Пленённые самоцветы

      Ночь опустилась на город резко, словно окуная в свою тьму, пытаясь укрыть своим звездным покрывалом жителей Токио. Для болтливых романтиков ночь — увлекательное наблюдение за полотном созвездий, украшенным лунным сиянием. Они забирались на крыши, игнорируя негодующие крики жильцов, расстилали мягкие пледы и молча разглядывали чудесные фигуры на небе.       Для других же ночь — сигнал для начала действий.       Ясу Такаяма выглядел озадаченным — брови, сведенные к переносице, свидетельствовали о крайней степени беспокойства, а руки, сжатые в кулаки, выражали решительность. Ни один из планов по уничтожению Свастики-Канто не сработал — каждый разбивался о каменную стену, выстроенную молодым руководителем.       Новая идея казалась лучше предыдущих — ударить по слабым местам группировки, и дело с концом. Но тут тоже произошла заминка — слабых мест не нашлось. Кроме двух глав. Коконой Хаджиме и Ран Хайтани. Как выяснили подчиненные, засланные разузнать обстановку изнутри, Коконой часто виделся с одним парнем, как позже выяснилось — давним другом. Виделись они часто, но в одностороннем порядке — Коко следил за неким парнем по имени Инуи Сейшу. Он знал обо всех его передвижениях и по воле судьбы всегда оказывался рядом с ним.       Для Хайтани все оказалось куда проще, его слабое место — брат Риндо. Исключить младшего — убрать из игры и самого Рана. Но и он беззащитным не был, учитывая его навыки в боях и великолепную чуйку на засады.       Ясу сидел в кабинете, детально прорабатывая стратегию нападения. Хоть война и была объявлена, Майки не совершал никаких действий. Это раздражало.       — Да что он о себе возомнил? — не выдержав, Ясу кинул массивной ручкой в стену.       Мысли не складывались. Каждое развитие приводило к худшему исходу. Но Ясу точно осознавал свою цель — даже ценой жизни многих людей он мчался к призрачной мечте захватить власть.       На крыше Кантовской высотки было тихо. Огни, освещавшее здание, мерцали во тьме ночного города. Прохладный ветер, раздувающий волосы, щекотал шею, посылая мурашки по всей коже. Майки стоял один, по обычаю наблюдая за ночной жизнью. Люди мелькали туда-сюда, будто мелкие молекулы, в хаосе бродящие по миру. Майки чувствовал себя одиноким, но в то же время наполненным жизнью — друзья и родные, что покинули его, будто оберегали сверху, даря неощущаемый поток заботы и любви. Он глубоко вздохнул, прежде чем услышать звук, доносящийся от входа на крышу.       — Ран, проходи, — бездушно произнес Манджиро, он знал, что это старший Хайтани. Он узнавал своих товарищей чуть ли не по дыханию, что усложняло жизнь многим подчиненным, — что ты хотел?       — Майки, — твердо начал Ран, прокашлявшись, — мои люди узнали то, что тебе нужно.       — Да? И что же там интересного? — задумчиво спросил Майки, не поворачивая голову на собеседника.       — Такаяма собирает информацию, он планирует напасть следующей ночью.       — Вот как, — цокнул Манджиро, придя в себя, — тогда мы должны быть готовы к этому.       — Да, босс, — поклонился Ран. Поклон его был вынужденным — Майки это видел. Как и все его подчинение — страдальчески вымученное.       Старший Хайтани круто развернулся на пятках, отправившись докладывать своему отряду о новой стратегии. Он сам не понимал, что нужно делать. Он не был умудрен опытом, но был отличным стратегом, продумывающим каждый шаг соперника еще до того, как тот о нем подумал.       В реалиях данной ситуации он думал слишком о многом — как организовать работу своего отряда, как победить в этой войне, как защитить своего брата. Как сберечь Охико.Азарта не было — был страх, буравящий сознание и прожигающий сквозные дыры в сердце.       Перешагнув сразу через две ступеньки, он чуть не споткнулся, погрязший в своих мыслях, но Риндо был рядом, слегка одернув брата за рукав плаща.       — Да что с тобой сегодня? — выгнув бровь, спросил тот.       — Риндо, ты же знаешь, — проглатывая откуда-то взявшие слезы сказал старший, — роднее и ближе тебя у меня никого нет.       Риндо оторопел. Не то, чтобы он не знал, что брат им дорожит. Просто слышать эти слова от вечно холодного и отстраненного Рана было непривычно.       — Знаю, — тихо ответил Риндо, — ты для меня тоже…       — Будь осторожен завтра, — перебил его Ран, — будет битва.       — Да, ты тоже, — сказал Риндо, отворачиваясь и уходя в противоположном направлении от брата. Видеть его таким разбитым — невыносимо.       Мысли Рана одолевали все новые мучения — сложить в общую картину не удавалось ничего, будто бы все, за что он брался, валилось из рук. Такое состояние ему не нравилось. Для хищника, крепко сжимающего горло жертвы, недопустима неожиданная слабость в лапах.       