Лего

Наконец-то выходной! Сегодня она таки посетят выставку Томаззо Репетте. Билеты Сэм добыла еще полторы недели назад. О художнике трубили газеты. Кричали, что он второй Дали. Что талант прорезался в возрасте полутора лет. Заявляли, что нет в мире того, кто составит такому великому человеку конкуренцию. Утрированная слава. Не исключено, что купленная. Мэри зевает. Она не очень горит желанием идти. Но договаривались давно. Должна, значит. Медленно встаёт. Принимает душ. Завтракает остатками пиццы. Ее жутко бесит бодрость соседки. Та уже пробежала два километра, купила кофе ей и чай себе. Убрала ванную комнату. Поменяла воду в аквариуме. Теперь сидит вся такая из себя воздушная. Видимо, настроенная всем нутром на эту мазню. Мэри сдается. Саманта же довольно ей улыбается. Думает, что надеть по погоде. Выбирает серые бананы, такой же короткий джемпер и лёгкие светлые кроссовки. На верх белое пальто. Волосы ассиметричными локонами распускает по плечам. Она почти поет. Глаза сияют. «Лучше б в Макдаке посидели», — думает Мэри и лениво топает одеваться. Внутри Interphex первым делом встречает экспликация на квадратной колонне под потолок. Там девушки делают первый «привал». Повсюду много народа. Снуют везде и раздражают пафосной болтовнёй. Мэри морщится. Сэм наоборот улыбается. Картин мало. На каждой стене всего-то штуки по три. «Сломанные рефлексы», — читает название с белой рамке Мэри и закатывает глаза. — Как рефлексы вообще могут быть сломаны? И тем более ассоциироваться с пробитой бочкой в пустыне? Еще и верблюд на фоне. Скукоженный. Или это собака? Саманта давит в себе смешок. Для нее необычно… Местами завораживает. Где-то даже пугает. Но это же искусство. Двигаются дальше. «Утренний оргазм». У нее напротив кровати в детстве висело, что-то подобное: «Стальной мираж» Альберта Оэлена. Она была полна агрессивных грязных пятен, пробивных лучей и неаккуратных мазков. А также боли… Именно боль ассоциировалась Сэм с этой картиной. Красивой картиной. Но сейчас, завидь девушка нечто подобное, ей бы было не по себе. Тут же висят менее психологически-направленные творения. На многих хочется задержаться. Задуматься. Поразмыслить о жизни. О ее красках и блеклости. Мэри просто идет шаг в шаг за подругой. Только изредка бросает взгляд на стены. Ей паутина в углу намного интереснее этих клякс. Но Саманте нравится. Пусть наслаждается девочка. Все лучше, чем облапывание бедер в клубе. — Смотри… — неожиданно выдают ее сонные губы. — Малефисента из клуба. Сэм поворачивается. У одной из картин в черном строгом комбинезоне, с опоясывающими спину ремнями, сквозь которые виднеются открытые участки кожи, стоит та, что бесцеремонно осталась отпечатком в сознании. Странная эффектная ведьма. С ней рядом мужчина. Лет под сорок. Активно жестикулирующей. Видимо, разговор довольно личный. И эта мрачная особа как будто другая: подбородок вздернут, руки на плечах, взгляд задумчив и туманен. Кажется, что не по своей воле человек здесь. Нужда? Или работа. Резко встречаются взглядом. Сэм всхлипывает. «Чувствует, что ли?!» Отводит глаза. Ей от чего-то очень некомфортно. Как терпят те, кто рядом? Она не только черна, но и опасна. Она вампир. Рядом может быть только тот, у кого осиновый кол за пазухой. — … Так спроси, скажем… У первой встречной… — двусмысленный диалог у самого уха. Саманта вздрагивает. Над ней холодный взгляд королевы проклятых и удивленный мужчины, что держится рядом. — Вам нравятся картины? — Мужской альт гремит в затылок высокомерными нотами. Саманта вытягивается. — Конкретно эта не особо. Скорректировать бы мелкие детали… Они немного отталкивают… Здесь будто есть 25 кадр, если долго всматриваться. Людям с неустойчивой психикой может прийтись несладко. Вряд ли такое повесишь у себя дома… Но задумка неплохая. — Мэри, схватившая ее за руку, нервно сжимает ладонь. — ГДЕ тут оргазм? Хочется блевать от всех этих клякс! — Вдруг пронзает мурчащий женский голос. А Мэри выдает короткий смешок. — Немного, — поддерживает Сэм, не убирая глаз с полотна. — Но это если долго задержать взгляд. Хотя импасто сглаживает зрительное раздражение. — Да ни черта тут не сгладишь! — Мэри хотела мысленно проговорить эти слова, но поняла, что они сорвались с губ и теперь все пялятся на нее. — Ой… Дама в черном сдержанно улыбается. Кладет руку на плечо мужчины. Приободряет: — Не переживай. Найдутся богатеи, что оценят твою… Работу. И раскошелятся. Они уходят куда-то вглубь и скрываются за черной дверью. Мэри провожает парочку взглядом. -Бляяяяяяя. Это был сам художник? А ты тут такая вся из себя! — Потом что-то осознает. — А я-то… - Но быстро машет рукой, мол, похер. Через два часа они вползают из Interphex. Саманта видит через дорогу букинистический магазин. Просит… Нет! Умоляет зайти. Еще час топчется среди полок. Что-то выбирает. Довольно улыбается. Еще час уходит на дорогу домой. Мэри уже ничего не хочет слышать. Пулей несется в кафе, чтобы разжиться едой и дома залечь под фильм, который, конечно же, выбирает она. И так вдоволь натанцевалась под дудку подруги. Пришло ее время мстить за выброшенные из жизни часы. — Будем смотреть «Спеши любить»! Сэм вздыхает, закатывает глаза. Но сдается. Сегодня был отличный день.