Лего

Следующая остановка - Аллентаун. В дороге удалось немного познакомиться с остальными участниками группы. В том числе и с Финном. Его многозначительные взгляды пришлись Николь не по вкусу. Он звал ее на перекур, приглашал в кафе для «угостить» подмигивал. В общем, делал все, чтобы она нервничала и чувствовала отвращение вперемешку с виной перед Кэми. Однако, помимо таких неприятностей, ей удалось лучше узнать других людей, что едут с ней в одном автобусе. Яков — инженер — технолог, Боб — архитектор, Дитрих — ландшафтный дизайнер, Луиза — журналист, Финн — без образования вовсе, а Лиза — учитель танцев. Интересный подбор. Из всех только 38 — летний Яков состоял в браке и имеет двух несовершеннолетних детей, оставшихся на попечении своей самодостаточной жены. И он не о чем не жалеет. Остальные свободны от тягот и родственных утяжелений. В детали своей истории Остин не вдавалась. И Кэмерон ей всячески подыгрывала. Просто сказала, что бежит от прошлой жизни и не желает останавливаться. Никто не собирался лезть в душу, выворачивать ее наизнанку и ждать ответов на все интересующие вопросы. В дороге все передавали по кругу бухло, а дальше погружались в свои уединенные мирки, укрытые от посторонних взоров. Финн с пьяных глаз звал с собой в туалет Кэми, и сердце Ники сжималось. Та шла. Возвращалась через пять минут, взъерошенная, помятая. Дыхание рваное и не собранное, а на голове ее царил непривычный хаос. — Элли, ты любишь секс? — Тихий вопрос несмело прозвучал, когда за окном автобуса сгустились сумерки. Николь, устремившая взор в сереющую даль, почти подавилась воздухом. Кэми и она находятся на приличном расстоянии от других, и их, слава Богу, никто не слышал. — Ам… Ого вопрос…. — Нет, я… Ну просто… мне не у кого спросить об этом. Луиза говорит, что секс — это хорошо, Лиза — что это самое лучшее в жизни. А Боб утверждает, что это так… Ничего особенного. Как по мне, то это… Я не знаю, обычно? Отлично. Уровень «правдослова». «Эх знала бы ты, маленькая Кэмерон, что под этим словом скрывается во внутреннем мире Остин». — Я… — Ники невольно задумалась и сама. Еще три месяца назад она твердо бы могла ответить на этот вопрос. Безапелляционное «нет» и все. Сейчас… Соло смогла сломать невидимую границу. Она сумела создать замешательство. Как? В эти два раза. Почти три, если считать полусна-полуреальности. Тело отзывалось. Оно было податливым и послушным. Что скрывать, принесло сладость и нереальное расслабление, хоть в конце закатилось все дичайшей истерикой. — Не знаю. — Вот и я не знаю. Как-то все однобоко, не находишь? — Кэми разочарованно вздыхает. Будто только Ники могла расставить все точки над «и», а теперь все еще больше запуталось. Тема не приятная. Личная и интимная. Остин не хочет ее продолжать, но видит по лицу Кэмерон, что ей важно. Что с этим связана какая-то проблема. Только как помочь, если ты далеко не эксперт? — Может, дело в партнере? — Синие волосы Ники убрала в хвост. Но передние пряди слишком коротки, поэтому их приходится постоянно заводить за уши, что не может не раздражать. — Думаешь? Финн у меня первый и единственный. Мы познакомились, когда мне исполнилось пятнадцать, и я стала посещать его музыкальные курсы… — Кэми тут же прерывает Николь, которая в изумлении открыла рот, чтобы что-то сказать. — Не подумай. Переспали мы первый раз в мои восемнадцать. Иногда мне хочется подольше растянуть этот процесс, понимаешь? А он закачивается, едва начавшись. Грусть на милом личике с опущенными на свои ноги глазами заставляет Николь жалостливо вздохнуть. Интересно, а как бы продолжалось у них с Алекс, если бы не побег? Тут с точностью можно сразу же ответить — часто. Черное повышенное либидо красочно исписывает своим наличием хмурое лицо и жесты его