Лего

На часах двенадцать двадцать пять. Вполне приемлемый номер на пятом этаже, если не считать отсутствия горячей воды в дневное время и желтоватого, покрытого пеленой прошлого постельного белья. Но это совершенно не имеет значения, когда нужно быть сосредоточенной на другом, забывая про личный комфорт и благо. Николь подходит к окну, выходящему на задворки какого-то кафе с разнокалиберными сортировочными мусорными баками у кирпичной стены. Соло ищет ее — она чувствует это. Сжимает в руках бутылку с питьевой водой, а в голове страх, что сейчас откроется дверь, громко ударяясь о зелёную стену, и войдет черный пленитель, окутанный терпким сигаретным смрадом, с фирменной ухмылочкой на грозном лице. Сядет на кровать,(если не побрезгует), мигнет бровью и скажет бархатными нотками: «Ну, глупенькая моя, набегалась?» — а потом … Потом … Потом не будет ничего хорошего. Да, была возможность уйти спокойно, выполнив условие. Но какое это было условие? Может, о спокойном возврате к Такеру? Или встрече с отцом? А может, почку свою передать кому-то, кто дорог черному дьяволу? Айре, например. Последнее, кстати, не такой уж и плохой вариант в отличие от первых двух. Побегом Ники нажила себе нехилые проблемы. Но надежда о том, что ей все же найдут замену, выберут из миллиона кого-то лучше, теплится, согревает. Искрит в мыслях. Вспыхивает в долгих раздумьях. Выбирали же до этого. Только бы не Мэри и не Кортни с Меган. По рукам и шее Остин бегут крупные мурашки от мысли, что место в клетке Алекс займёт кто-то из ее близких. Не единожды поднималась тема о веревочках, которые позволяют управлять сломанной душой. Не раз пугали своим кроваво-ледяным «наказанием», давили именно на точки, неприкрытые щитом. Уязвимые точки. Хотя в последнее время подобные угрозы подстерлись. Почти два месяца. 55 дней в чужих руках. Николь невольно вспомнила, как сегодняшней ночью, когда Алекс улеглась с ней рядом в постель, когда зарылась носом в ее волосы и обняла, внутри образовалось странное и не знакомое чувство. Как оно называется и что означает, сказать нельзя, ибо его раньше не испытывала ранимая девичья душа. Рожденное чужой рукой, обхватившей талию, оно сформировалось где-то на затылке. Затем стало спускаться к груди после тихого ворошения волос чужим носом. А когда шеи сзади коснулись горячие губы, опустилось в самый низ, растекаясь там и связываясь в узел. С ней и в прошлом что-то такое делали, но… Ей либо было тошнотворно-неприятно, либо все равно. А в этот раз… В дверь постучались, и Ники резко развернулась, роясь в голове в поисках воспоминаний, заперлась она или нет, когда вошла. Кто может сейчас к ней прийти? Уборка номера? Вряд ли здесь подобный сервис имеется. Свидетели Иеговы? Может, Кэми? — Элли, это я! — Точно, рыжеволосое и светлое создание. Постепенно отпускает хватку сжавшееся в тугую петлю, сердце и можно шевелиться. Как ветер в неширокую щель, девчонка проникает через открытую дверь, плюхается на кровать и довольно на ней располагается, поджав под себя одну ногу. Где-то в глубине души Николь ей завидует. Завидует тому, что, несмотря на тяготы, она позитивна, светла и свободна. Она вольна делать то, что ей нравится, не бояться шорохов и теней. Она может пробовать на вкус разные жизненные ответвления и выбирать наиболее подходящие. Вот так сорваться, залезть в автобус с такой же кучей людей, что чтут свои взгляды, и рвануть на край света, чтобы там исполнить придуманную в пенной ванне песнь перед аудиторией в пять десятков человек. Находить новые знакомства. Давать им шанс на развитие. Какие-то отсекать, а какие-то ставить в приоритет. Не просыпаться в чужой пустой комнате с диким страхом в ногах и болью в разодранной душе. Не служить кому-то игрушкой, собственностью, предметом для расслабления. Почему все так не справедливо? Почему судьба не дала Ники родиться уродом? Родиться уродом, но вольным. Может, отец тогда просто отказался от нее, и не было бы этого тяжкого жизненного бремени, с которым уже не распрощаться никогда. Кэмерон, запинаясь, предложила сходить в забегаловку, что рядом, и тут же встрепенулась, когда получила