Лего

Это точно был сон. Кошмар с нежными объятьями и такими сильными словами в конце. Кто угодно мог сказать, их даже сам Люцифер. Но она разве могла? И почему сердцу стало спокойно? Почему страх исчез? Это все гроза. Нельзя засыпать в ее смену. Кошмары вышли на новый уровень: пугают, уничтожают, а теперь еще и даруют надежду, которой на самом деле и не пахнет. Пахнет… Кажется, подушка по соседству пахнет ею: сигаретами, алкоголем и болью. Глупости! Весь дом имеет этот запах. Его тщательно убивают, но он все равно всегда ощутим где-то на уровне подсознания. Холод не может жить в огне. Не было здесь никого. И не нужно! Не надо заблуждений и грез. Отвращение и ненависть — этот дуэт должен господствовать на пире Сатаны. Николь выходит на завтрак. Тихо в доме. Спокойно. Все суетятся, показываются из своих нор. Значит, Алекс нет. Значит, можно исследовать дом, пойти прогуляться, поговорить с Мирой ни о чем. Значит, просто можно пожить. И не ждать, когда тебя опять коснутся, зажмут, унизят. А вообще странное утро. -Она надолго уехала? А в ответ грусть в голубых глазах. И еще что-то есть в них. Что-то похожее на испуг или непроходимую задумчивость. Что происходит? Спустя долгих пять минут все же отвечает: — Сегодня не очень хороший день. Надеюсь, что она вернется. В смысле «Надеюсь вернется»? Как это? И что за такой день? — Мира, что-то случилось? — Ники замирает со стаканом сока в руках. Туманные глаза напротив становятся еще печальнее. — Давно случилось. Сейчас просто отголоски. «Отличное объяснение». Ну и черт с ней. Чем дольше не появится, тем лучше! Как прекрасно после дождя! Зелень еще влажная, воздух чистый, свежий. Можно немного расслабиться и насладиться. Ну и пусть этот дуболом за спиной. Плевать. Зато Боско довольный. Носится по траве, резвится. Идет следом: и к бассейну, и на стадион. Не отлипает и на террасе, когда Николь усаживается почитать. Мишель приносит чай. Она тоже выглядит напряженно. Но не говорит, почему. Боится. Это видно. Вечером разжигают огонь в каменном кострище. На плечах клетчатый плед, в руках горячий шоколад. Тепло. Уже половина одиннадцатого и стоит заходить. Но так не хочется. Желание переночевать под звёздами. Они редкость в каменном Нью-Йорке. Мира как-то спешно выходит проводить до комнаты, и Ники все же сдается. Хороший был день. Самый лучший из тех, что она провела в этом Форт Боярд. Теперь же еще есть телевизор. Можно что-то найти, посмотреть. «Друзья». Нет ничего лучше. Подростком ей хотелось себе таких же. Жизнь, чтоб прям точь-в-точь. Сейчас сериал дарит умиротворение. Напоминает о том, как спасал в тяжелые времена неокрепший разум. Влажные волосы оставляют след на подушке. Сонные глаза упорно хотят дотянуть до конца серии. Но терпят поражение. Закрываются. Просыпается от непонятных звуков, доносящихся откуда-то извне. Вроде бы голоса. Много голосов. Слышна и Мира. Не здоровая обстановка, что-то. Привстает на локтях. Прислушивается: «Сюда вот, давайте»… «Да аккуратнее ты, я не успеваю»… «Черт. У меня кончается энергия» … Ноги касаются пола, и Ники мнется: выйти/не выйти. Что делать и как поступить? Кто эти внезапные гости, решившиеся в такое время на посещение? Спустя минуту, когда голоса уже слышатся отчетливее, решается и покидает комнату. В гостиной насчитывает пятерых: трое мужчин, одна девушка и Мира — стоит у левого края дивана, судорожно потирая виски. Свет дарит лишь камин и одинокий торшер у окна. Николь делает несмелых пару шагов вперед. Затем еще и еще. Остается последняя парочка. — Нет, нет, детка. Тебе лучше вернуться назад! — Белокурая правительница как-то