Лего

Я 21:02: Привет. Ты на смене? Мэри 21:10: Привеееет. Нет. В баре с Меган. Мы напиваемся. Тебя не хватает только ( Я 21:18: Мне вас тоже. Как твоя рука? Мэри 21:19: Норм. Уже не болит. Мажу, как ты сказала. Когда ты приедешь? Я 21:33: Не знаю Мэри 21:40: Тогда я приеду! Вот возьму недельку за свой счет и приеду! Я 21:52: Тебе нельзя! Сама знаешь Каннели. Он сразу пойдет нового бармена искать ( Мэри 21:55: Но блять я так скучаю по тебе! Ты не представляешь! Я 22:06: Представляю. Потому что сама очень скучаю. Скучает. Плачет от переизбытка этой нужды, потребности. Да только что будет, если они… Если им позволят увидеться? Что сказать Мэри? Понятное дело, Соло будет рядом, будет всем видом показывать, что владеет. Возможно, недвусмысленно коснется. Да это не возможно, а точно. У нее поползновения сейчас навязчивее, если сравнивать с первым временем. Пришло, стало быть, время. Страшно представить, как сложится жизнь после двадцать четвертого мая. То, что интимная грань в этот день будет пересечена, даже нет сомнений. Потом дикий каждодневный секс? Секс для отвлечения, расслабления, злости, волнения? А потом, может, перегорит и отпустит, как других? Это был бы один из приемлемых раскладов. У женщин ведь проще, правда? Пальцы не могу достать до гланд, разрывать? Хотя… Есть чем это сделать. Очень интересно, как делает она. Как она… «Любит». Однажды папаша пришел вусмерть пьяный и злой. Разбудил, поставил на колени. Раза три закончил. А потом поставил на четвереньки и болезненно вошел. Николь искусала нижнюю губу в кровь, стараясь не издать ни звука, чтобы не возбудить его сильнее. Ему так не нравилось. Ему хотелось слез, мольбы. Он стал еще более резким. Издевался над несформированным хрупким телом, как над портовой шлюхой. Тянул за волосы, шлепал что есть мочи. А потом вошел по-другому. От боли сознание уплыло. На утро Ники понимала, что это его не остановило, чувствуя, как разрывается от спазмов низ. Как пропиталось белье багровыми пятнами. Но она тогда не вскрикнула. Нет. Только зажмурилась и еще сильнее впилась зубами в губы. Ему нравилось нести боль. И Соло ее любит. Значит, можно ждать чего-то похожего? А возможно, чего-то хуже?

