Лего

В Раю встречает сладкий запах роз. Он одурманивает и манит. По душе сразу разливается тепло. Нет мыслей, страхов и переживаний. Нет тесной комнаты и холодного пола. Нет неизбежности и безвыходности. А главное - нет ее. Той, которую глаза видели всего минуту, но мозг отпечатал этот черный образ на самой первой странице памяти. Слышатся голоса. Несколько. О чем-то они спорят. Их не видно. Может, тут, в смерти, так положено: являться не сразу? Повертеться надо. Поискать глазами, кто здесь. Вертит. И тут же получает разряд боли в шее и голове. Как это возможно? Тут тоже есть боль? В Райю? Конечно, ее тут быть не должно. Разве что... Рай - это Ад… Саманта силится и поднимает тяжелые веки. Но снова закрывает из-за сильной рези в глазах. Сцепляет зубы и еле слышно стонет.  - Тише, тише, тише, - раздается где-то совсем близко. – Не торопись. Она уже слышала этот голос. И вряд ли этот «кто-то» был из Рая… А вот из Ада… Все-таки находит силы и распахивает глаза. Картинка двоится, расплывается. Но через несколько секунд ожидание принимает обычный вид. Саманта усерднее фокусируется: все та же комната, которая стала ей темницей, все та же блондинка перед лицом, все та же безысходность. Рот наполняется густой противной слюной, которая не сглатывается. Кое-как разлепляет пересохшие губы, на которых образовалась корочка: - Пить…- голос потухший, почти не слышный. На большее не хватает сил. Но ее понимают. Протягивают стакан с водой и помогают приподнять голову. Выпивает залпом почти весь. Вытирает ладонью рот. Становится легче, как бы странно это не звучало. И силы стали прибывать. - Почему я жива? – Медленно моргает, но смотрит в глаза женщины, которая все еще находится возле нее. - Она меня столкнула. Это я хорошо помню. Там высота метров триста. - Ты упала на сетку, что для падающих с высоты предметов предназначена. Когда Боско чуть не улетел вниз, Лекси велела тут же обезопасить обрыв.  – Женщина протянула Сэм ладонь с таблеткой, но девушка ее оттолкнула, делая попытку привстать. - Боско? - Да, пес. Он любит носиться вокруг дома и часто переоценивает свой тормозной путь. Поперебил половину утвари. Даже в дверях машины оставил отпечаток своей морды. Сэм садится. Голова трещит от боли, и она хватается за нее. Но упорно отодвигает руку с таблеткой, которую настойчиво протягивают. - Зачем я здесь? Что вашей… Ле-кси…- делает акцент на имени, - от меня нужно? Слышит глубокий вздох. - Ты скоро обо всем узнаешь. Только нужно прийти в себя. Встать на ноги. Поесть, наконец. Боль сдавила голову еще сильнее, но Саманта уже убрала от нее руки, откинула мягкое одеяло и кое-как опустила ноги на пол. - Боско покормите. Я не собираюсь есть, пить, спать, ходить в этом доме. И уж тем более заводить дружбу с вашей Лекси. – Пытается встать, опираясь на руки. – Игры у нее маразматические, скажу я вам. – Встает, откидывая руки женщины, что пытается помочь. Взгляд падает на штаны: они пижамные светлые. Проходится по рукам и смотрит на тело: такая же пижамная кофта. - Где моя одежда? - Я отдала постирать. Если хочешь, принесу тебе что-то другое. - Не надо, спасибо. И так доберусь домой. – Медленными шагами Сэм двигается к выходу.  Сейчас расходится. Всегда напрягает себя движением после болезни, когда приходится долго лежать. Она совершенно непассивный человек. Лучше пробежит пять километров, чем проведет в постели или на диване свободное время. Ее хватают за запястье. - Стой? Нужно еще немного полежать. Выдергивает руку. Прожигает взглядом. Движется дальше. Каждый шаг дается все увереннее. Еще бы боль куда-нибудь делась. Дверь не заперта. Выходит. Охранника там тоже не наблюдается. Облегченный выдох. Идет. В голове навигатор: левее, прямо, налево. Светло за окнами. Солнце играет. Самая лучшая погода, чтобы сходить в парк. Они с Мэри набирали продуктов, воду или чего покрепче, брали плед и устраивали пикник. Иногда к ним присоединялась Меган. Кортни тоже очень хотела, но из-за своего ревнивца не могла себе такого позволить. Босые ноги ступают уверенно, иногда поскрипывая натертой доской под своими ступнями. Вот и одна из частей гостиной: с телевизором, диванами, креслами. Зависают, наверное, тут в холодные вечера перед камином. Боль делает наплыв на голову, и Саманта негромко ахает. Стискивает