быстро оказывается рядом и хватает за руки. — Это для твоей безопасности. Не испытывай судьбу. Все присутствующие, как один тут же поворачиваются, и Остин понимает, что она сейчас центр внимания. Здесь есть и Лари. На груди у него кровавые капли. Их невозможно не заметить. Рядом с ним Дориан. Других она не знает. Перебегает глазами с лица на лицо, а потом в щель между столпившимися видит черное тело на диване. Алекс. Полусидит, опустив голову, а из носа стекает темная струйка. Грудь рвано вздымается. Глаза закрыты. Наверное, именно поэтому не включили яркий свет. Чтоб не нарушить ее чувствительность. Волосы вот-вот упадут на лицо ширмой. Инстинктивно Николь освобождает руки от заботливой хватки. Продолжает всматриваться, не решаясь, но ноги стремительно, будто бы на автопилоте, движутся вперед. Парни расступаются. Пропускают. Присаживается на корточки перед Соло и внимательно осматривает: губа разбита, на скуле огромный кровоподтек, нос свернут влево. Кровь льется со всех щелей. Неужели подралась с кем-то? Немного узнав этого человека, приходит осознание, что вполне себе может. Особенно если не трезва. — Что произошло? –Спрашивает, а сама нервно копается в огромной аптечке, которую кто-то положил на кресло, готовясь оказывать первую помощь. Находит антисептик. Выливает себе в ладони. Излишнее количество капает на ноги. Нет времени обратить на это внимание. Скрупулёзно и быстро растирает: от кончиков до запястных изгибов. На ее голос открываются черные глаза, и Ники на секунду теряется: зрачки поглотили радужку, а капилляры воспалились, образовывая красную сетку. — Не большая авария. — Дориан отвлекся от притащенной им подруги, удивленно рассматривая появившуюся девушку. Он со многими детальками был знаком и всегда ныл — почему ему такие не попадаются. И эта не исключение. Прям таки его вкус. Он совершенно забыл, что они уже «знакомы». Вряд ли ему вообще было дело тогда до какой-то официантки. — Не большая??? — Николь сгребает себя в охапку, встает и собирает волосы в небрежный хвост, чтоб не мешались. Глаза Соло следят за ней безотрывно. — Лекси, надо поднять голову. Аккуратно поднимает сама. Ей поддаются. Слышит слабое перешептывание вокруг. Сейчас это не важно. Хватает за подбородок, осторожно, обходя красное пятно от виска до нижней челюсти. Вертит в разных направлениях. Осматривает нос. Отмахивается от черных рук, желающих остановить касания. Быстрыми движениями сдергивает кожаную куртку, липко чавкающую от обилия крови на ней. Отбрасывает. Прижимает размякшее тело к спинке. Приподнимает худи. Пальпирует: ребра, грудную клетку, живот. Делает паузы, задумчиво прислушивается к тактильным ощущениям. Следит за реакцией. Спустя тройку минут едва заметно удовлетворенно кивает. — Под чем она? — Указательные и средние пальцы обеих рук укладываются на деформированный дыхательный орган. — Лари, подержите голову. — Да кому докладывали-то? — Следуя за диванную спинку и фиксируя, как было велено, отвечает тот. — Тесла в хлам вообще. Дай бог счастья тому, кто подушки безопасности придумал. И еще, что не на байке сегодня, как тогда. — Господи, спасибо, — слышится за спиной тихий голос. Звонкий щелчок, и Алекс сдавленно испускает гортанный рык. Пытается схватиться за болезненное место, но Николь борется, останавливая ее руки. — Терпи. Сейчас станет полегче. Из аптечки Мира, что ринулась ассистировать, подает пропитанную перекисью тканевую салфетку. Рана на губе кровоточит. Соло шипит, когда чувствует к ней прикосновение, и яростно отшвыривает руки Лари с головы. Николь стойко отражает сопротивления. Упорствует. Обрабатывает