Лего

Время остановилось. Секунды можно было считать в ритме сердца: два удара за одну. Сэм долгое время пыталась выбраться: теребила ручку двери, заходила в ванную комнату, упрямо надеялась, что там есть ответ на вопрос «что происходит?» Взбивала руками волосы. Очки с остервенением были сорваны с лица. Она настойчиво отгоняла от себя страшные, тревожные мысли. Но чем больше проходило времени,тем гуще они становились, пробивались, шептали. Мозг работал обрывисто. Ситуация похожа на пафосный триллер: извращенный работодатель похищает свою официантку для удовлетворения своих потребностей. Было бы логично, если бы этот самый работодатель не был геем. Может просто в рабство? Чтобы прислуживала? С таким домом подобное отпадает. Да и девушка, что их встречала, явно тут не хозяйствует. Но зато точно можно сказать, что не с целью выкупа. Что за нее можно получить? Жвачку из-под десятого стола в клубе? Около получаса Саманта мечется по комнате. Распихивает ногами мешающие картины. Изматывает себя и свою голову. Опускается на край кровати. Пытается отдышаться. Прислушивается. Телефон остался в рюкзаке. Сейчас справедливо можно назвать себя полной идиоткой, приняв решение его там забыть. «А что если… Каннели задерживается у хозяина дома? А дверь закрыли в целях безопасности. Может настолько не доверяют гостям?» — Нужно успокоиться, взять себя в руки и подождать. Проходят еще предательски-долгие двадцать минут, входная дверь тихо щелкает и открывается. Саманта вздергивает голову: девушка, что их встречала. Стоит и наигранно тянет несмелую улыбку. Она задерживается в проеме еще пару секунд, затем входит. Начинает собирать разбросанные картины, почти не смотря по сторонам. От нее веет лимоном и спиртом. Так пахнут официантки в «добром пути», когда перед сменой наводят чистоту. Сэм вскакивает на ноги. Немного теряется. Старается оттолкнуть страх и усмирить дрожащее тело. — Где Каннели? Он скоро уладит вопрос и вернется? — отчеканивает. Девушка поворачивает голову. — Простите, кто? — Мы с ним к вам приехали. Он ушел говорить по телефону, и я подумала, что задержался у… у хозяина этого дома. — Не известно вообще художник тот или нет. — А. Ой, он уехал час назад. Сердце обрывается. Рот открывается, чтобы глотнуть воздуха. Но легкие свело спазмом. Спокойно! Может, что-то его выдернуло, и он не успел предупредить. Может, что-то с клубом? Пожар, террористы, лавина сошла. Да что угодно! — Ясно. Тогда я тоже пойду. — Саманта не дожидается ответа. Онемевшие ноги несут к двери. Сейчас нужно быстрее выбраться на улицу, вызвать такси. Да, черт возьми, пойти пешком! Но не задерживаться здесь ни на минуту. Она быстро ровняется с дверным проемом и уже почти выходит, но дорогу ей преграждает мускулистый амбал со шрамом на лице и татуировками на руках, обтянутый черной одеждой. Он на две головы выше Сэм. С голубыми, смотрящими сверху-вниз глазами. — Простите, но вам нельзя уходить, — тараторит девушка. Она смотрит с неким сожалением и сильнее сжимает уже собранные картины. Сердце вновь заходится. И теперь его никак не успокоить. Руки неосознанно начинают трястись. В горле образовывается комок: не сглотнуть. — Не понимаю вас… — голос тоже дрожит. Саманта пытается сдержаться. Пытается не выпускать эмоции, но это провальная попытка. Девушка забирает последнюю картину, сгребает стопку в охапку и, поравнявшись с Сэм, тихо добавляет: — Мне жаль. Выходит. Дверь вновь оказывается закрытой. И вот теперь самое время. Самое время паниковать и действовать. Саманта кричит. Долбит подереву руками. Разбивает их в кровь. Ногами. Чувствует жгучую боль в пальцах. Что есть мочи дергает ручку. Снова кричит. Она никогда не примет этот исход. Никогда не оправдает того, кто так с ней поступил. Даже если этот «кто-то» в эту минуту откроет дверь и отпустит ее. Она кинется на него. Вцепится в лицо, расцарапает руки. Отпинает. Как загнанный кролик мечется по комнате. Рычит в голос. До боли сжимает свои волосы. Стаскивает и швыряет серый плед с кровати. Вцепляется в стул, и он летит в дверь. Разламывается на двое. Сдирает со стен декоративные квадратики из черного и серого стекла, что дарят рассеянный свет. Разбивает их вдребезги. Не замечает удар током. Состояние опьянения адреналином. Страхом. Паникой. Сердце больше не работает стабильно. Сбивается. Вот-вот остановится. Глаза режут от сухости. Увесистый черный стол с грохотом опрокидывается на пол. Тело делается ватным. Нервы вибрируют. Что-то теплое проходится по губам, опускаясь на подбородок. Саманта касается пальцами. Подносит их к глазам. Пытается на них сфокусироваться. Мутно, но понятно. Кровь. Не сдерживает нарастающего крика, раздирающего глотку. Обмякает. Падает на пол. Плачет.

