут? — Ран взглядом указал на огромное помещение позади Даичи.       — Да, — мужчина вздохнул, — в больнице им сейчас будет опасно.       — Что с Какуче и Санзу? — Ран сжал губы, а Охико, услышав имя друга, внимательно уставилась на доктора, посильнее ухватившись за своего спутника.       — Санзу как обычно отделался легким испугом, — Хирано усмехнулся, — надо же, в золотой рубашке родился сволочь, — увидев выжидающие лица, Даичи потускнел, — а вот Какуче…       — Ну, что с ним? — не выдержала Охико. Какуче был ее близким другом, хоть знакомы они были совсем недавно, — Извините, — Такаяма сразу осеклась, коря себя за нетерпеливость.       — Ему досталось побольше, — мужчина отвел взгляд за спину, — глава Рассвета лично наградил его сильным ударом по голове. Он практически сразу вырубился, — Даичи потер затылок правой рукой, задумавшись о чем-то.       — Кто это сделал? Кто из них? — ярость Рана закипала, а сам он стал наощупь тверже камня, отчего Охико стало не по себе.       — Ясу Такаяма, — мир Охико окончательно разрушен. Ее отец чуть не убил ее друга. Нет, не так. Ее отец — глава преступной организации — чуть не убил ее друга. Ран испуганно глянул на девушку, чье лицо побледнело и больше походило на лицо фарфоровой куклы, только более тусклое и мрачное.       — Охико, — Ран потряс ее за плечи, — Охико, спокойно, — он схватил ее за щеки руками, — ты и так это знала, нечего сейчас паниковать, — он пытался говорить это твердо и уверенно, но голос предательски срывался от страха за девушку. «Да что со мной?» — Ран не мог понять своих эмоций. Не мог понять — не мог контролировать, отчего паника подкрадывалась и к нему. Решив, что сейчас важнее всего — спасти Охико от истерики, он хлестко ударил ту по щеке, несильно, но ощутимо.       Взгляд Охико принял более осознанный вид, прикованный к бегающим зрачкам Хайтани. Девушка пыталась найти ответы в глазах напротив, но в них читалось только сожаление и незнание. Мысли не поступали в голову, вопросов не было. Было одно — ее отец — убийца.       Даичи, нахмурившись, подошел к паре, пытаясь выяснить, что произошло.       — Ясу — ее отец, — ровным тоном произнес Ран, а Даичи невольно раскрыл рот от удивления. Тут же изменившись в лице, он яростно крикнул:       — Тогда какого черта ты привел ее сюда? Из-за ее отца пострадали наши люди, — он остановился на мгновение и продолжил, — из-за ее отца погибли наши друзья, — слезы выступили на глазах мужчины, а ярость быстро переросла в скорбь. Было больно видеть перед собой продолжение человека, разрушившего судьбы близких людей.       — Она к этому не причастна, — твердо заявил Ран, — не видишь? Она сама не знала, — Ран беспокойно глядел то на Даичи, то на Охико, пытаясь оценить обстановку. В душе он ликовал — не думал, что старик Хирано так хорошо сыграет свою роль в его спектакле. Люди действительно пострадали от рук Рассвета, но такая бурная реакция Даичи точно должна была найти отклик в душе Такаямы младшей. И ее отец как ни кстати отличился, одарив Какуче парой гематом.       — Прости, куколка, — Ран нежно поглаживал Охико по голове, пока та не веря смотрела в одну точку, — ну, все будет хорошо.       Внезапно Охико подорвалась с места, грубо скинув с себя руки Хайтани.       — Ты знал? — он удивленно уставился на Такаяму, — Ты для этого меня сюда привел? На стойкость проверить? Или окончательно добить? — Охико не сдерживалась, она кричала так громко, будто пыталась достучаться не до него, а до собственного сознания. Ран стоял молча, не моргая и не двигаясь. Когда оцепенение спало, он тут же двинулся в ее сторону — кому вообще позволено орать на Короля Роппонги?       Подойдя к девушке вплотную, он резко взмахнул рукой и закрыл той рот, второй придерживая за шею. Смотря прямо в изумрудное пламя, сжигающее его изнутри, он произнес:       — Я не знал.       — Ты врешь, — еле разборчиво прокричала Охико сквозь прижатую к ней руку.       — Куколка, я хоть раз тебе врал? — молчание, — Не кажется ли тебе, что ты срываешься не на того? — снова молчание, — Ты с самого начала знала, кто я такой, потому что я и не скрывал, а теперь ты из-за этого злишься?       Попытки Охико вырваться были остановлены, а сама она прекратила пытаться. Глупо уставившись на Рана, она пыталась понять, к чему он клонит. Увидев смирение в глазах девушки, он продолжил:       — По-моему тот человек, на которого ты должна злиться, делит с тобой фамилию, — хищный блеск в глазах Хайтани заставил Охико напрячься. Она действительно не должна была злиться на него — он один из немногих, кто всегда говорил ей правду, какой бы она ни была, и никогда никем не притворялся. Мгновенно покраснев от нелепости ситуации, Охико вырвалась из ослабленной хватки Рана и попыталась прикрыть лицо волосами.       — Извини, — Хайтани был доволен. В очередной раз показал свое превосходство. Только вот отчего-то на душе снова это гадкое чувство сожаления.       — Пойдешь до Какуче? — Охико несмело кивнула, вытирая слезы рукавом толстовки. Ран протянул ей руку, которую Такаяма сразу же схватила. Он улыбнулся и повел ее по коридору к месту, где лежал их друг.       — Ах, эта молодость! Превратности любви, — улыбнулся им вслед Даичи, медленно шагая за ними.       Серые обшарпанные стены выглядели пугающе, а скрипучий пол, доски которого проваливались при ходьбе, создавал неприятную надрывную мелодию. Не без усилий пробравшись в самую дальнюю комнатку, Ран зашел туда, аккуратно заводя Охико. Когда ее рука выскользнула из его, он ощутил щемящую холодную пустоту, отчего сразу же поморщился.       «Кажется, я схожу с ума», — пронеслось в мыслях Рана, пока он наблюдал, как хрупкая девушка подбежала к койке друга и села перед ним на корточки, взяв того за руку.       «Сидела бы она так же передо мной, если бы на его месте был я?» — мысль самостоятельно пробралась в сознание Хайтани, отчего он незаметно ударил себя по голове, пытаясь таким жестом выбить подобные раздумья.       «Ну и чушь», — сделал он заключение.       — О-Охи, ты тут? — тихо спросил Какуче. По нему было видно, что каждый звук давался ему особенно тяжело, а глаза бегали по палате, пытаясь сфокусироваться на девушке.       — Да-да, это я, — Охико придвинулась поближе, крепче обхватив ладонь друга, — может, воды? — Какуче кивнул, а Охико, взяв небольшой графинчик, отправилась на поиски питьевой воды.       «Почему он вообще называет ее «Охи»? Насколько они вообще близки?» — Ран так задумался, что не заметил расплывающуюся на лице друга улыбку. Казалось, он понял, что так тревожит его товарища.       — Заткнись, — цокнул Ран.       — Я молчал, — усмехнулся Какуче, тут же закрыв глаза от боли, что ударила по вискам, — Как она?       — Ты серьезно спрашиваешь у меня это, лежа при смерти? — Хайтани изогнул бровь, — Неисправимый идиот.       — И все же? — не унимался Какуче.       — Лучше, чем я ожидал, — Ран задумчиво отвел глаза.       Хитто понимающе кивнул. Он только хотел задать еще один волнующий его вопрос, но в импровизированную палату ворвалась Охико с полным графином воды и стеклянным стаканом. Налив воду, она протянула ее другу, на что тот благодарно кивнул, прикрыв глаза. Придержав его голову, она помогла ему выпить содержимое и прилечь обратно на подушку.       Какуче бы о многом хотел поговорить с Охико, так как в последние дни им этого не удавалось, но у судьбы свои планы на их дружбу, а значит — они выдержат все испытания. Он часто раздумывал о том, чтобы съездить вместе с ней на Токийский залив поесть тайяки или просто покататься по ночному Токио, но с грустью осознавал, что он не смог бы стать ей таким другом, которого показывают в сериалах, потому что он — преступник, а она — единственное светлое, что осталось в его жизни. И если он уже смирился с тем, что его жизнь каждый раз висела на волоске, то смирение с опасностью для Охико так и не пришло.       — Пойдем, — Ран тихонько положил руку на плечо девушки, отрывая ту от молчаливого присутствия, — ему нужно спать.       — Да, конечно, — Охико развернулась к выходу, — Какуче, мне жаль, — она не закончила предложение, но он все понял по ее глазам. Она извинялась за своего отца. И она несла эту ответственность на своих плечах.       — Не бери в голову, Охи, — Какуче подбадривающе улыбнулся, собрав все усилия, — все будет в порядке. Береги себя, — он невысоко поднял руку и помахал ей.       Пропустив Охико вперед, Ран задержался на пороге.       — Я рад, что ты жив, — он уважал Какуче и был рад, что у него есть такой друг как он, а потому одна лишь мысль о его смерти вселяла ужас в сердце бесстрашного Хайтани.       — Так просто от меня не отделаешься, придурок, — со смешком произнес тот, — Присмотри за ней, чую, дальше будет гораздо хуже.       В миг став серьезным, Хайтани кивнул, принимая просьбу друга. Выйдя следом за Такаямой, он застал ее наблюдающей за людьми с тяжелыми ранениями, которые лежали в коридоре на койках. Ей на момент показалось, что и ее вина в этом есть, а потому слезы покатились по щекам сами собой. Она глубоко сопереживала всем присутствующим, даже несмотря на то, что сами они являлись преступниками — никто не заслуживает такого.       Обида на отца за то, что он скрывал от нее, кто он на самом деле; за то, что притворялся тем, кем не был; за смерти, за которые он был ответственным, — все это сковывало Охико, душило изнутри, впивалось в ребра и разрывало грудную клетку.       Мама.       Знала ли мама об этой отцовской стороне? Прожив с отцом уже много лет, знала ли она его тайны? Конечно, знала. Была ли она вместе с ним? Очевидно, да.       «Знала ли я когда-нибудь своих родителей вообще?» — горько отозвалось в голове Охико. «Вероятно, нет».       Пропасть между ней и родителями разрасталась тем больше, чем дольше Охико уходила в свои размышления. Паззл наконец-то собирался верными деталями, а картина становилась все яснее. Охико осознала, что она не может доверять тем, кого совсем не знала. А причин не доверять Хайтани становилось все меньше.       Внезапно подошедший Ран развеял картину раздумий Охико, несмело подойдя к ней со спины. Шаги его были бесшумны, отчего Такаяма испугалась, когда он заговорил.       — Я обещал тебя отвезти, куда попросишь, — он говорил с паузами, так как сам находился в состоянии небольшого шока от удачного стечения обстоятельств и благосклонности судьбы. Он думал, что Охико будет очень тяжело переживать правду о родителях и закроется в себе, но девушка снова разрушила все его убеждения. Это его привлекало.       — Как думаешь, — пропустив мимо ушей реплику Хайтани, начала Охико, — можно ли быстро снять квартиру? Ну и желательно не очень дорого, — такой вопрос поверг Рана в более серьезный шок. Нет, ну точно — Охико превосходила все ожидания.       — Помочь? — Ран наклонил голову, слегка улыбнувшись.       — Если сможешь, — бесхитростно сказала Охико.       «Покажи заинтересованному в тебе мужчине, что сомневаешься в его способностях, и он горы свернет, чтобы показать свое превосходство» — первый урок о парнях от мамы.       — Умно, — подметил Ран себе под нос, ухмыльнувшись, — к вечеру будет тебе квартира. Что по цене? Ты уточни, а то вдруг найду не по карману, — едко уточнил он, сведя брови к переносице.       — Желательно около семидесяти тысяч йен, конечно, — задумчиво произнесла Охико, подсчитывая в уме, будущие расходы на квартиру и возможное их сокращение, — но в целом и до ста тоже неплохо, — «Если платить за квартиру даже по максимуму сто тысяч йен, то в сухом остатке от зарплаты будет около семидесяти четырех тысяч йен. Дальше расходы на еду, проезд… Еще остались накопления со стипендий и некоторые сбережения от зарплат…»       — Куколка, — Ран осторожно похлопал девушку по плечу, заметив, что она снова ушла в транс размышлений, — я говорю, какой район ты хочешь? — Хайтани понял — сегодня однозначно его день. Птичка сама выбирает себе клетку и вверяет себя в руки хозяина.       «Надо же, даже представление с пистолетом не пригодилось» — улыбнулся про себя Хайтани.       — Без разницы, — Охико махнула рукой, — лишь бы не тот, где я жила.       — Хорошо, — даже отлично, — куда тебя отвезти? Вечером заеду за тобой, — Ран облокотился на ближайшую стену, скрестив руки под грудью.       — К Ацуко, — и сразу дополнила, — не нужно забирать, просто скинь адрес, я сама доберусь.       «Выпендривается», — подумал Хайтани.       «Не сдаюсь», — читалось в глазах Такаямы.       В машине каждый думал о своем, не решаясь начать разговор. Ран размышлял о том, как ему действовать дальше, а Охико — о том, как ей жить дальше, и что она может сделать.       — Ран, — водитель дернулся; почему-то слышать свое имя от нее было невыносимо приятно, — я могу как-то помочь?       Конечно, можешь. Ровно настолько, насколько полезна будет хрупкая невинная девушка для преступной организации, находящейся в состоянии войны.       — Просто будь осторожна, — оба замолчали, пока парень не прервал тишину тихим, — пожалуйста.       — Нет, правда, я… — она осеклась, не в силах подобрать слова, — я чувствую вину, ведь это мой отец…       — Вот именно, это твой отец, — резко перебил ее Ран, — ты не обязана отвечать за его грехи. Ты — другой человек. Будет очень большой помощью, если ты вобьешь себе это в голову и не будешь самовольничать, — получилось достаточно грубо, хотя он сам не понял, почему так вышло. Будто за него говорил кто-то другой, кто-то, кому не плевать на судьбу этой девушки; кто-то, кто зарыт в глубины души вместе со всеми теплыми воспоминаниями.       — Как мне смотреть в глаза Какуче? — Охико перешла на шепот, стараясь спрятать эти слова от самой себя.       — Так же, как и до этого, — Ран сглотнул вязкий ком слюны, — с нежностью и заботой.       Охико на секунду показалось, что Ран произнес эту фразу с горечью, но эта мысль сразу улетучилась, как только девушка напомнила себе, что они просто знакомые. Ран же злился, завидовал, хотя понимал, что это — чистейший абсурд. В горле свербело — там застряла одна простая истина, которую Хайтани отказывался признавать — он ревнует.       Он не мог себе этого позволить — не сейчас, когда на кону стоят жизни важных для него людей; не тогда, когда на носу война; не тогда, когда он боится.       Остановив машину у дома Ацуко, Хайтани сказал, что позвонит, когда квартира будет готова. Ответив на его слова благодарностью, Охико пошла к подруге, ожидавшей ее около подъезда. Как только девушки зашли в дом, Ран тронулся с места, позвонив на последний набранный номер:       — Коко, квартира над нами еще не продана? — спросил Ран, пытаясь вспомнить, есть ли у них вообще соседи.       — Нет, кто вообще ее за такую цену покупать будет? Тоже мне, поднебесную сумму просят…       — Я куплю ее, оформишь документы? — перебил его Ран. Коконой мог разговаривать о несправедливости цен часами, зарабатывая при этом баснословные суммы, что всегда удивляло Хайтани.       — Пахнет чем-то интересным, — по-змеиному начал Коко, — но мне сейчас не до этого. Через два часа будет готово, номер владельца пришлю.       — Спасибо, — Коко тут же сбросил вызов.       Написав короткое сообщение с адресом новой квартиры Охико, Ран поехал в офис за документами.       Ну что, соседка, с новосельем.