Пленённые самоцветы

      Вершина мастерства состоит в том, чтобы скрывать технику исполнения и напряжение за совершенным внешним спокойствием.

      — Ран, позволь мне все объяснить, — Риндо нервничал. Губы, сжатые в одну тонкую линию, выдавали его волнение.       — Объяснить что? — Ран не отрываясь смотрел на брата с напускным спокойствием. Внутри него бушевала гамма эмоций: от непонимания до гнева на самого себя за то, что упустил брата из вида.       — Мы с Акирой пару раз встречались, — Риндо опустил глаза в пол, пытаясь унять дрожь в голосе и сосредоточиться.       Глаза Рана округлились от удивления.       — Только не говори мне, что вы с Акирой, — Ран потер указательные пальцы друг о друга с намеком на их связь.       — Да нет же, — Риндо сразу отмахнулся, а Ран облегченно выдохнул, — я звонил ей, чтобы отменить то, что сам начал.       Он говорил запутанно. Мысли сплетались в тугой клубок, отчего предложения выходили несвязными, сбитыми.       Как объяснить брату, что я пытался его предать?       — А что ты начал? — Рану не нравилось то, что из младшего приходилось вытягивать слова. Он терял терпение.       — Охико появилась так внезапно, — он осмелился и поднял взгляд, — я не хотел, чтобы ты, — он осекся, — чтобы с тобой что-то случилось.       Сердце пропустило удар.       — Риндо, что ты сделал? — глаза Рана, потемневшие на несколько тонов, уже не скрывали раздражение, которое могло яростно обрушиться на Риндо в любую секунду.       — В общем, — Риндо глубоко вздохнул, чтобы продолжить, — я хотел подставить Охико, чтобы она больше не мешала, — Ран открыл рот, чтобы что-то сказать, но младший остановил его движением руки, — погоди, сначала мне нужно пояснить.       — Жду, — Ран уперся руками в стол.       — Я приходил к ней в больницу, и мы поговорили, — он остановился, — о вас. Я принял ее, хоть и не имел права на это решение. Это твоя жизнь, — Риндо замолчал.       — Акира дала Охико подставную папку и сделала фотографии. Ты должен был их увидеть и порвать с ней, — Риндо спрятал руки за спину, неловко отводя взгляд.       — Глупый детский план, Рин, — старший был в бешенстве от того, что брат что-то проворачивал за его спиной, но в то же время он понимал его чувства и страх остаться одному.       — Покажи фотографии, где они? — Ран подошел к брату, положив руку на плечо.       — В плаще, сейчас принесу, — Риндо сорвался с места, направляясь в коридор.       Ран размышлял о том, к чему могло привести такое поведение его брата. Пока он обдумывал план дальнейших действий, его отвлек настороженный голос Риндо.       — Ран, — окаменевшее лицо брата выражало испуг, — они исчезли.       — Где они могут быть? — Ран вскочил вслед за братом, подбегая ближе.       — Я не знаю, они все время были тут, — Риндо указал на внутренний карман своего плаща.       — То есть ты хочешь сказать, что эти фотографии сейчас могут быть у кого угодно? — Ран побелел от страха.       Повезет, если фотографии выпали где-то на улице, где их нашел бы дворник, озлобленно ругая молодежь за разбросанный мусор и убирая снимки в урну. Но что, если они выпали в Бонтене? Что, если их нашел Майки?       Ведь он не стал бы разбираться в причинах, он сразу стал бы действовать. А это значит одно — Охико в опасности. В опасности из-за оплошности Риндо.       Больше всего на свете Ран не хотел бы видеть свою возлюбленную с простреленной головой.       — Собирайся, поедем в офис, разузнаем обстановку. Может, все не так плохо, — Ран схватил куртку, по пути набрасывая ее на себя.       Приехав к новому временному зданию Бонтена, братья двинулись ко входу. Ран заметно паниковал, его взгляд выражал крайнюю тревогу от случившегося.       Вышедший навстречу Какуче помахал Хайтани и пошел в их сторону.       — Привет, — они пожали друг другу руки. Как и младший, Ран заметил встревоженность Хитто.       — Какуче, что-то случилось?       — Ран, надо поговорить, — Какуче выглядел серьезным, — наедине.       Риндо не стал встревать и молча ушел в офис, сложив руки в карманы.       — Я нашел эти фото до пожара, — Какуче протянул смятые снимки Хайтани.       Немного помолчав, Ран рассказал Какуче все, что знал сам. О глупом плане Риндо, о подставной папке Охико. Ему тяжело давались эти слова, поскольку он сам в них верил не до конца. Жизнь воспитала Хайтани так, что он мог доверять только самому себе. И брату. Но что-то не сходилось. Где-то был просчет, но он все никак не попадался на глаза.       Присмотревшись внимательнее, Ран остолбенел.       — Кто-то еще видел эти снимки? — Ран говорил тихо, сквозь плотный комок, застрявший в горле.       — Нет, — твердо ответил Какуче. Заметив неоднозначную реакцию Хайтани, Какуче подошел ближе, принявшись рассматривать фотографии вместе с ним.       Что обнаружил он, чего не обнаружил я?       — Здесь что-то не сходится, — задумчиво произнес Ран, пытаясь разобраться в путанице мыслей, — Риндо сказал, что папка подставная.       — Верно, — всматриваясь в фото, ответил Какуче, не понимая, на что стоит обратить внимание.       — Посмотри на левый верхний угол листа, — Хитто взял снимок в руку, приближая его к лицу, чтобы попробовать увидеть то, на что ему указал Ран.       «Бонтен»       — Пошли в кабинет, — сказал Какуче, взяв Рана за рукав куртки и потащив в офис.       Ран ошарашенно следовал за Хитто, не понимая, что происходит. Придя в кабинет, Какуче удостоверился, что никого рядом не было, чтобы продолжить разговор.       — Это мне передала Ацуко, — он положил массивную папку на стол, аккуратно открывая ее, — она сказала, что Охико попросила ее сохранить. Для родителей. Но сама она не знает, что там.       Ран взял папку в руки, начав листать страницу за страницей. С каждой прочитанной строчкой сердце его билось все чаще. Труднее всего было не понимать мотивов человека, которого, как он думал, он знает.       — Это вся информация на Бонтен, — Ран достал фотографию из кармана, сравнивая увиденную надпись с похожей на листе из папки.       — Это не подставная папка, — резюмировал Какуче, недоверчиво разглядывая снимки.       — Не она, — Ран отказывался принимать, что происходит, но фактам он верил, а людям — нет.       — Что будешь делать? — Какуче грустно взглянул на друга, понимая его чувства. Предательство любимого человека всегда болезненно, но для начала нужно разобраться в ситуации.       — Ждать, — решительно ответил Ран, прокручивая в голове план действий.