боязливый отказ. Но не сдалась. Вскочила на ноги, чтобы на правах знатока, объездившего уже полстраны, завести заготовленную речь. Речь о том, что понимает как нужно и важно стремиться к осторожности, пока не убралась дальше, как стоит повременить с неоправданными вылазками в неприкрытое, наполненное тысячами чужих индивидуумов пространство. Как сейчас страшно и обоснованно в каждом человеке, машине, здании видеть тень преследователя. Но выживать как-то нужно. В том числе и питаться. И что ЕГО (губителя и ублюдка) точно не может быть в тошнотворном кафе. Нужно быть ясновидящем, чтобы из тысячи разных общепитов прийти именно в это и найти свою добычу. Но в конце все же для большей уверенности тихо поинтересовалась: не таролог ли бывший Ники, ни провидиц из индейского поселения. Рассмешила последним и уговорила. Они выбирают самый уединенный стол в углу у большого окна. Ники нужно оставаться начеку и следить за происходящим извне, а также за теми, кто решит оказаться поблизости или, как и они, перекусить промасленной вредной едой, приготовленной в этом господстве котлет и булок. Алекс обязательно бы сморщилась, если бы сюда зашла. Даже можно представить, как черный ботинок на тракторной подошве медленно перешагивает порог, черная рука отбрасывает окурок до того, как дверь закроется с помощью доводчика, пробуждая старинный китайский колокольчик, и черные глаза презренно «щупают» посетителей, расположившихся в зоне зрительной досягаемости. По коже бегут мурашки. Остин нервно сглатывает. Ее нога под столом начинает потрясываться, выдавая уровень нестабильного беспокойства, разгоняющего закипающую кровь по венам. Кэмерон чувствует. — Не бойся! Начнешь бояться — притянешь это к себе, — говорит, когда официантка, заставив Ники вздрогнуть, приносит заказанные бургеры и колу. С довольной еще подростковой улыбкой Кэми разворачивает свой сочный заказ и откусывает, не сдержав блаженный стон. Николь кажется это таким забавным. Даже можно сказать, умилительным. -Сколько тебе лет? — Дфафать офин, — набитыми щеками поступает ответ. И они вместе не громко смеются. Двадцать один. Какая юная и уже такая отчаянно смелая. — А тефе? «По ощущениям все семьдесят семь» — Двадцать семь. Чай пахнет мелиссой и мятой одновременно. Мира говорила, что эти травы смешивать не рекомендуется. Оба растения имеют особенные полезные свойства, а когда оказываются в одной среде/блюде/напитке, то подавляют силу друг друга и становятся практически бесполезными. Докторский скептицизм не позволил тогда вступить в прения о совместимости лекарственных растений. Тем более, когда было сказано, что эту информацию предоставил не кто иной, как шаман племени Пачири журналисту, пришедшему в его деревню и подхватившиму там малярию. Кэми вскидывает брови: — Я бы тебе не дала! — Потом как-то резко смущается и тут же подыскивает в голове иную фразу. — В смысле, лет столько не дала бы. Максимум…- отклоняется назад, прищуривается. — Года двадцать четыре, — Ники улыбается с нескрываемой долькой сомнения, а Кэмерон в знак своего правдасловия часто кивает. — Мне очень нравятся твои волосы. Их длина… Я не вытерпела бы такие растить, поэтому сейчас терплю свой последний импульс, — указательными пальцами с двух сторон она как-то грустно проводит вдоль своего рыжего каре, завернутого в хаотичные изгибы. — Тебе идет такая стрижка! И цвет. — Да, возможно, но Финн говорит, что ему неудобно за них держаться, когда он сз…- Вовремя тормозит. Слова застревают в горле, а миловидное личико заливает краска. Глоток, как большой кусок твердого яблока, становятся у Ники поперек горла. — Ты… — Да. Прости. Я слишком много болтаю. Мне все это говорят, что язык погубит когда-нибудь. Не говори никому. Пожалуйста. — Дерганые пальцы переплетаются меж собой, когда зеленые глаза, не мигая, впериваются в стол. Перемешенная со стыдом и смущением нервозность может сейчас быть заметна даже из космоса. — Я не собираюсь… А… Сколько Финну лет? — И это важный вопрос. Мужчина не выглядит на… Ровесника Кэмерон. Даже на того, с кем у нее разницы лет пять. — Ему…- Не решительно, набираясь отваги. — Сорок два. И