обладательницы. — Финн очень… взрослый для тебя. Ты только формируешь свои…эм… сексуальные познания, а он уже много повидал и выбрал для себя самое подходящее. Кэми тяжело вздыхает: — Да. Возможно, ты права. — А вы… Вы предохраняетесь? — Боже, не хватало, чтобы эта неокрепшая девчонка на себя повесила еще и ребенка от нестабильного, не работающего, вечно пьющего и летающего в облаках болвана. — Да. Я на таблетках постоянно. «Так себе защита, по опыту знаю». — Они не дают 100%, ты же знаешь это? — Но Финн не любит… — Кэми, будто стесняется и переходит на шепот, наклоняясь ближе к Ники. — Презервативы. Говорит: они все портят. Все портят незапланированные дети. Это уж действительно проблема по масштабнее трехминутного удовольствия. Автобус около часа ночи сворачивает на заправку. Почти все спят, свернувшись в своих креслах. Спит и Кэмерон, поэтому, чтобы ее не разбудить, Николь осторожно убирает ее голову со своего плеча и выбирается. Ей очень хочется на свежий воздух, а особенно горячего чая. На улице прохладно. Хорошо, что захватила с собой бомбер. Натягивает его сильнее. Водитель объявил, что стоянка минут двадцать. Это значит, что чаю быть. И Остин тут же за ним отправляется. Пахнет дождем. Нужно сильно помолиться, чтобы он не пошел. Заправка находится на возвышенности, и с ее территории открывается прекрасный вид на лес и город в огнях за ним. Ники любуется, грея ладони о пластиковый стаканчик с зеленым, не сладким чаем. Дежавю. Уже как-то бывало такое, когда ей приходилось так вот стоять в незнакомом месте, смотреть на открывающиеся красоты и следовать в новую жизнь. Но тогда ей было дико страшно. Сейчас отчего-то спокойно. — Люблю такие остановки… — Николь вздрагивает от неожиданности, когда рядом с ней становится короткостриженая брюнетка в клетчатой рубашке, расстёгнутой на три пуговицы, и рваных синих джинсах, со стаканчиком кофе в одной руке и сигаретой в другой. Лиза. — Пьянь уже спит, а я выхожу покурить, подышать, насладиться. Ты не куришь? Ее голова склоняется набок, и она пристально начинает изучать Ники темно-синими глазами. В правой ноздре кольцо, а на шее виднеется опоясывающая тату в виде колючей розы. Остин изучает ее в ответ, но спустя несколько секунд возвращает взгляд вдаль. — Нет. Не любитель. Иногда об этом жалею, — отвечает, делая глоток из стакана. — У меня тоже были абьюзерские отношения. Но потом я смогла их разорвать: послала к херам и ушла. Николь вновь бросает на нее взгляд, невольно вскинув бровь. — Ты не похожа на… — Не похожа на ту, кого можно подавлять? — Лиза широко улыбается своим метким попаданием в самую цель и после несмелого положительного кивка вздыхает. — Это сейчас я такая. Сама себя перевоспитала и больше не ногой в подобное дерьмо. А раньше… И так хочется спросить у нее: «А что делать, если тебя мало спрашивают о твоем желании ВООБЩЕ заводить отношения? Что делать, если хочешь все разорвать, а тебе насильно не дают? Что делать, если не получится послать, как бы ты не старался?» — Прикольный имидж, кстати. — Лиза затягивается, выпуская дым в сторону и поднося к губам свой кофе. — Твоя мягкая «девочка-девочка» потихоньку превращается в грубоватую «девушку». Ники давится от неожиданно комплимента, и горячая капля оставляет розовый след на губе. — Ауч. — Она вытирает ее тыльной стороной ладони, а потом, улыбнувшись Лизе, отвечает: — Спасибо. — За что вознаграждается белозубой улыбкой и негромким смешком. Вернувшись в автобус после того, как водитель дал знать, Остин находит Кэми проснувшейся и хмурой. Будто она обижена: дует губы, глядит сонными глазами в окно. Брови сведены к переносице. Ники садится на свое место и не знает, что делать: спросить соседку о том, что с ее настроением, или не стоит? Может, девушка такая после