Лего

Двух дней и правда хватило. Было нелегко из-за обилия глюкозы в крови. Пришлось не один час провести в обнимку с унитазом, ничего не есть и отмахиваться от головных болей. Но имеется цель. Время не помощник. Как таймер с обратным отсчетом, способный привести к сокрушительному, мощнейшему взрыву. Николь отказалась даже от прописанных Силджи медикаментов, что служат катализатором. Не стоит гневить судьбу и играть с ней в компрометирующие игры. Соло не появилась в тот вечер. Не пришла и после. Ее вообще, кажется, не было дома. Работает или отдыхает — не так важно. Хотя где-то глубоко внутри второй вариант немного выводит из себя. Все время, что Ники проводит наедине с собой, в ее голове ведется анализ как жизни в целом, так и противоречивости собственного отношения к Алекс. Все успело измениться. Тот черный дьявол два месяца назад и эта надменная ведьма сегодня — два разных человека в узком уязвленном мирке некогда хрупкой милой девушки. Тогда она тряслась при одном виде темного облака, а сегодня смело бросает ему словесный вызов, последствия которого туманны и иногда чреваты проблемами. Ей стали нравиться их разговоры — короткие, грубые, не отфильтрованные. За каждый можно нехило схлопотать, но в то же время они полны смысла и несут в себе пусть односложные, но все же ответы на важнейшие вопросы. Ей нравится холодный взгляд, что надменен и самолюбив. Ей нравится, как Соло сдерживает свой порыв впечатать кулак в стену от переизбытка негодования и заменяет сие действо своей фирменной ухмылочкой или просто хрипловатой насмешкой, теребя в руке какой-нибудь предмет или постукивая пальцами с короткими черными ногтями. Николь сама бы никогда не выбрала этого человека для себя или во главе своего жизненного пути. Не пошла бы с ним на свидание, не напилась бы за общим столом. Они абсолютно разные. Но и одинаковые тоже, если расчехлить Алекс, как банан, делая ее собой. Той, что срыта от любых посторонних глаз и судеб. Но больше всего Остин нравится… Нет. Она любит в Соло целеустремленность, упорство, жажду к победе. Ее профессионализм. Умение зацепиться за обточенную покатую стену и вылезти по ней на свободу с гордо вскинутым подбородком. Не каждый рождён для подобного рода битв, и точно не все могут похвастаться почти стопроцентным выигрышем в любой начатой конфронтации. Мира минуту назад сказала, что нужно подняться в кабинет. Сегодня-таки встреча состоится. Николь давит в себе нарастающее волнение. Натягивает широкие синие джинсы, белую укороченную кофту и, несколько раз вздохнув, словно набираясь сил, следует в заданном направлении. В кабинете прохладно. Вечное проветривание. Неизвестно: спасение от едкого сигаретного дыма или Соло в очередной раз сходит с ума от жары. Охладительные системы дома иногда не справляются, бракуются и заменяются на более мощные. Если бы ее выслали в купальнике на северный или южный полюс, то она с лёгкостью и приподнятым настроением смогла бы там выжить, знатно поборовшись с местными обитателями за уютно-обустроенное жилище. Но если бы пришлось находиться в Африке… Даже Южная Америка в ее спичке не входит в топ сотни для отдыха и посещения. Странно. Обычно черти боятся холода и обожают огонь. Здесь все неправильно. Наоборот. Натянув длинные рукава по самые пальцы и немного потоптавшись у входа, Ники следует к креслу для аудиенции. Алекс на своем месте. Сидит, прищурив один глаз, и перебрасывает длинную ручку через пальцы. Она распустила волосы. Это такая редкость. Выглядит экстравагантно, но ей очень идет. В пепельнице дымит недокуренная сигарета. -Привет, — тихо говорит Николь, нерешительно присаживаясь на мягкое сидение. — И тебе. Выпьешь? Голос кажется спокойным. Но с Соло не угадаешь, где заканчивается добродушие, коим она ограничена, и начинается проверка. Взгляд оценивающе-горделив. Она прикусывает нижнюю губу и тянется к сигарете. — Нет, спасибо. На губах ярким бликом появляется двойственная улыбка. — Как себя чувствуешь? Взгляды сходятся. Тот же