Ран сам не помнил, как вернулся домой. Холодные стены встретили его тихо, будто вся атмосфера в квартире боялась пугающего настроя своего хозяина. Аккуратно поставив ботинки в прихожей и повесив плащ на вешалку, Ран прошел в комнату. Он медленно открыл шкаф, доставая домашнюю одежду, после чего вернулся в гостиную.       Вытащив из кармана плаща телескопическую дубинку, он направился в ванную. Начищать оружие перед боем — любимое занятие старшего Хайтани. Смывать потертости и пыль, прежде чем дубинку украсят кровавые разводы, приятным теплом отзывалось по всему телу. В отражении глянцевой поверхности он не видел себя — только лишь звериный оскал и жажду крови.       Человек — самый страшный хищник на свете, ибо только человеку свойственно охотиться на себе подобных.       Выйдя в коридор, он аккуратно уложил дубинку обратно в плащевой карман, как в дверь постучались. Телескопка вновь оказалась в руках, готовая к бою.       Открыв дверь, Хайтани обомлел — перед ним стояла Охико с пирогом в руках. Охико. С пирогом руках. У двери Хайтани.       — А, привет, — решительно произнесла Такаяма. Видно — готовилась, — это тебе. Не знала, как тебя отблагодарить, вот испекла. Меньшее, что я могу сделать. Еще раз спасибо, — та тараторила так, что некоторых слов было не разобрать, но смысл произнесенного быстро дошел до Рана.       — Куколка, неужто искала причину меня увидеть? — Ран незаметно спрятал дубинку, бросив ее на полку, — могла бы просто заскочить, — и снова эта ухмылка.       — Больно нужно, — фыркнула Охико, — просто не люблю быть в долгу.       — Разве я говорил, что ты мне должна? — шире улыбнулся Ран.       — Брось, — махнула рукой Такаяма, — по твоей лисьей морде все понятно. Держи, — она протянула тарелку с пирогом ему в руки.       Ран принял угощение, облизнувшись. Давно он не ел домашней выпечки. В приюте таким не баловали. Схватив Охико за руку, он сказал:       — Проходи, выпьем чаю, — приглашающим жестом Хайтани указал на кухню.       Охико резко одернула руку. Непонятный ей импульс обжег кожу, казалось, что на месте, где он ее схватил, появился ожог. Осмотрев руку на предмет ранений, он махнула головой — конечно, ей это привиделось.       — Да что ты меня хватаешь все время? — крикнула Такаяма, испугавшись собственного голоса, — Я тебе что, тряпичная кукла?       Осознав, что ее реакция абсолютно неуместна и слишком резка, она опустила голову. Но увидев, как Ран звонко рассмеялся на ее выпад, тревога ее отпустила.       — Ты чего? — сквозь смех проговорил тот.       — Ничего, — нахмуренно произнесла Охико, — мне идти пора. Пока.       Дверь захлопнулась и Охико помчалась на свой этаж. Придя в квартиру, она скатилась вниз по стене, ужаснувшись от собственных действий.       — Дура, — ударила себя по лбу, — ну точно — дура!       За дверью послышались чужие шаги, а после в нее постучали.       — Кто там? — спросила Охико.       — Открывай, куколка, — насмешливо болтал Хайтани, — знаю, что ты возле двери сидишь. Ты слишком громко дышишь.       На самом же деле Ран не слышал дыхания Такаямы, просто скинул все на свою удачливость. Ему сразу же отозвались. Дверь открылась, а перед ним вновь предстала Охико, с красными щеками и растрепавшимися волосами.       — Пошли, чаю выпьем, не съем же я тебя, — потрепал ее волосам и нежно улыбнулся, сразу же убрав руку.       — Ладно, пошли, — Охико двинулась вперед, опережая собеседника, лишь бы только не видеть эту гадскую ухмылку на его лице.       Войдя в квартиру Хайтани, Охико сняла кеды и направилась на кухню. Сев на стул, она уставилась в одну точку на столе. Пока Ран делал чай и нарезал приготовленный ею пирог, Охико не двигалась, казалось, даже не дышала.       — Как дела? Как работа? — начал диалог Хайтани. Он видел, что девушка погружена в собственные мысли и помнил, что на ее плечах находится непосильный ей груз из знания ситуации и ответственности.       — Нормально, — Охико протерла глаза, пытаясь скинуть замыленность взгляда, — заказов практически нет. Только шьем сейчас свадебный наряд для какого-то Торо Шидзу и его невесты.       — Старик Торо? Неужели надумал жениться? — хмыкнул Ран, вспоминая, как они вместе держали клуб в центре Сибуя, пока тот не надумал покончить с криминальной сферой.       — Ты с ним знаком? Неужели, — Охико замялась, — он тоже из ваших? — последнее слово было явно высказано с брезгливостью.       — Мы какое-то время владели одним клубом, пока он не обзавелся женщиной и не свалил, — ровно сказал Хайтани.       — Понятно, — размешивая ложкой чай, пробормотала Такаяма.       