Ххх

Соло 07:15: Деталька, утро доброе. У тебя десять минут, чтобы выйти к биллиарду. Хорошо, что сон чуткий и пропускает вибрацию. Быстрый душ, туалетные процедуры, подбор новой мешковатой одежды, что в комоде. Выходит. В первой гостиной Алекс, а рядом мужчина. В нем узнается тот художник, на выставку которого они ходили с Мэри. Томаззо Репетте. У окна — большое полотно, на котором изображена абстрактная девушка. Присутствующие смотрят на него. Каждый думает о своем, но, тем не менее, думают об одном. Это видно. Николь привлекает внимание тихим: «Доброе утро». И получается. Соло вздергивает все еще задумчивые глаза, а мужчина удивленно подскакивает. Глядит немного оценивающе. Вряд ли помнит, но все же возможно, что узнал. — Николь, что скажешь о картине? — Черная рука обвивает талию и тянет ближе к переднему плану, чтобы было видно лучше. Остин собирает себя воедино. Вглядывается. Ей дают время, негромко переговариваясь за спиной. Трудно собраться, когда мурчащий голос такой спокойный и ровный. Но надо подойти к делу серьезнее. Тем более хоть какое-то разнообразие. — Очень грамотное сочетание цвета. Можно сказать, продуманное. Но было бы лучше написать абрисом, нежели кругами. Это бы придало четкости. Но в целом округлости не портят. Глаз не режет, даже где-то завораживает. Это же диптих? — Поворачивается к хмурому мужскому лицу за правым плечом. Он кивает, спустя паузу. Как-то нервно потирает нос. — Диптих? — Соло ждет ответа от всех. Тамаззо молчит. Не смотрит на нее, а таращится на свое творение. — Есть вторая картина. Они связаны одним смыслом и по отдельности не… — Ах, вот как. И ты притащил мне одну, вопя, что заказчик недоволен. Занижает цену. — Из кармана достается сигарета. — Ты правда думаешь, что вокруг одни идиоты? –Идет к стеллажу, достает бутылку и наливает в стакан, который стоит на небольшом столике. — Или ты думал, что я возьмусь отстаивать твою позицию, не проверив все тщательнее? Художник все так же молчит. — Даже не будь тут ее, — кивает на Николь, вздергивая подбородок. — Картину бы изучили! Заканчивая большим глотком порцию виски, сразу же наливает следующую. — Спасибо, маленькая моя, можешь идти. Николь уходит спешно. Не хочется быть свидетелем гнева черной бестии, что уже закипает. Лучше позавтракать и поговорить с Мирой. Нужно спросить, как себя чувствует Мартин. — Мало ему! — Резкий и твердый ответ. — Надоел мне своим глупым норовом. Ныл сегодня, как ему трудно без мотоцикла. А я ему: «Старайся и вернешь!» — Она переживает за тебя. Это видно. Многозначительный выдох. — Да. И детей моих любит. Но никогда этого не скажет. Я вообще сомневаюсь, что в ее лексиконе есть такое слово. Николь тупит взгляд в тарелку с вафлями. Не говорит, но это же ничего не значит. Тогда в машине она же призналась, что уже любила. Этим признанием была рождена целая тонна вопросов. — Мира, — неуверенно и тихо, чтобы никто больше не услышал. — Лекси мне как-то сказала, что была влюблена. Я могу узнать, в кого? Такой звонкой паузой можно было взорвать третье ухо, ощущаю ее в дуэте с напряженной вибрацией. Но Мира не умеет игнорировать. Уходить от темы — да. Но не игнорировать. — Пожалуйста, не говори больше с ней об этом. — Это все, что удается услышать. — Ну, полный кретин! — Николь и подумать не могла, что будет видеть рада Соло. Напряжение после разговора нарастало. Каждый уходил мысленно в свой мир, а черная ведьма своим появлением разрядила и рассеяла все, что пожирало. — Достали меня эти творчепиды! Ощущение, что они ожидают радугу из задницы при виде своих творений. Она садится на свое место во главе стола и, как ни странно, требует завтрак. Мира тут же радостно за ним бежит. Малоешка тридцатилетняя, твою мать. Омлет и гора бекона. Жирного, прожаренного. Специфично, но это же Соло. Было бы странно, если бы ей принесли легкий салат из капусты и пармезана. — Сегодня еду в «Слон». — Хрустит тонким ломтиком, оставляя масленые отблески на губе. — Передать твоей Мэри что-то? Без проблем. Смотрит на вздрогнувшую девушку, что рядом. Вкушает замешательство. Улыбается. — Твой бывший клуб теперь называется «Слон». Это уж лучше того, что было. Женский стриптиз премиум класса, приват, даже интим. Внял моим подсказкам глупый Каннели. Внезапный телефонный звонок. Складывается впечатление, что дольше пятнадцати минут Алекс не получится провести без трубки у уха. Востребована каждый день. Она вытирает руки салфеткой, прежде чем ответить, и бросает, сверкнув глазами: — Хотя ты покрывала недостатки этого места своим присутствием. — Пальцы сдергивают ходунок на сенсоре вправо. — Что? — отвечает. И Ники подпрыгивает с места. Резко, целенаправленно. Она подходит к Соло, нагибается и впивается в ее губы своими. Совершенно не похоже на прошлый поцелуй. Сейчас тверже, увереннее. Обхватывает нижнюю губу, проводит по ней языком, а затем им же проникает в рот. Она находит ответ, вновь и вновь прижимаясь и лаская. Прищипывая. Не стесняется, а наоборот, напирает. Завладевает языком, легонько касается его зубами и тут же меняет их на губы, посасывая, как будто извиняясь за острие белых клыков. Рукой ловит подбородок, наталкивая на себя, чтобы быть ближе, теснее. Издает невольный и тихий стон, совсем ей не подвластный, но получивший отзыв в тяжёлом выдохе. Сбавляет обороты, попутно легко целуя. Отстраняется. Глубоко дышит, но не отодвигается, имея расстояние между губами в пару миллиметров. Настраивает резкость в глазах, чтобы считать реакцию. Но плохо получается, ибо свой собственный мозг почему-то сейчас туманен и рассеян. Рвано дышит. Приходит в себя и выравнивается, убирая взгляд в сторону. Щеки раскраснелись, а грудь все еще ищет защиту, пытаясь престать заметно вздыматься. Мира стоит и не шевелится. Не ожидала. Понимает, что это все имеет объяснение, но сейчас просто удивлена. Детальки и раньше целовали Алекс на ее глазах. Возбуждались. Тащили в спальню. Но сейчас что-то пошло иначе. Не сказать, что очевидные изменения, но что-то ощущается. Соло сдержанно дышит, облизываясь и не сводя с Ники глаз. Телефон все так же у уха. Кажется, в нем тишина. На ее лице странное едва уловимое смятение. Но оно мгновенно. Умеет брать себя в руки за секунды. — Перезвоню, — холодно говорит и отключается. А взгляд держит на раскрасневшейся Остин, что уже сидит на своем месте. — Ммм. Видимо, кто-то очень соскучился, раз именно вот ТАК выложился. Похвально. Николь играет желваками, иногда непроизвольно жмурясь. — В семь выезжаем. Можешь собираться. — Соло еще раз проходится по своим губам языком, а потом берет бекон и намеренно громко откусывает. Невероятно! Берет с собой! Плевать, почему. Может потому, что оценила инициативу. А может потому, что почувствовала полную власть. Плевать! Она сегодня увидит Мэри! Она, наконец, почувствует счастье. — Пока будешь собираться, не забудь прокрутить в голове, что скажешь блондиночке. Мне все равно, можешь говорить правду. Но! От дальнейших действий твоей подруги будет завесить и ее безопасность. Подумай как следует. У тебя еще есть время.