Ххх.

Исскуственный тусклый свет, подаренный оставшимися в живых светильниками- квадратами, что под самым потолком, мутными разводами стекает со стен. Образует кляксы. Они совсем не похожи на те, что придумывают художники. На те, что заполняют асфальт после дождя. Что растекаются под глазами плачущей Кортни. Они похожи на чертей. Чертей из преисподней. Пришедших вытрясти твою душу, взамен даровать страх. Они мерзость. Они смерть, что отражается в не мигающих глазах полумертвого человека, растелившегося на полу. Они гребенная, последняя жизненная искра. Дыхание слабое, как и стук сердца. Рот приоткрыт. Сухие губы искусаны, содраны. Горло от крика пышет болью. Под ногтями кровь. Волосы застилают лицо. Всё меркнет. Будто и не было того света, который дарила жизнь. Не было людей. Будто не было мира. Почему? За что? Время стремительно убегает. Уносится. А она так и лежит. Без единого движения. Стеклянные глаза смотрят вникуда. Во рту застыл вкус крови от искусанных губ. Слез давно нет. Они успели высохнуть и на щеках. Боль уже как хозяйка, затопила все внутри и снаружи. В голове кончились мысли. Только лишь один вопрос круговой дорожкой не покидал измученную голову: «Почему я, почему, я, почему я…» Щелчок. Дверь открывается. Саманта подскакивает на ноги. Слишком резко. Мучительно больно сводит тело от долгого лежания в одной позе на твердом полу. Кружится голова. Ее ведет в сторону. Хватается за стену. Перед ней все та же девушка. В руках поднос с чем-то. Еда. За ее спиной все тот же амбал в дверях. Стоит. Проверяет реакцию. Сэм кричит в своей голове, заставляя мысли собраться, а глаза сфокусироваться. — Вам нужно поесть. — Девушка делает не смелые два шага вперёд, выдвигает ножки со дна подноса. Ставит на пол. Саманта тяжело дышит через рот, все также держась за стену. — Выпус…стите меня. Немедленно! — звонкое крещендо на последнем слове. Она отрывается от стены. Переставляет непослушные ноги. Идет, не сводя яростных глаз с растерянной девушки, которая рефлекторно движется спиной к выходу. — Выпустите!!! — Резко срывается с места и делает рывок к свободе. Но дверь перед ней холоднокровно захлопывают. Вновь истошное обреченное рычание и стук. Разворачивается. Хватает поднос с едой в одноразовой посуде и швыряет в стену. Все гремит и рассыпается по комнате. Поднос отлетает к кровати. Она его поднимает. Швыряет в надоевшие своим гадким светом квадратики. Подхватывает опять и повторяет. Один за другим свет пропадает. Накрывает мрак. Щелкает выключателем в ванной комнате. Вновь поднос в руках. Огромное зеркало напротив дверей открывает Саманте правду о ее потрепанности: взлохмаченные волосы, застывшая кровь под носом, полные безнадеги глаза, мазки туши под ними, рот открыт в немом рыке, грудь вздымается, словно вот-вот порвется. Бросок. Поднос летит в начищенный предмет, но пружинит на пол. Даже не треснуло. Это сранное зеркало даже не задрожало. Яростно летят мелкие предметы в никуда. Старается разбить и все остальное, но терпит провал. Влетает в комнату. Мечется, кричит, снова мечется. Захлебываясь слезами прислоняется, к стене. Сползает. Ад вновь здесь. Ад теперь ее спутник. Ад целует ее, обнимает. Ад забирает. Когда дверь вновь открывается, Саманта не шевелится. Она сидит в дальнем углу,прислонившись к одной стене спиной, к другой прижимается лбом. Ее ноги со сложенными на них руками прямы и чуть разведены. Свет, ворвавшийся из открытой двери, окутывает. Обволакивает неподвижное тело своими лучами. Нежно и заботливо. Глаза открыты, но устремлены в серый тупик перед собой. Дыхание перемешивается с едва слышными хрипами. Она не смотрит на пришедшего. Ей все равно. Стук обуви по серому паркету отзывается в теле легкой вибрацией. Подходят. Присаживаются. — Эй…- тянут мягко. — Малышка, ты жива? — Реакции не получают. Осторожно и нежно берут за подбородок. Поворачивают. — Третий день в одном положении. Надо поесть. Саманта настраивает резкость в глазах, спрятанных под полуопущенными веками, дает приказ привыкнуть к мраку, разбавленному светом извне. Другая перед ней теперь. Не та, что в прошлый раз. Взрослее, если верить глазам. С аккуратными, собранными в пучок, светлыми волосами. Тонкими бровями. Уставшие глаза. Губы узкие, приоткрытые. От нее расползается запах апельсинов и мяты. Отвратительно. Сейчас любой запах отвратителен. Она в опасной близости, на корточках. Да и амбала не видно в свете проема. Самое время накинуться. Избить, изгрызть, расцарапать. Но предательское тело не слушается. Все, на что хватает сил — это поднять руку и сбросить ладонь, удерживающую подбородок. — Это