вот теперь в самую пору подавиться воздухом и нарастающем возмущением. Сорок два? В половину? Взрослый созревший мужик и хрупкая маленькая девчонка? Вообще большущий вопрос: что он делает с этой группой? Группой из несозревших, окрыленных золотыми перспективами, уповающих на раскрывшиеся объятия доброго мира людей. Или… — Кэми, ты сама младшая в этом коллективе? — Ага. Передо мной только Лиза — ей двадцать шесть. Дальше по нарастающей. Господи… И из всех недоделанный извращюга решил выбрать именно эту девчонку. Хотя видно, что она не слишком-то против. Лучше обходить данную тему от греха подальше. — Ты решила, что будешь делать дальше? Хорошая смена речевого курса. Главное — вовремя. — Да. Мне нужен клуб. Дешевый и желательно низкосоциальный. Там, скорее всего, найду того, кто поможет с документами. Зеленые глаза заволакивает туман задумчивости: — Оо. Это дороговато будет. Но стоит новой жизни. — Ты права. Деньгами… — Погоди! Мы же выступаем сегодня в «Маффинплэйс». Думаю, он как раз подходит под твои критерии. Мы, к сожалению, пока только по таким и ходим. Хорошее предположение. Тем более на данный момент единственное. Остин кивает, и Кэми радуется своей полезности, как ребенок. — Как раз оценишь мое гитарное соло. Может, запишешься в поклонники. — Ее жестикуляции такие искренние и эмоциональны. А в глазах свет. — Только не к Лизе! Хоть она и поет, типа главная такая. Нет. Будешь слушать меня. Николь смеется и соглашается. Конечно, она послушает. Конечно, выберет в фавориты свою новоявленную знакомую. Конечно, скажет ей, какая та умница и что другие ей не годятся и в подметки.

Ххх

В девять начало, и Ники уже у барной стойки. Она договорилась с Кэми, что встретятся именно там. Сейчас восемь сорок две. Из тёмно-коричневой обшарпанной двери, по логике, ведущей в помещение для подготовки подобного рода музыкантов, (гримерка, если можно подобрать именно это громкое слово), как вихрь вылетает рыжеволосая фурия и, несколько раз повертев головой, следует к бару. Приземляется рядом с Остин, что любопытно ее изучат, просит кровавую Мэри и тяжело вздыхает. Она как будто не никого замечает. Грустно оборачивается к дверям, кривит губы. Николь ждет пару минут, но глаза Кэмерон так и прикованы куда угодно, но не к ней. Будто та призрак и вовсе не существует сейчас. — Может и правда меня самосвалом убило, пока я сюда добиралась, — не громко обращается сама к себе Ники, а Кэми подпрыгивает и наконец-то смотрит на девушку рядом с собой. Ее рот медленно открывается в удивлении, ресницы подрагивают, тело застывает. И только тогда до Николь начинает доходить: кардинальные изменения пошли во благо. Бинго! Не теряя времени на что-то другое, после жирного перекуса, она, распрощавшись со своей юной спутницей, шагнула в салон через дорогу. Там ее долго отговаривали от столь решительного шага, но непоколебимость и настойчивость одержали судьбоносную победу. Теперь длинные волосы едва ли можно было бы назвать длинными. Рваные концы лишь слегка опускаются за плечи, а яркая синева меняет привычные черты, ломая структуру и размеры некоторых составляющих. Заслуженно делая Николь Остин -Элли Дориан. — Что? Ты… Я… Кааааак? Вызывает улыбку искренняя потерянность и не срываемое удивление. Сделан еще один удачный и нужный шаг к переходу в фазу «с нуля». Как и смена цветовой вещевой гаммы: черные кроссовки, джинсы, косуха с бейсболкой с логотипом New York Yankees. Лишь белый легкий свитер разбавляет новый образ. Образ, намеренно или неосознанно схожий с образом злополучной тиранши. Может разум таким образом решил, что в себе подобных вряд ли станут искать некогда светлую девушку. Еще стоит цель прикупить серые линзы. Учитывая проблему со зрением, заработанную в период полугодичного заточения на благо и развлечения «обожаемого» папочки, можно данным решением убить сразу двух зайцев. — Не нравится? Кэми еще раз осматривает с головы до ног ошарашившею ее минуту назад и на выдохе выпаливает, подхватывая свой стакан: — Шутишь? Ты чертовски хороша! Теперь тебе ваще лет двадцать. Николь заливается смехом. — Нет уж, спасибо. Это тебя синий цвет и полумрак