сна? Соло после сна вообще час трогать нельзя, если хочешь жить. Все в доме знают и выполняют правило молчания и хождения на цыпочках в этот промежуток времени. И Николь не была исключением. Только выпив кофе, покурив две или три сигареты, порелаксировав на террасе, Алекс медленно начинает приходить в расслабленное, позволяющее обращаться к себе состояние. Возможно, Кэмерон из таких? — Могла бы и разбудить меня. Долго в тишине быть не приходится. Кэмерон сама делает шаг навстречу, но лицо не разглаживается при этом, а глаза все так же пялятся в ночной пейзаж. Ники тушуется, усаживаясь удобнее. Ах, вот в чем дело! Кто-то надулся, что его не взяли с собой. Умилительное ребячество. — Ты так сладко спала. Я не хотела тебя будить. — Поэтому позвала с собой Лизу? — Тааак. Дело принимает собственнически-ревностный оборот. Остин переплетает растрепавшийся хвост, а в голове пытается обдумать правильную ветвь диалога, чтобы искоренить напряжение и не разозлить еще больше свою молоденькую и импульсивную спутницу. — Нет, она сама вышла. Мне захотелось купить чай, ей-кофе. Так и составили компанию друг другу. Наконец Кэми удостаивает ее своим насупившимся взглядом, полным скептицизма и неудовлетворения. — В следующий раз буди и меня, пожалуйста. Я тоже люблю кофе на заправках. Как сказала бы Соло: «Приехали. Остановились». Ревность? Да они знакомы два дня, как можно УЖЕ начать ревновать чужого тебе человека? Детский сад, ей-богу. — Окееей, — растягивает Ники, натягивая на лицо добродушную улыбку. Оставшийся отрезок пути Кэми проводит болтая, как ни в чем не бывало, пока не замечает, что Николь, не сумев сдержаться, спит, покачиваясь в такт движения автобуса.

Ххх

Отель в Аллентауне такой же, как и в Принстоне. Ники бросает вещи и принимается массировать шею, что затекла из-за неудобного сидячего положения и теперь неприятно ломит. Сегодня вечером группа выступает в клубе «Бойсмув» и Кэми настаивает на присутствии Остин там. Поразмыслив, та пришла к выводу, что документы будет делать в Торонто. Здесь никак не получится: ждать их готовности нужно от пяти дней, а автобус отчаливает наследующие сутки. Не получится при всем желании. А на постоянном месте, где суждено остановиться на долго и начать выживание, время точно найдется, чтобы подождать и не рушить ни чьих планов. Значит, нет смысла выходить в город, тем самым сократить риск обнаружения себя как цели. Хотя… В Принстоне — небезопасном для таких вылазок, Ники все же выбиралась. Рисковала, но действовала. Почему здесь не может? Соло не всемогущая. Не сможет так просто взять и вычислить передвижения человека без документов, личности и передвигающегося не на общественном транспорте. Вибрация в желудке отвлекла от раздумий. Надо перекусить. Стоит ли звать с собой Кэми? Наверное, стоит, дабы избежать обид и злости с ее стороны. Вечером уже все в клубе. Николь приезжает последней. Через час выступление, и хочется немного выпить. Музыка слишком грохочет, потрескивая огромным правым динамиком, забившимся мусором времени или пылью. Людей немного, но достаточно, чтобы насытить воздух частичками пота и запахом прокуренных дыханий. Остин приземляется у бара. Чего бы выпить сегодня? Нужно экономить, а значит пиво — это потолок. Бармен ей улыбается и кивает, когда та делает заказ. Это место чем-то схоже с клубом Каннели. Именно тем, который был до реорганизации его Соло. Пальцы Ники отбивают ритм на столешнице, а глаза блуждают по стенам, любопытно прощупывая обстановку. — За счет заведения, — грубый мужской голос слева. Николь поворачивается, немного дернувшись от неожиданности. И когда она перестанет так шарахаться? Никогда, видимо. Алекс вообще никогда не пугалась. Только разве что тогда, в постели, когда Остин приснился или привиделся