не дело, солнышко. — Гостья сего ада медленно встает. Делает шаг назад. Скрещивает руки на груди. Глаза Саманты поднимаются вместе с ней, а в голове продолжается циркуляция в непрерывном «Почемупочемупочему…» –У тебя губы пересохли совсем. Обезвоживание… — Почему я? — Хриплый шёпот. Больно. Связки отвыкли работать. Горло все так же раздражено и уязвимо. Но Сэм плевать. Тяжелый вздох. Неспешные шаги по комнате. Хруст стекла под туфлями. Блуждающий оценивающий взгляд. — Сейчас принесут еду, и ты должна поесть! — Почему, черт возьми, я??? — Уже голос громкий, надрывистый. — Потому что! Устроит такой ответ? Слышишь, что я говорю? Ты поешь сейчас! — НЕТ!!! — кричит Сэм. Затем, как мантру, повторяет тише с каждым разом: — Нетнетнетенет…. Но настойчивость все равно заставляет ее вслушиваться. Уловить смысл. — ДА! Ты хочешь, чтобы тебя кормили насильно? Поверь мне, это не проблема. Не впервой! Женщина разворачивается к двери, даря противный скрежет своими подошвами, спешно двигается к выходу. В проеме останавливается. — Потому что ты … Лекарство. Вновь мрак. Где-то через час опять распахивается дверь: две девушки заносят два высоких темных торшера. Возятся с ними. Включают. Комната озаряется светом. Сэм, что все также и той же позе сидит в углу, жмурится. Раздается стук каблуков. Блондинка с подносом вальяжно следуют по паркетному полу. Обходит кровать, ставит на нее поднос. Педантично все на нем поправляет. Разворачивается к Саманте: — Вставай, котеночек, пора принять пищу. — Она подходит и протягивает руку. — Не делай хуже. Поверь, это страшно. Сэм сверкает исподлобья затуманенными глазами. Прожигает волчьим взглядом. Смотрит некоторое время, затем вновь отворачивается к стене. Женщина же горестно вздыхает. Наклоняется и сама хватает ослабшую руку обреченной пленницы, которую та моментально выдергивает. — Ты вынуждаешь позвать Энрике… Он тебя одной рукой перенесет. Издеваются, унижают. Если начало такое «интересное», то страшно представить, что же последует дальше. Жаль, нет при себе пиратского пистолета с одной пулей. Саманта бы с радостью приставила его к своему виску и спустила курок. А лучше вообще граната. Чтоб полыхать вместе с этим проклятым домом и его дьявольскими обитателями. Руку сжимают во второй раз. Настойчивее. Тянут. Сил вырваться не хватает. Только жалкие попытки. Приходится поддаться. Все лучше, если это слово уместно, чем двухметровый охранник. Медленно. Опирается о стену. Ноги не слушаются. Несколько раз подгибаются на пути к кровати. Но падать не дают. Страхуют. Сэм осторожно садится на край мягкого ложа. Ее передергивает. Женщина отпускает руку. Смотрит: еле заметно щурится. Проходится глазами от головы к ступням. Потом как будто что-то обсуждает сама с собой. Качает головой. — Организм за три дня сильно ослаб. Тебя вот-вот свалит. Я введу тебе инъекцию. Не переживай! Всего лишь витамины. С подноса она берет ампулу и шприц. Сэм тяжело дышит через рот. Не мигая наблюдает. — Стимуляторы? Серьезно? Обзавелись новой мебелью для этой камеры пыток? Сосредоточенная гостья приподнимает уголок губ. — Знаешь пословицу: «Чтобы победить, нужно покориться». — Откладывает пустую ампулу на поднос и поворачивается. — А вы знаете такую: «Раскрывая ящик Пандоры, не надейтесь увидеть там свет». — Внезапным резким движением Сэм обеими руками толкает приблизившуюся женщину со шприцем. Вскакивает на ноги. Пересиливает слабость, боль и головокружение. Как фурия, движется к двери. Она еще по пути к кровати заметила, что та приоткрыта. С огромной силой ее распахивает. Яркий дневной свет, льющийся через окна, на секунду преграждает путь, ослепляя. Жмурится. В глазах играют зайчики. Мутно. Доверяется рефлексам и памяти: от дверей левее, поворот направо, потом прямо до прихожей и снова налево. Там выход. Принуждает тело к движению. Глазам все еще больно. Преодолевает одну часть гостиной. Проносится мимо камина. Вторая часть. До дверной арки метров шесть. В фокусе на пути что-то появляется. Черное пятно в проходе. Саманта испуганно тормозит. Промаргивается. Это огромный дог. Стоит и удивленно вертит головой, уставившись на бегущую девушку. Из пасти капает слюна. Он то и дело ее слизывает. Не дружелюбный взгляд вводит в ступор. Настораживает. Но нельзя стоять. Наверняка есть выход в противоположной стороне у лестницы, где виднелась дверь. Главное, чтобы пес не настиг. Рефлекторно отступает назад. Черный монстр не шевелится. Шаги становятся смелее. Сэм резко разворачивается, чтобы рвануть. Но грубо врезается в того, кто подкрался тихой сапой, пока она решала, как поступить.