Время за разговором пролетало незаметно. Неожиданно Ран подскочил, прочитав сообщение, пришедшее ему на телефон.       Пора.       Увидев побледневшее лицо Рана, Охико запереживала. Он быстро схватил Охико за руку и начал выводить ее из квартиры, понимая, что времени осталось совсем мало. Критически мало.       — Тебе пора, — грубо процедил Ран.       — Да что происходит? — вырываясь, кричала Охико, — Что ты делаешь?       Хайтани развернул ее лицом к себе, приблизившись настолько, насколько того позволяла ситуация. Вглядевшись в ее испуганные глаза, он произнес:       — Пообещай, что сегодня ты будешь сидеть дома и никому не откроешь дверь, — выделяя каждое слово, проговорил он.       — Что? Что происходит? — не унималась Такаяма.       — Пообещай! — Ран сорвался на крик. Глаза его потемнели, а взгляд стал стеклянным, отражая фигуру девушки.       Охико кивнула и опустила голову. Она побежала в квартиру, давя в себе порывы слез, которые истязали ее изнутри. Придя, она закрылась на все замки и рванула в комнату, прыгая на кровать и прижимая ноги к груди.       «Что могло произойти? Почему он так резко подорвался?» — Охико помнила его выражение лица. Выражение не хищника — жертвы, загнанной в угол. Что могло его так напугать?       Плюнув на все обещания оставаться дома, Охико выбежала из дома, вызвав такси. Куда ехать, она не знала — полностью положилась на интуицию. Сев в машину, она увидела, как к Рану подбежал его брат и те запрыгнули на мотоциклы, тут же куда-то умчавшись.       — Пожалуйста, проследуйте за ними, только осторожно, — таксист непонимающе оглянул девушку, — пожалуйста, я заплачу двойную стоимость.       Услышав это, таксист тронулся, едва поспевая за двумя байками. Слившись с потоком машин, Охико казалась незаметной, но стоило выехать за черту города — преследование выглядело слишком вызывающе. Таксист замедлился, как только уловил обеспокоенность девушки.       Остановившись недалеко от места, куда прибыли братья, Охико аккуратно вылезла из машины, прячась за небольшой оградкой. Свалка машин. Они явно приехали сюда не дела клуба обсуждать. Аккуратно пробираясь через выступающие преграды, стараясь не издать ни звука, Охико притаилась за одной из старых машин, когда услышала мужские голоса.       — Итак, сегодня мы собрались здесь, чтобы дать отпор Кровавому Рассвету, — прокричал уже знакомый блондин. Кажется, это Манджиро Сано. Толпа взорвалась яростными криками в ответ на объявление их босса. За его спиной стояли несколько парней. И именно в этот момент Охико затаила дыхание — перед ней предстали братья Хайтани и Какуче. Их взгляды были полны решительности, а ленивая ухмылка Рана только разогревала разбушевавшийся народ и посылала холодок по всему телу Такаямы.       Пока Охико внимательно слушала речь главы, она не заметила, как небольшая металлическая планка, на которую она упиралась ногой, медленно соскользнула и стремительно упала с небольшой горки сваленных машин. Она замерла от ужаса, что ее могли заметить. Свидетелей никто не жалует.       Звуки притихли. Несколько сотен голов смотрели на то место, где пряталась Охико. Она сильнее вжалась в поверхность, стараясь не шелохнуться. Сквозь потертые стеклянные осколки она видела их звериный взгляд. Казалось, что смотрели прямо ей в душу, готовые растерзать ее, как только найдут.       В этот момент Охико молилась всем Богам, о существовании которых знала, как вдруг с соседней машины спрыгнула черная кошка, сверкнув изумрудным взглядом. Громко мяукнув, та отправилась дальше.       — Вы будете так реагировать на каждую бездомную кошку? — зло крикнул Майки. Все в миг отвернулись, а Охико выдохнула с облегчением. Ненадолго. Ровно до той секунды, как заметила, что пара аметистовых глаз все еще смотрят туда, где она находилась.       Руководители отрядов присоединились к своим подчиненным и внимательно продолжали слушать своего главу. Знакомые лица растворились в толпе, и Охико больше их не видела.       — Сегодня нашей целью являются верхушки Рассвета, — его голос не был похож на человеческий. Он пробирал до костей, будто звуча где-то внутри головы, разрывая перепонки.       От осознания следующей фразы ноги Охико подкосились, а кровь застыла в жилах. Эти слова звучали как приговор, не поддающийся обжалованию. Рот широко раскрылся в попытке схватить крупицы воздуха, а тряска в руках не давала Охико подняться.       — Главу Рассвета я беру на себя, — не было других звуков, только этот черствый металлический голос, — я лично убью Ясу Такаяма.       Опора уходила из-под ног, пока девушку не поймали сильные руки.       — Я же сказал тебе оставаться дома, куколка.