сбивает с толка. — Нет-Нет. Но могу сказать, что твой козел тебя не узнал бы, если бы прям здесь сейчас оказался. «Было бы славно, если бы это козел вообще никогда рядом не оказался» — проносится скоротечная мысль. Кэми вдруг подпрыгивает, когда на сцене гаснет свет. — Все. Наша очередь. Никуда не уходи! Смотри только на меня! Николь оттопыривает большой палец вверх и сползает со своего места, чтобы стать поближе к месту, где сейчас во всей красе будет выворачивать свое умение Кэмерон. Она и правда отлично играет, да только Ники не понимает этого музыкального направления. Оно кажется ей немного неадекватным, сумбурным и перегруженным басами. В поле зрения невольно оказывается Финн — подпрыгивает на высоком стуле за ударными. Длинные пропотевшие волосы свисают, иногда падая на лицо. Он их отбрасывает, но глаза закрыты, будто в нирване, а губы вторят солистке, следуя текстовым строчкам. Почему всегда таких великовозрастных больше тянет на молоденьких? Ну, найди себе ровню. И по укладу, и по развитию, и по опыту. Для чего так подло пользоваться юной наивностью? Николь слегка передергивает плечами, а на затылке ощущается противный холодок. Послушав три песни, она опять оказывается у бара. Можно выпить. Нужно выпить. Сегодняшний мир только в ее распоряжении. По ее сценарию пишется новая глава. Нужно не подвести саму себя и сделать все возможное, чтобы не похерить построенное. Завязывает разговор с барменом, включает немного флирта, уповая о его пользе. Получается. Только зря. Минус надежда и двадцатка. В клубе людей, которые бы ей могли помочь нет. И где таких взять неизвестно. Что ж, придется вновь воспользоваться автостопом. Надо убраться отсюда. Неплохо бы заиметь телефон, но сейчас это не главная надобность. Попросит у Кэми для изучения онлайн карты. В нос ударяет терпкий запах сигарет откуда-то сзади. Тело тут же натягивается в тугую струну. Пальцы отстукивают на столешнице чечетку, а под бейсболкой синие волосы встают дыбом. Сердце замирает. Будто вовсе перестает биться. Будто просто проваливается в желудок и растворяется в кислоте. Николь несколько раз судорожно сглатывает, а когда справа появляется виновник такого состояния, едва сдерживает слезы. Просто мужчина. Мужчина с такой же губительной привычкой, оставляющей на теле осязаемый след. Расслабление сродни болезненно-горячей патоке на коже, а мышцы — каменной пыли. Если так реагировать на каждого, кто курит… Кэми пугает тоже, выпрыгивая, как черт из табакерки. Она тяжело дышит. Потная. Но очень довольная. Ждет реакции Николь на ее игру. Когда получает, смущается и опускает глаза. Не всегда можно услышать похвалу. Особенно если тебе на протяжении долгих лет говорят, что ты играешь средне и нужно прорабатывать тщательнее и ровнее. — Ну ладно тебе. Уж прям так здорово? — Слабые попытки остановить услышанную и заранее заготовленную хвалебную тираду Остин выходят так по-детски двусмысленны. И весь ее вид показывает потребность в дальнейшем продолжении. — Истина, Кэмерон. Отличная работа. Ты умница. Верит. Она верит каждому слову. Довольно взвизгнув, не сдерживая восторга, девушка заказывает вновь любимый красны коктейль, и они перемещаются за освободившийся столик. — … Поэтому придется искать помощи в другом городе. Завтра нужно выдвинуться. Для моей безопасности только лучше. — И почему сейчас так легко получается делиться? Раньше бы с три короба наврала, дабы скрыть каждую частицу своей правды. А сейчас наоборот. Кэми хмурится. — В неизвестность поедешь? — Нет другого выхода. Чем дальше, тем надежнее. — Вижу, что он сильно тебя обидел. «Они. И да. Обидели. Слово не подходящее, но пусть будет именно так в зеленых глазах». — Я справлюсь. — Николь пытается улыбнуться, елозя пальцем по краю пивного бокала. Кэмерон тоже хочет, но сейчас ей грустно. — Элли… Ты классная. У тебя все выйдет. Обязательно. В карих глазах начинает резать от столь неожиданной поддержки. — Спасибо. У тебя тоже. Ты только… Только не давай себя в обиду, пожалуйста. Не позволяй ноги вытирать об свое «я». — «Не будь подстилкой этому обдолбанному уроду» — хочет сказать, но тактично молчит.