не читаемый посыл, что и на губах, и Ники теряется на пару секунд. — Хорошо, спасибо. — Хм… Хорошо? — Да. Как я и говорила, мне достаточно двух дней. Сегодня третий. — Перевязку шеи Мишель уже делает реже. Хватает одного раза в день, утром. Связки работают значительно лучше, но хрипотца еще осталась. — А как твоя рука? Николь кивает на ребро ладони, в которой Алекс меж пальцев держит ручку. От острого зеркального осколка на нем красуется розоватая полоска. Невольно и виновато взгляд поднимается клевой скуле. Там следа почти не осталось от внезапной схватки с острыми коготками. Едва заметные беловатые борозды, которые отлично гармонируют со светлым тоном лица. — Выживу. Внимания своему «ранению» Соло не дарует, а все так же продолжает буровить немигающими глазами Остин, демонстративно быстро завертев канцелярский предмет в руке. Она склоняется, чтобы стряхнуть пепел в квадратную стеклянную пепельницу, и Ники вскидывает бровь. На ней кружева? Глубокий вырез на рубашке сегодня так красноречиво разговорчив. Может, есть для кого стараться? — Прости за это. Смех из сомкнутых губ. Она всегда так неожиданно это делает. Поди пойми, к чему и отчего. Было бы неплохо посмотреть ее детские фото. Есть ли на них радость, беззаботность и веселье? Есть ли страсть к жизни в глазах и любовь? Может, причудливые рожицы в неглубоком бассейне или кукла, с особой бережностью прижатая к груди? Но в доме подобных картинок из прошлого не хранится. В доме вообще нет ничего того, что раскрывало бы хоть крохотную частицу таинственной жизни этой взрослой, состоявшейся девушки. Загадочной девушки. — Это глупость, маленькая моя. Совершенно пустая и не стоящая внимания. Я позвала тебя для другого. — Из почти пустой пачки изымается еще одна сигарета. Чиркает колесо зажигалки и слышится негромкий затяг. — В пятницу, послезавтра, тебе предстоит погрузиться в мир тестов и исследований. — Замолкает, и этой тишиной все переворачивает внутри. — Твой любимый родитель… Стремительно начал долгую и кровавую войну. Если хочешь остаться… — И тихо добавляет: — останься просто так… — Быстро и как-то грузно вдыхает, будто переключаясь: — Тебе придется сосредоточить все имеющееся желание. Сгруппироваться во всю свою силу. А самое главное — поверить мне и в меня! Поверить? А разве выбор есть? Николь знает, что сейчас последует. Знает, что ее кровный родственник костьми лег, но сумел добыть много неопровержимых, скорее всего, несуществующих, но письменно-доказанных фактов. Озноб накрывает ее с ног до затылка. Руки предательски дрожат. — Я верю тебе, Лекси. Верю больше, чем кому-либо. — Тем лучше. — Звонит мобильный, но Соло твердо жмет на сброс. Почему она так спокойна? Может, потому что это не ей в случае провала нужно смиряться с медленным потрошением души? Может, потому что Николь — игрушка, которую легко заменить более новой и беспроблемной? — Психиатрическая экспертиза будет долгой, тщательной. Это моя прихоть. Они проверят каждый твой импульс. Заберутся вглубь каждой извилины. И прежде чем это начнется… Ничего не хочешь мне рассказать? Что именно Николь должна поведать? Боль острым наконечником пульсирует в висках. — Что именно ты хочешь знать? — Например: диагнозы, которыми сыпал твой папочка. Они судорожный вымысел или… — Не «или», Алекс! Они вымысел! Нет у меня прозопагнозии! Как нет и биполярного расстройства! Он и не такое мог бы придумать, да только не успел! — Сердце Николь сейчас выпрыгнет из груди. Лопнет, затапливая внутренности кровью. — Я все помню и всех! Любого покажи — расскажу от корки до корки, что знаю! — А как насчет эффекта Манделы? Замешательство. Остин теряется, приоткрыв высохшие в напряжении губки. — Что? — Твой отец из кожи вылезал, убеждая меня, что это побочка БАР. Что тебе свойственно вспоминать то, чего на самом деле никогда не было. Сволочь! Извращенный ублюдок, созданный своими не менее ублюдошными родителями! Николь ненавидела ездить к его матери, ее бабушке, потому что та прививала ей с пяти