отец. А больше… Боско однажды с грохотом сбил с ног Мишель, несущую поднос с едой. Ники и Мира подскочили от неожиданности, а Соло только досадно и раздраженно цокнула. Еще один раз Дориан спрятался в темном углу, а потом резко выскочил, когда Алекс и Николь проходили мимо него. Ники чуть не упала от страха, Соло ее вовремя подхватила, даже не вздрогнув, а потом отвесила своему несносному другу зачетный подзатыльник. И вот сейчас Остин опять пугается. Перед ней мужчина в сером пиджаке и черной рубашке под ним. Он улыбается. В руках крутит телефон, и не мигая, смотрит на девушку перед собой. — Добрый вечер, — говорит он, а улыбка растягивается еще шире. — Надеюсь, не потревожу вас своей компанией? Николь реагирует не сразу. — Эм… Нет. Спасибо, — она указывает на бокал пива перед ней. Мужские глаза в полумраке кажутся черными, а неоновое освещение делает акцент на зубах, что являются в широкой улыбке. — Я Джо Магуаер. — Ни… Элли, — чуть-чуть не выпалила свое настоящее имя. Хотя вряд ли это знакомство будет долгосрочным, но все равно. Риск — дело неоправданное в ее случае. — Очень красивое имя, Элли. Остин не сдерживает обреченный вздох. Уж что-что, но подкатываний она сейчас ищет в последнюю очередь. Или вообще не ищет. Да. Именно: не ищет! Как отвязаться? — Вижу, вы тут… — Джо делает несколько поворотов головы, будто намекая, что он внимательно осмотрелся. — одна? Черт. И не соврешь. Нет никого в радиусе нескольких метров, чтобы выдать его за спутника или спутницу. Но есть группа! — Нет. Мои друзья за сценой. Я пришла их поддержать. — Ммм, как интересно. — Джо встает с барного стула. — Видите ли, это мой клуб. «Гордость какая» — думает Ники. «Это место до ума нужно лет сто доводить, чтоб на клуб стало похоже». Но вежливость — сестра выигрышу. Николь улыбается в ответ и натягивает заинтересованный вид. — Немного усилий, много стараний и не хилые вложения… — Кажется, что этому индивидууму нужен был человек, которому можно вот так встать и похвастаться своим прекрасным достижением в бизнес-сфере. — Залог успеха. Я… «Слава Богу» — Николь сама не ожидала от себя, что так громко выдохнет с облегчением, когда услышит телефонную трель. Хорошо, что глаза не закатила. Джо шепотом извинился и спешно двинулся за бар, где, по всей видимости, располагался его кабинет. Можно теперь насладиться одиночеством и пивом, которое уже нагрелось и которое Ники априори не очень жалует. Через пару минут к бару несется рыжеволосая Кэми, бормоча что-то себе под нос. — Кошмар, кошмар, кошмар! — причитает она, когда почти падает на стул, задыхаясь от быстрого бега. — Элли… Это ужас! Николь вскидывает брови: — Что случилось? — Они не дают нам выступать! Прикинь? Яков перепутал. Договорился на вчера, а мы… Это кошмар. Да уж. Проблема так проблема. Получается, только зря потратились на отель. Эта группа и так держится на добром слове и минимальном заработке. А если еще и в такие ситуации будет попадать… — А поговорить с администратором и объяснить, что произошла путаница, нельзя? — Говорили. Он сказал, что это наши проблемы. И что они рассчитывали на вчера, а мы не приехали… Не серьезный какой-то подход. Нужно по сотни раз проверять все, когда от этого зависит твое материальное состояние. Яков мастак только глотку водкой обжигать, да ругаться матом без повода. Ники замечает, как милое личико Кэмерон становится все грустнее. Девчонка любит дело, которым занимается. Обожает взгляды, прикованные к ней и следящие за ее игрой. Может, завтра им вообще с таким подходом ехать не на чем будет — бензин для автобуса не бесплатный. Николь сползает со стула. — Я сейчас. Погоди немного. И уже шествуя в ту же сторону, куда ушел ее новый знакомый Джо, до нее доносится удивленный возглас сзади: — Куда ты?