Ххх

Около часа ночи в Ники запирается в своем номере, дважды проверив надежность замка. Вещи не разобраны, значит, завтра можно встать и выдвинуться в дорогу пораньше. Уснуть бы сейчас. Под едва теплой водой в душе становится легче. Словно вековой груз падает с плеч. Мысли роем гудят в голове: а есть ли смысл вообще? Есть ли куда стремиться? Будет ли возможность в дальнейшем остаться на одном месте и не бояться, что тебя, как беглого преступника, найдут и отведут на гильотину? По белому кафельному полу, местами отколотому в уголках, с затертыми грязью швами, медленно тянется не до конца смытая в салоне «Винни» синяя краска. Николь тихо усмехается, намыливая свои непривычно короткие волосы. Что сказала бы Соло на смену имиджа? Наверняка рассвирепела бы. А может быть, просто хмыкнула и махнула рукой. Чем Остин ее так привлекла? Обычная, забитая и тихая официантка ростом 168 сантиметров и 55 килограммами. С совершенно обычными чертами лица, не логичным складом ума и не сдержанным языком. С ужасным прошлым за плечами, которое больше отворачивает людей, чем приманивает. Нет в ней раскрепощения, отбитости и романтизма. Нет желания и похоти. Да она даже не знает, как нужно приносить удовольствие. Если с мужчинами все более-менее понятно, то с женщинами… Но Алекс никогда не настаивала. Могла! Но не делала этого. Выходит из ванной, вытирая полотенцем волосы и переодеваясь в голубую футболку с шортами. Свет гасить не станет. Так спокойнее. Цель — встать в пять. Биологические часы обязательно сработают сами, если их как следует настроить. Но, как на зло, сон не идет. С какого бока, на какой не перевернись. Вчера она в постели была не одна. А позавчера и вовсе уснуть не давал чей-то настойчивый язык. Телефон у Кэми так и не взяла. Решила, что куда добросят добрые водители, туда и последует. Выбирать определенный город — слишком шикарное удовольствие. Закрывает глаза. Перед ней Мэри. Как она отреагирует на исчезновение своей подруги? В прошлый раз ей было очень плохо. Она волновалась. А теперь? Теперь пусть разбирается Соло! Миллер знает последнее место обитания Ники. Полицию направит по нужному адресу, если понадобится. Алекс, конечно, вряд ли посадят, но нервишки помотают. Или она сможет замять, как всегда. Неважно. Тихий стук в дверь и Николь пулей соскакивает с кровати. В такое время? Не откроет! Даже виду не подаст, что слышит. Опять заходится напряженным дыханием. Пятится к окну. Пятый этаж. Очень опасно, но если надо… — Элли, — в щелку между дверьми и косяком звучит шепот Кэмерон. — Это я. Открой, пожалуйста. Глупая девчонка! Еще чуть и некому уже бы было открывать! Остин с минуту пытается привести себя в чувства и оторвать ватные ноги от пола. — Кэми, ты в своем уме? — Руки все еще дрожат, отпирая замок. Рыженькая девушка в белом спальном пеньюаре и с потрепанным запыхавшимся видом проскальзывает в комнату, закрывая за собой двери. — Я по делу. В общем, — она старается отдышаться, — У нас в тур рассчитан на целый год. Яков тщательно проложил маршрут. Пусть не во всех городах имеется договоренность о концертах…- унесло немного не туда, и она быстро спохватилась, замечая хмурый вид еще не восстановившей дыхание Ники. –Так вот: конечная тока ТОРОНТО. Это в Канаде. Остин знает, конечно, иуже немного злится, но старается не перебивать и качает головой. — Я сейчас … эм… говорила с Финном. И… Уговорила его взять тебя с собой, если ты захочешь. Разумеется, твои расходы окажутся только твоими…расходами. Тут уж… — в глазах будто вина за подобную оплошность. — Поедешь? Заодно и документы где-нибудь тебе сделаем. В Канаду? Не автостопом, а с уже знакомой компанией, хоть с некоторыми и мимолетно? Без рассказывания каждый раз своей выдуманной истории чужим людям? ДА, черт возьми! — Ты шутишь? — Николь еще находится в некой прострации от вываленной на нее прекраснейшей возможности. — Нет! Я же говорю, что уже договорилась! «И понятно, как договорилась. Внешний вид тому прямое подтверждение». — Да! — Все ушло на второй план, когда Остин захватила в плен свою юную спасительницу и крепко сжала. — Да. — Уже чуть тише вышло, спокойнее. — Спасибо! — Нежный шепот у самого уха, а в темных глазах мокрая пелена.