виски руками. - А птичка все рвётся из клетки, не зная, что крылышек нет… Вздрогнув, Сэм делает резкий разворот на 180 градусов, а потом вновь хватается за голову, съёжившись. На ступеньках изогнутой лестницы виднеется черное пятно. Фокусируется: ноги в черных джоггерах согнуты в коленях и расставлены. На них покоятся руки, спрятанные под длинными просторными рукавами. Ладони крутят телефон. Тело наклонено вперед. Губы в едва заметной ухмылке. Глаза смотрят из-под черного козырька такой же кепки. Ступни в черно-серых кроссовках поочередно постукивают. Чернь выпрямляется, позволяя черному укороченному свитшоту взлететь, открывая живот. Поворачивается назад и возвращается в исходное положение уже с бокалом, четверть которого наполнена красноватой жидкостью. Слышен тихий стук льда на дне. - Далеко собралась? – вопрос как бы между прочим.  Саманта убирает руки с головы. Выравнивается и чуть вскидывает подбородок. - Домой! – сквозь зубы слово звучит грозно. Девушка на лестнице кивает с неприкрытой издевкой, выпячивая губы. Она делает глоток и облизывается, а потом стреляет глазами в Сэм. - И где же твой дом? - Что вам от меня нужно? – Вопрос вырвался сам собой, а грудь начала сильнее вздыматься от частого дыхания. Почему в присутствии данного человека становится так напряженно? Та это видит. Неторопливо встает. Медленно спускается. Смотрит в глаза, не отрываясь. Подходит совсем близко и останавливается, грациозно скрещивая руки на груди. Она прищуривается, слегка наклоняет голову и оценивающе изучает Сэм. Спустя десять секунд удосуживается подать голос: - Мира! Тут же из дверей комнаты, которая сейчас стала безмолвной тюрьмой для раненой души, выходит женщина. Она спокойна. Лицо расслаблено. Глаза немым вопросом смотрят на зовущую ее бестию. - Обувь ей дай. – Затем, обращается к Саманте: - Обувайся. Немного пройдемся. – Обходит ее, следуя в сторону выхода. На ногах светлые кроссовки, которые дала Мира. На вопрос: «Где мои?» ответила, что бы эти теперь считались собственными. Также накинула на плечи бледно-розовый длинный кардиган, сославшись на нестабильный ветер. Было еще тихое напутствие: «Ты только не пререкайся с Алекс. Она не любит этого». Сэм тогда скривилась и сверкнула глазами. Если понадобится, она и с кулаками бросится. Ее ждут на каменной дорожке у дома, наблюдая, как скачет по двору веселый дог, а густой хвост из-под кепки качается из стороны в сторону, задетый порывами ветра. Ноги не хотят к ней идти. Упорно притормаживают и грозятся подогнуться. И правда, немного прохладно. Но в миллиарды раз лучше, чем в «камере». Спустя минуту все же приходится сократить расстояние, встав на два метра поодаль. Алекс, не удостоив даже коротким взглядом, начинает движение в том направлении, которое в прошлый раз выбрала Саманта для своего побега. Нужно следовать за ней, если хочется услышать все ответы на свои вопросы. Они медленно идут вперед по дорожке, а разговор так и не начинается. Сэм берет себя в руки. Конечно, с ней не станут говорить, пока межу ними ощутимая дистанция. Нужно преодолеть свое отвращение и злость. Ноги уверенно ускоряются и вскоре сокращают расстояние с черной вороной, которая ухмыляется, попутно вдыхая горький сигаретный дым. - Вы ответите мне на вопрос, который я задала? Алекс наигранно задумывается. - Напомни, какой вопрос? Саманта стискивает зубы и сильнее кутается в кардиган. - Что.Вам.От.Меня.Нужно? – чеканит каждое слово. Они поворачивают за дом. Отсюда уже виднеется злополучный овраг. Сэм теперь может рассмотреть территорию, хоть в данный момент ей это малоинтересно. Зелено. Как же все зелено вокруг. Деревья повсюду: высокие и низкие, хвойные и лиственные. Газонная трава, цветы. Понятно, почему дом на отшибе. Кто-то любит не только уединение, но и природу. Странно, что гору сюда не притащили. А что? Эверест бы подошел к такому пейзажу. И соответствовал характеру хозяйки. В двухметровое расстояние между девушками вносится пес. Бежит вперед, прыгая, как кенгуру. Саманта невольно этому улыбается.  Но тут же себя отдергивает. - Ты, – доносится, отрывая от уведших мыслей. - Что? - От тебя мне нужна ТЫ. – И фраза эта обыденная и спокойная. Как будто они обсуждают погоду:

                                      «Вам нравится тепло?»

