Лего

За десятым убрать. У колонны собрать осколки тарелки. Поменять воду в вазочках наверху. Увернуться от дружеского теребления волос от Эдди. Спросить, как у сына Микки дела. Тот ногу сломал. Принести из подсобки односолодовый. Пару бутылок. Прикрыть перед администратором Мэри. Опаздывает, как всегда. А это даже не начало Апокалипсиса. Еще как час нет. Белым полотенцем правой рукой начищает барную стойку. Чистящее средство крепко зажато в левой. Мэри не расплатится! Побежит за чаем, что в трех кварталах. Здесь полная бурда. Пить невозможно. Глаза видят паутину над первым столом. Это зона Меган, которая, видимо, долбится в глаза. Ничего нового. Стремянки нет. Придётся разуваться и становиться на стол. Поджилки трясутся. Даже такая высота ощутима. Приподнимается на носочки. Руки тянутся. Еще немного. Стол начинает вибрировать. Все опускается внутри. Паутина цепляется за пипидастр. Резкая стабилизация на ступни. Ощущается дрожь. Можно спускаться. Ноги ныряют в растянутые кеды. Затертый шнурок на левом развязался. Опускается, чтоб завязать. — Сэмиииии! Да, наконец-то! Мэри с пакетами из Pret а Manger в три шага преодолевает расстояние от входа до стойки. Прячет все. Скидывает синюю куртку и желтый свитер. Остается в клетчатой форме. Полотенец уже в ее руках. Но замечает, что ее работа сделана. — Еле успела, — вполголоса говорит она подруге, подходящей к ней с другой стороны стойки. — Не спрашивали меня? Думала, что штраф обеспечен. Саманта устало заползает на стул. Опирается на руку и отрицательно качает головой. — Дик и сам опаздывает. Соера нет. Мэри восторженно улыбается. Обожает отлынивать от работы.Хотя ей всегда дико неудобно перед подругой. Но на улице так хорошо. Начало весны. Все выбираются из своей незамысловатой теплой одежды. Их видно! Наконец-то видно! Красивые парни так и манят переливами солнечных лучей в своих волосах. Играют бровями, улыбаются. Вкусно пахнет едой на улицах. Не хочется ускорять шаг. Хочется грациозно заскочить в кафешку, игриво подмигнуть новому повару и медленно покачивая бедрами, отправиться в мир алкогольного пристанища. Она достает чай, который принесла для Сэм. Сразу же пахнет карамелью и лимоном. Насладившись довольным стоном подруги, Мэри хихикает. — Как думаешь, сегодня он придет? Саманта делает маленький глоток и пожимает плечами. — Не уверенна. Мне вообще кажется, что он был здесь мимолетно, — бросает она. Но, увидев поджатую губу подруги, тут же спохватывается: — Хотя, может, недавно о нас узнал. Мэри показывает язык. Она уже успела расстроиться. Инфантильна и мечтательная. Многим кажется, что она глупа и легкомысленна. Но на деле все намного иначе. Постоять за себя сумеет. Особенно бранным словом. Выливает сразу целый ушат. Да и треснуть может.

ххх

Мэри с Сэм живут вместе. Снимают квартиру в Бруклине. Так выходит вполне себе дешево. Характеры подходят друг другу. Часами могут сидеть на кухни, пить вино и болтать. Гулять до рассвета. Танцевать под летние песни в приемнике. Готовить сюрпризы на день рождения. Да так, чтоб дух захватывало. Кататься на каруселях. Ну как кататься… Мэри кататься, Сэм ждать внизу с ее вещами. Запихиваться сладкой ватой. Заводить приятные знакомства. Звонить друг другу, если смены разные. Заказывать еду. Ни одна, ни вторая готовить практически не умеет. Сэм бегает по утрам, а Мэри по утрам спит. Идеально. Саманта около двух лет назад тихо появилась в этом убогом заведении на отшибе Манхеттена. Ее Каннели привел и представил. Мэри тогда просто фыркнула. Куча официанток до нее было. Все разбежались. И эта, она считала, скоро свалит. Не общались до того момента, пока не увидели объявление о сдаче двухкомнатной квартиры на кирпичной стене у входа. Так и сошлись. Мэри узнала, что Сэм сирота. Что получила стипендию и училась на переводчика в Куинсе. Несколько лет работала в компании Глобус. Часто была в командировках. А потом банкротство и… Ее личная жизнь также предсказуема и скучна. С парнями встречалась, но ничего серьезного так и не захотелось. И вот… в 27… здесь. Работает официанткой. Живет на съеме. Отношений не ищет. Хотя сама Мэри не раз знакомила ее с вполне себе хорошими партиями. Они были настроены на продолжение. Сэм — напротив. Пару свиданий максимум. Ее куда больше интересовало уединение. Часто в домиках, снятых у озера. Дружная компания клуба позволяла такое себе время от времени. Вода. Лес. Живность. Байки у костра. Смех и много веселья. «Может ты не по мужикам вообще?» — иногда размышляет Мэри. Саманта же только смеется. Ей и девушки не интересны. Возможно, врожденная фригидность. Возможно, сложное детство. А возможно что-то другое. Да и все это второстепенно. Живут же люди как-то особняком. Это считается нормально. В ее рюкзаке прижился желтый ежедневник. Он был парнем, мужем, ребенком. Доставался в перерыв или в минуты отдыха. Почти до середины заполнен. Твердая обложка в чуть заметных, но частых царапинах. Закладка из каучукового шнурка. На корешке карман для карандаша. Даже Мэри не знала, что там. Всегда, когда подходила тихой сапой со спины, чтобы незаметно по шпионить, Сэм захлопывала его и зло поджимала губы. «Может ты киллер? Записываешь туда имена. Потом люди пропадают. И ты такая… Раз! Вычеркнула…» — Не сдается. — «Что? Может поэтому мой красавчик не приходит. Грохнула его? Да?» Сэм сдерживает улыбку и опасно прищуривается. А потом смеется, не в силах оставить эту напускную серьезность, когда видит вытянувшееся лицо подруги.