***

      Солнечные лучи проникали сквозь покрытие темных облаков, озаряя путь Охико по извилистой дорожке кладбища. Ее шаги были решительными, хотя сердце ее было охвачено смешанными чувствами грусти и решимости.       Подходя к могильному камню, Охико остановилась перед могилой своей матери. Оглядывая погруженный в тишину кладбища памятник, она увидела портрет, окруженный любимыми цветами мамы. Сердце сжалось от боли, но она была готова сделать все, чтобы почтить память своей матери и исполнить ее план.       — Мама, — Охико говорила сквозь слезы, — я здесь, ты слышишь меня?       — Что бы ни случилось, — Акира гладила Охико по голове, — ты моя дочь. И ради тебя я готова на все.       — Я знаю, мам, — Охико никогда не была так близка с матерью, как в последний месяц.       — Мы должны это сделать, ты ведь понимаешь? — Акира решительно смотрела в глаза дочери, — Мы должны спасти себя сами.       — Но если Ран узнает об этом, мне будет тяжело ему объяснить, — Охико переживала, по обычаю покусывая внутреннюю сторону щеки.       — Кем бы вы ни были друг другу, кровные связи нерушимы, — Акира похлопала ее по плечу, — у него есть брат, я думаю, он это понимает.       Акира замолчала на мгновение и продолжила:       — Чем бы ни закончилось, доведи дело до конца.       — Я сделала все, что ты просила, мам, — Охико еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться, — покойся с миром.       Охико осталась на кладбище еще некоторое время, с поклоном склонившись перед могилой своей матери. Покрывшись тихой решимостью, она вновь стала на ноги и ушла, оставив свои слезы там.       Вызвав такси, Охико направилась к Ацуко для завершения своего дела.       — Ацуко, привет, я быстро, — сказала Охико и нырнула в квартиру под удивленный взгляд подруги.       Заглянув под стол, где она оставила папку с документами, Охико ее не обнаружила.       — Ацуко, где папка? — лицо Охико побледнело, ведь та информация, которая содержалась в папке, была ключевой ценностью их с мамой плана.       — Охи, прости, — Сугимото подбежала к подруге, — я так за тебя переживала, я дала папку Какуче, чтобы проверить, не навредит ли это тебе.       — Ты сделала что? — Охико была в панике. Если Какуче уже успел прочесть содержимое папки, значит она становится главной подозреваемой, а соответственно, предателем и основной целью для устранения.       Такаяма выбежала из квартиры подруги под ее кричащие просьбы остановиться.       Ран.       Что, если Какуче уже успел рассказать все ему? Нужно успеть сделать это самой до того, как произойдет непоправимое.       Набрав номер, Охико ожидала ответа.       — Привет, куколка, — холодно прозвучало с другого конца.       — Ран, привет, — Охико, запыхавшись, пыталась сохранять уверенность в голосе, — нужно встретиться.       — С языка сняла, — усмехнувшись, ответил Ран, — ты где? Я заеду.       Назвав адрес, Охико остановилась в ожидании Хайтани. Когда машина подъехала, она тут же запрыгнула на пассажирское сиденье, пытаясь отдышаться.       — Так не терпелось меня увидеть? — Ран с привычной лисьей ухмылкой смотрел на Охико, не отводя глаз.       — Что? — оторопела она, — А, да, наверное.       — Пообедаем у меня, — сказал Хайтани прежде, чем развернуть машину в сторону своего дома.       Дорога прошла в тишине. Поднявшись на этаж, Охико суетливо одергивала одежду, что не осталось незамеченным для Рана.       Пригласив девушку за стол, он сел напротив нее и положил голову на скрещенные над столом руки.       — Мне нужно тебе кое-что рассказать, Ран, — Охико посмотрела ему в глаза, но увидела в них вместо привычной нежности что-то еще. Едкое и ядовитое.       Презрение.       Он знает.       — Интересно послушать, куколка, — Ран улыбнулся, но улыбка была настолько наигранная, что плохо скрываемое раздражение просачивалось и разъедало сердце Охико.       — Обещай, что выслушаешь до конца, а потом уже будешь делать выводы, — Охико сжала губы, пытаясь казаться решительнее.       — Обещаю, — он выдохнул, настроившись слушать, — но и ты обещай говорить правду. Только так. Если я увижу хотя бы один намек на ложь, я буду действовать так, как должен, — Охико видела, он не врет.       — Как ты знаешь, мой отец — преступник, — начала Охико.       В гостиной, где раньше пахло домашней выпечкой, сидели Акира и Охико, молча и практически не дыша.       — Охи, — начала Акира, — это очень серьезное дело. Ты уверена, что хочешь в этом участвовать?       — Больше всего на свете, — твердо ответила Охико.       — Мы в силах положить конец Кровавому Рассвету.       — Насколько мне известно, Кровавого Рассвета больше нет, они все под руководством Бонтена.       — Милая, — Акира нежно посмотрела на дочь, — нет названия, а люди все те же. Твой отец хочет разбить Бонтен изнутри. У него везде есть свои люди.       — И что ты хочешь сделать? — Охико заинтересованно посмотрела в ответ.       — Сдать его полиции, — категорично ответила Акира.       — Но тогда пострадают и другие люди, — расплывчато сказала Охико.       — Я понимаю, о ком ты говоришь, — Акира сразу заметила обеспокоенный взгляд Охико, — Рана не тронут. Мы, а точнее ты предоставишь им информацию обо всем. Они справятся.       — Разве это правильно? Идти против одной организации, чтобы помочь другой? Они все преступники.       — Мне нет дела до преступного мира, пока это не касается моей семьи, — Акира встала, медленно подходя к окну, проверяя улицу на присутствие любознательных ушей, — я хочу закончить то, что начал Ясу. Я хочу уничтожить то, что он создал. Как он уничтожил нашу семью. Я не хочу спасти мир, я хочу спасти нас с тобой.       Охико молчала, пытаясь переварить информацию. Она была зла на отца, что подвергал их опасности с самого начала. Он совершенно не думал о том, как это скажется на его семье. А значит и ей не будет дела до того, что с ним случится.       — Забери у отца информацию на Бонтен, а я постараюсь уничтожить копии.       — А что мне делать с этими документами? — Охико растерялась.       — Когда все будет готово, отнеси их Майки, чтобы он мог тебе доверять. В папке есть все, что так или иначе связано с Бонтен. Предупрежден, значит вооружен.       — Ты хочешь, чтобы они сами совершили суд над всеми, кто их предал, следуя за отцом? — Охико подошла к маме, встав перед ней.       — Я хочу забрать жизни у тех, кто отобрал ее у меня, — глаза Акиры загорелись пламенем, а руки сжались в кулаки. Она была хитра. И опасна, — наследие твоего отца должно быть уничтожено.       Помолчав несколько секунд, Акира продолжила:       — Никто не должен знать, что мы что-то проворачиваем, поэтому наши встречи будут сокращены до минимума. Кстати, в этом нам по незнанию поможет брат твоего Рана, — загадочно произнесла Акира.       — Риндо? — Охико была удивлена, — Как?       Акира рассказала о том, что Риндо приходил к ней, и зачем. Охико напряглась, ведь она не хотела впутывать Рана в их историю.       — Когда придет время, ты все ему сама расскажешь.       Ран, не говоря ни слова, внимательно слушал рассказ Охико. Он принимал информацию предложение за предложением, но не мог оторваться от одной мысли:       «Как такая хрупкая девушка решила взвалить все на свои плечи?»       «Почему не рассказала мне? Почему не попросила помощи?»       Как только Охико закончила свой рассказ, Ран ответил:       — Раз ты решила рассказать, значит что-то пошло не по плану? — сделал вывод он.       — Папка, которую я оставила у Ацуко, оказалась у Какуче раньше, чем стоило, — честно призналась она.       — Знаю, видел, — коротко ответил Хайтани, — так и чего ты сейчас хочешь?       — Чтобы ты мне поверил, — Охико опустила глаза в пол, — больше ничего.       Ран на секунду округлил глаза от такого заявления. Он ожидал любой просьбы, кроме этой. Внутри его терзали сомнения по поводу возможности доверия Охико, но он решился на это.       — Почему ты так одержима этой идеей?       — Потому что это испортило нашу семью, и я не хочу повторений.       Повисло молчание. Было слышно лишь учащенное дыхание встревоженной Охико.       — Возможно, я совершу ошибку, если сделаю это, — он осторожно взял Охико за руку и сжал ее в своих, — сделаем это вместе?       Глаза Охико наполнились слезами облегчения. Она не ждала понимания, она шла на этот разговор, как на казнь. Ей было тяжело делиться с кем-то своей ношей, но она понимала — выхода нет.