Ххх

Расположение помещений в этом клубе точно такое же, как в добром пути. Теперь уже в слоне. Один в один. В кабинете, где на царском белом кресле восседает хозяин заведения, светло из-за подбора светлых оттенков краски на стенах. Ники осматривается. Интересно, есть ли где-то здесь портрет Джо Магуаера? Если да, то они явно в родственных связях с Каннели. Николь прекращает изучение пространства, когда понимает, что на нее смотрят. Она прочищает горло, собирая нужные мысли в кучу. — Мистер Магуаер, простите, что вот так вламываюсь… Но у меня к вам есть серьезный разговор. Можно уповать на несколько минут вашего времени? И ей позволяют. Более того, мужчина весьма заинтересован. Он так жадно изучает Ники, перебегая от лица к груди и от груди к бедрам. А потом обратно, улыбаясь при этом и закусывая губу. — …Поэтому не будете ли вы так любезны простить нам эту оплошность и позволить выступить сегодня. Я вас уверяю, группа отличная. Она позволит вам поднять рейтинг, когда видео и фото ее выступления начнут выкладывать ваши посетители у себя соц. сетях. — Элли, всеми подобными делами занимается мой администратор Тито, но… Учитывая, что мы с вами уже, можно сказать, познакомились поближе… — он делает акцент на последнем слове, — то я мог бы вам помочь. Белое кожаное кресло издает скрипучий визг, когда с него поднимаются. Джо продолжает улыбаться, двигаясь по направлению к Ники, что так и не решилась пройти дальше метра от входной двери. — Мы были бы вам очень признательны за такую милость. — Внутренняя интуиция подсказывает, что в этом «могу помочь» есть «но». Определенно есть. — Они выступят. Сейчас… — мужчина смотрит на часы. — Без двадцати девять. В девять. Они могут выступить в девять. Вам подходит? Еще бы. Подходит, не то слово. — Да, спасибо за понимание. Впредь будем… — Но взамен я хочу поцелуй! Черт! Вот оно. Вот то самое «но». Предупреждала же внутренняя чуйка. Кричала даже. Ники сглатывает, когда Магуаер сокращает расстояние в пару шагов и становится неприлично близко. Главное — не показывать свой страх и замешательство. Ники стоит на месте, хотя ощущает тяжесть в икрах и дрожь в руках. Как быть? Съездить ему по небритому лицу и выйти, хлопнув дверью? Но тогда группа может распрощаться с сегодняшним заработком. Выполнить условие и почувствовать себя шлюхой, что подчиняется прихотям за кусок хлеба? Последний поцелуй с Соло не вызывал отвращения. Алекс почти приучила Ники к своим теплым губам. Ее язык не доводил до тошноты, не выворачивал наизнанку. Она тоже брала против воли, но почему-то делала это грамотно. А здесь… Здесь незнакомец. Настырный и… Мужчина. — Не бойся, Элли. Я прошу лишь поцелуй. Больше ничего. Сердце учащает ритм. Кэми и другие много делают для незнакомой им девушки. Тащат ее через полстраны в другую, даруя возможность на спасение. Есть возможность добром отплатить за добро. Ники тяжело выдыхает через рот. «Давай же. Это как пластырь: чем резче, чем безболезненнее». Она собирает себя в охапку, делает шаг и… «Какой тошнотворный одеколон» — это все, что проносится в голове в то время, когда ее губы накрывают тонкие губы напротив. Джо издает продолжительный стон. Он руками обвивает талию Остин и теснее притягивает