с особой тщательностью. Если бы не львиная доля алкоголя и неизвестных веществ, было бы гораздо больнее. Окончательным штрихом первой помощи стал надежно закрепленный пластырь на носу. Руки и ноги тоже удовлетворили своей целостностью. Но лучше сделать полный рентген завтра, чтобы полностью отмести переломы и кровотечения. — Теперь ей нужно отдохнуть. — Николь выпрямляется. — До комнаты сможете довести? — Глаза обходят присутствующих. — Думаю, может пусть здесь до утра? — Сюда на руках подругу нес Дориан. Повторять подобное… И тем более на второй этаж… Он сильный, но грыжу всячески отметает. Мира лично укладывает своего родного демона. Заставляет сонную Мишель, которая тоже появилась, но никто не замечал, принести плед и подушку. Снимает перепачканные кровью кроссовки. Николь копается в аптечке, достает мазь и антибиотики. Похоже, в этом доме к подобному готовились. Тихо обсуждает с женщиной, что подкладывает подушку под голову Алекс, завтрашние действия: применение таблеток, наложение мази и компрессов, а также посещение медицинского учреждения. Но почти уверена, что половина, а то и все рекомендации исполнены не будут. — Может чай, кофе? — Вежливо спрашивает Мира, надеясь больше на отказ, но вся компания не дает ей желаемого. Смело «угукают». И еще смелее тормозят Ники, которая собирается уходить в свою комнату. Когда еще выдастся возможность узнать ее без пристального контроля Соло? Располагаются на террасе, где сегодня отдыхала Остин, дабы не потревожить чуткий отдых вымотанной Александры. Разваливаются на креслах и шезлонгах. Почти все давно трезвы, хотя еще часа два назад можно было бы поджечь планету их промилле. Мишель принесла перекусить, понимая, что выпитого сегодня было намного больше, чем съеденного. Ники узнает, что темнокожего парня зовут Малколм, а красноволосую бестию — Джослин. Они были тогда в клубе за Vip-столом. И уже много лет являются друзьями сего дома, а точнее его владелицы, что чудом случая сегодня остается в живых. Дориан больше других рассматривает новую знакомую. Будь здесь Соло, остался бы без зубов. Она многим может поделиться, но только не своими игрушками. Даже после прощания с ними — табу на пользование. — Сразу вопрос: ты что ее «Лекси» зовешь? Или это просто сейчас вырвалось? — Малколм закидывает ногу на ногу и с любопытством смотрит на Остин. Его бардовый пиджак принял форму пожеванной бумаги. На нем тоже видны капельки крови. Видимо, не оставался в стороне. Помогал. — Да-да. Прошлый раз я думал, что ты ее именно этим вывела. Ну, когда… помнишь… ээм… : «Иди в свою комнату. Быстро!» — пытается копировать подругу Оксфорд, прокручивая в голове события своего последнего визита. Николь удивленно вскидывает брови. — Что?.. Нет… Я с самого начала… А в чем проблема-то? — В том, что только два человека ее так могут называть: Мира и… Джойс айкает, когда чувствует пинок в ногу от Лари. — Короче, — перехватывает слово. — Она выходит из себя, если кто-то даже не знакомый (по-незнанке) так обращается. Я по пьяни получил такой нагоняй. Еле ноги унес. Кто же этот второй? Ники прикусывает губу, задумываясь. Но она не собирается любопытничать. — А ты ловко справилась с медицинской частью. Врач? — Да. В прошлом. Дориан все это время молчит. Молчит и пялится. Он мысленно орет на Соло. Ругает последними словами. И себя тоже высказывает: «Будь ты повнимательнее, первый бы девчонку прибрал к рукам. Потому, что лицо у нее какое-то знакомое. Значит, видел раньше». Тихо и безветренно. Сейчас в районе четырех утра. Скоро станет светать. А они все сидят и, кажется, расходиться не собираются. — Секс как