***

      Кабинет главы Бонтена был мрачен, как и его хозяин. Нерешительно открыв дверь, Охико шагнула прямо в пасть к зверю.       — Госпожа Такаяма, какое неожиданное появление, — Майки развернулся к гостье, поприветствовав ее легким поклоном.       — Господин Сано, — Охико прокашлялась, вслед за ней вошел Ран, — как Вы уже знаете, я пришла по поводу отца.       — Соболезную о случившемся, — Охико кивнула.       Ведь она не знает, что ее мама была убита еще до пожара.       Охико рассказала Майки все, что знала. Все, о чем долгое время молчала. Майки внимательно выслушал Охико, лишь изредка кивая и вздергивая бровь.       Помогать убийце своей матери не так уж сложно, если ты об этом не знаешь, так ведь?       — Спасибо за ценную информацию, но чего ты хочешь взамен? — Майки выжидающе уставился на Такаяму.       — Чтобы Кровавый Рассвет перестал существовать не только как организация, но и как идея, — Охико будто услышала, что голос ее был похожим на Акиру. Она почувствовала присутствие мамы в себе, и от этого сердце неприятно кольнуло.       — Обещаю, так и будет, — Майки довольно согласился, — можешь подождать снаружи, ты свободна.       Охико поклонилась на прощание и покинула кабинет.       — А чего же хочешь ты? — Майки обратил внимание на молчаливо стоявшего в углу Хайтани.       — Ты знаешь, — коротко ответил тот, без страха глядя в глаза Сано.       — Жаль будет обещать тебе столь драгоценное слово, но раз ты готов пойти на это, значит это действительно важно, — тихо произнес Манджиро, раздумывая о своем.              — Майки, — пытаясь перекричать громкую музыку в клубе, обратил на себя внимание Ран, — если я захочу уйти, что будет с Риндо?       — Сначала заслужи это, потом и поговорим, — ровным голосом произнес Майки.