ее к себе, не позволяя разорвать поцелуй. Его наглый язык, нащупав возможность, появившуюся, когда Ники уже желала отстраниться, скользит ей в рот и принимается царствовать, тем самым напрочь лишая девушку возможности дышать. Властвовать, исследовать и принуждать целую минуту, пока Николь не собирается с силами и не отталкивает тяжеловесное тело от себя, прекращая ненавистную ей экзекуцию. Подбородок горит от колючего трения с мужской щетиной, во рту поселяется неприятное послевкусие, а нос с жадностью втягивает воздух. Как унизительно! Но не унизительнее, чем Кэми, «уговаривавшая» Финна взять с собой малознакомую девушку. Пережить можно! Магуаер довольно облизывает губы и также тяжело дышит. По его улыбке понятно, что расчет произведен. — Какая ты сладенькая, Элли. — Он подмигивает и следует к своему креслу. — Так и облизал бы тебя всю: с ног до головы. «Боже. Заткнись, пожалуйста». Николь хочет вылететь из этого кабинета. Исчезнуть и не видеть данного индивида больше никогда. Но… — Вы удовлетворены? Могу я сказать, чтобы ребята готовились. Противный мужской смех заполняет собой все пространство. — Можешь. Пусть выступают. И в дальнейшем, когда надумаете повторить посещение нашего города, я буду рад вас видеть у себя. На моей сцене. С учетом точно такого же расчета. Едва не выплюнув оскорбления в ответ, Николь натянуто улыбается, заставляя себя изо всех сил. И стремглав выходит за дверь. Он сейчас готова губы себе в кровь содрать отмываясь. Но нужно предупредить Кэмерон и остальных. Кэми у бара нет. Ники ускоряет шаг. В гримерной все члены группы пакуют инструменты, едва их обнажив, назад в чехлы. Царит звенящая тишина. Ники даже немного теряется. Она решает подать голос только минуту спустя. — Эм… Ребят… Вы в девять будете выступать. — Молниеносно на ней оказывается дюжина взглядов. Будто это она сейчас выступает с песней собственного сочинения. — Чего? — Первой в себя приходит Кэмерон. Николь вновь нужно время. — Я говорю, что вы выступаете в девять и у вас… — она смотрит на стену, где висят большие круглые часы. — Десять минут. Довольный ор, кажется, можно было услышать в Антарктиде. Финн орет больше всех, всплескивая руками. Обрывками доносится: «нихера се», «вот это круть», «Яков, учись как надо». Одновременно с возгласами группа опять распаковывает свои инструменты. — Элли, ты умничка! — Кэми проверяет на своей гитаре струны и вытаскивает шнуры из бокового кармана массивного чехла. А параллельно отдает дань уважения и восхищения свое новой ЛУЧШЕЙ ПОДРУГЕ. — Не зря мы тебя подобрали! — Луиза присоединяется к похвале, подстраивая под себя клавишную стойку. Лишь Лиза ничего не говорит. Она подходит к Ники, протягивает ей маленький тюбик и едва заметно ухмыляется. На немой вопрос, склоняясь к уху, отвечает: — Поможет убрать раздражение вокруг губ. — Она выравнивается и подмигивает. — Это того не стоило. Но… Спасибо, Элли. Николь чувствует подкатившую к горлу тошноту. Она сжимает в руках крем, заботливо врученный Лизой, извиняется перед всеми и выходит. Сегодняшнее выступление проходит без ее зрительного участия. Остин меняет данное занятие на туалет, где слой за слоем на лицо наносит мазь дрожащими руками. Если Соло узнает об этом …