         «Нет. Я больше люблю холод.»

- Это как? Алекс негромко хмыкает, посмотрев себе под ноги. Потом внезапно останавливается, выбрасывает окурок и поворачивается лицом к шокированной спутнице. - Отныне ты принадлежишь мне. Вот как. И вновь продолжает путь. А Сэм остается стоять с открывшимся ртом. Мозг судорожно обрабатывает информацию. Что-то анализирует, сопоставляет. Ищет другой смысл, но никак не находит. Когда сознание возвращается в реальность, Алекс уже достигает асфальтированной дорожки небольшого стадиона. Рядом с ней скачет дог, иногда толкая ее мордой. Саманта раздувает ноздри, глядя на черную фигуру. В ней закипает злость. Спешные шаги в том же направлении. Ей хочется сбросить эту ведьму с обрыва и чтобы сетка порвалась под ее весом. Сократить расстояние удалось, только когда владелица этой территории сама остановилась у края. Стоит, смотрит вдаль. Опять курит. Иногда опускает глаза на речной поток. Пес, наделенный горьким опытом, бегает поодаль. Скулит, подзывая хозяйку, но не подходит. Вот и Сэм останавливается за пять метров. Часто дышит, немного запыхавшись от быстрых шагов и переполняющей злости. Порывы ветра на этой части территории намного сильнее. Они пробираются под одежду, кусают, теребят волосы. Слышится музыка из кармана черных штанов: Elastic Heart – Sia. - Я не собственность, чтобы принадлежать кому-то! – Надрывистые нотки с долькой страха. Но это все, что сейчас получается. Реакции не поступает. Только легкие движения головой под ритмичные звуки и движение руки, подносящей сигарету к губам. Опять принципиально молчит. Но Саманта не может подойти. Это опасно. Не обрыв, а та, что стоит на его краю в критической близости. У нее пугающий врожденный дефект: взгляд смертоносного хищника. Взгляд холоднокровного убийцы. Палача. Время все идет. Но молчание не пропадает. И Сэм решается. Преодолевает эти пять метров. Попутно извергает: - Не строй из себя Бога! Ада твоего дома уже дост…. – с неописуемой внезапностью и силой сдавливают тонкую шею, выливая черную пелену из пронзающих до костей, глаз. - Я – твой царь. Твой Бог. Дьявол. Смерть. А ты моя вещь. Игрушка. Деталька лего. – Темные глаза сливаются в тон с черным козырьком. Рука на шее сжимается сильнее. Нечем дышать, и Сэм пытается бороться, открывая рот, чтобы вдохнуть хотя бы малость воздуха. – Никогда не забывай этого. И если я захочу, вырежу тебе на лбу каждое свое слово! - Кислород уже кончился. Тело заходится в судорогах. Мутнеет перед глазами. Они закатываются. Резкое притяжение к Земле. Облегчение. Громкий и тяжёлый вдох. Истошный кашель. Через нее перешагивают. - Теперь напряги свои ушки, включи охуевший мозг и слушай. Очень внимательно слушай. Я не повторяю никогда просто так. Только за плату. Плату я беру болью. Она выше по курсу, чем любая другая валюта. – Сэм царапает ногтями землю. Пытается стабилизировать работу своего организма. – Правила. Их много. Некоторые будешь получать по факту. Но основные должна выучить как молитву: Первое: Никогда мне не перечь. Последствия могут быть плачевны. Второе: Исполняй КАЖДЫЙ мой приказ беспрекословно. Третье: Не делай ничего без моего разрешения. Четверное: Никогда мне не лги! – Алекс произносит последнее правило, злобно склонившись к лицу девушки, все еще пытающейся надышаться, рывком вздергивая ее подбородок двумя пальцами. Она так близко, что, кажется, вот-вот проникнет внутрь. Прищур. Сведенные брови. Горячее дыхание.  Рука небрежно толкает лицо Сэм в сторону, спустя долгую минуту. Встает. Разворачивается и уходит. Саманта смотрит ей вслед.  Видит, как она яростно проходит между двух бегущих людей. Скрывается из вида, когда тело девушки, распластавшейся у оврага, поднимают . С этой минуты уже не будет прошлого. Оно только что было зверски задушено жестокой рукой всадника Апокалипсиса.