***

      — Санзу, — Майки окрикнул парня сразу же, как заметил его в коридоре, — есть к тебе дело.       Манджиро протянул список людей, которые были крысами в организации. Весело пробегаясь глазами по каждой строчке, Харучие блеснул хищной улыбкой. Ему было велено делать то, что считает нужным, чтобы наказать каждого за участие в сговоре против действующей власти Бонтена.       В темной подземной комнате, наполненной застарелыми стенами и неестественным молчанием, группа предателей была привязана к стульям. Они были покрыты пятнами крови и следами пыток, свидетельствующими о жестоком обращении, которому они уже подверглись от рук Санзу. Его определенный взгляд отражал ярость и решимость.       Санзу, стоящий в центре комнаты, продолжал настаивать на ответах от предателей. Он хладнокровно допрашивал каждого члена группы, их лица были изранены от пыток и постоянного страха перед Харучие, который был известен своими непримиримыми методами разбирательств.       Несмотря на их отчаянные умолки и случайные невнятные ответы, Санзу не собирался останавливаться. Каждой следующей пыткой, выполняемой со злобной точностью, он устранял их надежду на спасение.       Когда предатели наконец признались в том, что они делали, Санзу стал окутывать их чувством страха и беспомощности. Он достал свою излюбленную катану и тихо приблизился к каждому члену группы со зловещим выражением лица. В его глазах отражалась темная решимость, а в его руках лежала смертельная сила.       Один за одним Санзу пронизывал тела предателей своим оружием, оставляя кровавый след, словно алый росчерк художника, пишущего картину мести. В комнате раздавались звуки падающих тел. После последнего мужчины, лежащего бессильным на полу, Санзу остался стоять в центре комнаты, окутанный атмосферой мести и удовлетворения.       Он оставил комнату, пронизанную запахом смерти, в то время как его долгожданная месть была доведена до конца.

***

      Прошло несколько дней с того момента, как Охико призналась Рану. Он не писал ей, не звонил. Когда Охико, возвращаясь домой, смотрела на окна Хайтани, в них не горел свет, что свидетельствовало об отсутствии дома хозяев.       Она думала о том, не совершила ли она ошибку. С каждой минутой, ее все сильнее окутывал страх неизвестности.       Зарываясь с головой под одеяло, она почти провалилась в сон, как телефон загудел от пришедшего сообщения.       «План исполнен. Встретимся?»       Договорившись о встрече, Охико пулей вылетела из дома к назначенному месту. Увидев Рана, та сразу же побежала к нему, бросившись на шею. Ран одернул ее, отодвигая от себя. Она увидела, как он скривился от боли, но быстро вернул прежнее выражение лица.       — Куколка, я слегка не в форме, повремени с объятиями, — он нежно похлопал ее по голове, по-доброму улыбаясь.       — Извини, — Охико опустила глаза в пол, заведя руки за спину.       Они молча стояли, не в силах проронить ни слова. Охико хотела расспросить, как все прошло, но не могла сделать даже этого. Двух слов было достаточно, чтобы удостовериться, что все прошло успешно.       Наконец, Ран подошел ближе и наклонился к Охико:       — Охико, не хочешь уехать со мной в Саппоро?       — Отдохнуть? — с интересом спросила Такаяма.       — Жить, — твердо произнес Хайтани.       — А как же твоя, — Охико замялась, — ну, работа?       Хотя, конечно, работой это было сложно назвать.       — Она уже испортила многие семьи, не хочу повторений, — он замолчал, затем широко улыбнулся и проговорил, — Не хочу, чтобы это испортило и мою семью.       — Твою? — растерянно спросила Охико.       — Нашу.