тебе с Акс? Николь давится воздухом. «Тактичные» вопросики пошли». — Мы… — собирается с мыслями. — Не спали. Теперь кроме Лари, удивлены все. Детальки проходят обследования, сдают анализы, а дальше не вылезают из постели Соло. Сегодня одна из знакомых еле ноги передвигала после их встречи в клубе. А тут… Странное поведение. Не обычное. Воздержание? Красные волосы пожаром откидываются назад: — Ууу. Тогда ждет тебя сюрприз. Че-нить холодненькое приготовь сразу. Синие глаза Лари довольно щурятся: — Ты не понаслышке это знаешь, правда ведь, Джойс? — Нахер иди, придурок. Начинает подташнивать. Уже не первый раз кто-то говорит об Алекс подобные вещи. Это еще больше вгоняет в страх. Секс неизбежен — факт. И к этому сознание потихоньку начинает привыкать. Смиряться. Но… Повышенное либидо? Садизм? Нельзя к такому быть готовым. Даже подвергаясь насилию отца, зная, какие изощрения тот предпочитает, не было этой готовности. И быть не могло. Гости еще просят у Миры кофе. Сидят, болтают. Иногда обращаются к Ники, глаза которой начинают закрываться. Малколм говорит, что завтра придется ему улаживать возникшие проблемы с законом. А Джойс цокает, напоминая, как Алекс его жопу вытаскивала после банкротства. — Поэтому не ной, а делай. Сам знаешь, что сегодня за день! Щелкает замок раздвижной двери, и все синхронно поворачиваются. Соло укуталась в плед. Ее знобит. Волосы, местами слипшиеся от крови, свисают сосульками в хаотичном порядке. В неярком свете уличных фонарей и пламени костра, который разжёг Лари, видны ее туманные глаза. Пластыря на припухшем носу нет — содрала его, как только коснулась. Она недовольно осматривает сидящих и останавливается на Николь, что также глядит в ответ, сидя в пол-оборота. — Что за шабаш? — Ноги не твердо идут к креслу рядом с Ники. На нем сидит Дориан. Настойчиво-вопросительный взгляд и парень тут же пересаживается на свободное место. — Башка трещит как трансформатор. — Двумя пальцами хватается за переносицу, но коротко тццц-икает и убирает руки. Первым подает голос Лари: — Ну еще бы. Ты хоть знаешь, что осталось от твоей машины? — Достает телефон, копается, находит в нем фото и протягивает Соло через Остин. — Если бы не подушка, не сидели бы мы сейчас так. Алекс мельком глядит на дисплей, жмурится от яркого света и отдает назад. — Тебе нужно отдохнуть. И завтра по-хорошему съездить в больницу, Лекси. Не исключено сотрясение.— Смелое обращение. В другой раз Николь бы промолчала. Но сейчас все серьезнее, чем кажется на первый взгляд. — Достаточно с меня отдыха. — Это важно. Нужен рентген… — Николь, иди спать. — Не смотрит в ответ. Глаза режут и слезятся. Противное чувство. — Но… — Спать, Ники! Больше повторять не приходится. В компании все непроизвольно замолкают, когда их количество уменьшается. — Ты помнишь, что было? — Все я помню, Джойс. Малколм наклоняется к Лари. Они перешептываются, что-то выясняют между собой с помощью детской считалочки. Оксфорд довольно «Ес-кает», а чернокожий парень поражено выругивается. — Завтра начнется разбирательство. Скорее всего будет проверка. Я-то сделаю все, что смогу, но по номеру копы тебя вычислят, Лекси. Будь готова. — Да срать мне на них. — Руками обхватывает пульсирующие виски с негромким стоном. А вокруг все молчат. Многозначно обмениваются взглядами. — Малк, — Алекс все никак не может открыть глаза. Чувствуется металлический вкус во рту, от невольного соприкосновения зубов с разорванной нижней губой. Кровоподтёк на щеке уже наливается синевой. — А? — Еще раз назовешь меня так, я вытрясу из тебя всю жизнь. Раздается ответный вздох поражения: — Извини.