лет ценности сомнительного содержания. Не покинь она это мир лет двадцать назад, оправдания действий ее любимого старшего сыночка стояли бы сейчас несокрушимой стеной! В горле образовывается ком и нечем дышать. Ники встает. Ноги следуют к дивану и обратно. Хватается за волосы, сжимает их что есть силы. — Хочешь сказать, что особая «любовь» отца ко мне — это всего лишь моя выдумка? — Из ноздрей разве что пар не валит. — Что все плод моего воображения, который я возвела в реалии прошлого? — Добирается к столику, на котором совсем недавно располагалась сама, ощущая не нежное проникновение в свое чрево, хватает первую попавшуюся бутылку и делает три огромных глотка. Ей попался ром. Противный и жгучий. — То есть он не трахал меня на протяжении семи лет, не заставлял целоваться с ним в засос и не оплодотворял? Ты это хочешь сказать??? Планку срывало в ускоренном темпе. А главное, где ей, потерянной и потрепанной судьбой брать доказательства? В глазах иных все можно списать на псих.повернутость. А ему, как медику, не составит большого труда добыть нужные бумаги, где не считаемым потоком будет предоставлено множество пунктов, подтверждающих его слова. Тошнит. Сейчас только остается все вокруг изгадить своей нахлынувшей нервозностью. Соло молчит. Дает Ники высказаться. Вывалить все, что есть внутри. Выплевать необдуманную заранее словесную тираду, чтобы потом из нее вычленить правду и отсеять ложь. Состояние аффекта не раз играло главную роль, с приходом которого рождалась истина. — Нет, Алекс! Это не мое изломанное воображение! Спроси у гинеколога, к которому мы с тобой ездили, если тебе мало моих слов. Или думаешь, я настолько убогая, что всех тех, с кем спала, забыла? Тех, кто достаточно… не стандартно… — Николь пытается подобрать слова. — Расширял мой «внутренний мир»??? — Еще пару спешных глотков, сопровожденных оброненными каплями, проливающимися на белоснежную ткань. Уже не такой и отвратительный эликсир пиратов и самобытных завоевателей. Двигается к столу, за которым с видимой задумчивостью восседает Соло. Опирается одной свободной от стеклянной тары рукой о черную матовую гладь. — Миссис Мэйсон, которая водила меня на аборт в 13, подтвердит. Я даже чувствовала, как плод во мне уже начинал шевелиться! Молила Бога вытащить его из меня. Но вытащил подпольный гуру. Тот, что в секте «Ветвь Давида» слыл небесным провидцем. Тоже Эффект Манделы? — Она очень резко срываясь с места, оказывается рядом с сосредоточенной чернью, расстегивает свои джинсы и спускает их. Правую ногу ставит на кожаный подлокотник, хватает Алекс за руку. — Вот. Дотронься до этого шрама. Ты целовала его. Это некогда, «Д.О» — инициалы. Печатку с подогревом заказал на день Святого Валентина. «Оригинальный подарок, которым не многие похвастаются, » — гордо выдал и вложил мне в ладонь. — Чужими пальцами проводит на пересечении тонкой мышцы внутренней стороны бедра. — Тоже эффект Манделы? Срезала кожу скальпелем. Им же изымала чип! — Отшвыривает руку и возвращает джинсовый предмет в прежнюю позицию. Руки несдержанно триммерят сильнее. Глотает горячительное с горла, утирая губы рукавом. — Но это все бездоказательно. А значит, для тебя пустой звук. Маленькая девочка не смогла продумать шаги наперед. Теперь рискует вновь вернуться к тому, от чего все это время бежала… Больше не остается сил. Они иссякли. Николь не сдерживает слезы. Не может осилить страх, злость и подавленность. С грохотом прижимается к стеллажу. Есть на этой планете хоть кто-нибудь, кто ей поверит? Кто поймет, через что пришлось лезть, не будучи даже на треть взрослой? — Я не сказала, что ты лжешь. Но отдаваться слепой вере просто потому, что кто-то принадлежит тебе — такой себе аргумент. — Конечно, легче поверить насильнику. — Обида на вкус, как ром: сначала горько, потом привыкаешь. Ники всхлипывает. — Я вообще мало кому на слово верю, солнышко. Это, — Над столом Соло поднимает толстую папку в голубом переплете, трясет и швыряет назад с некой брезгливостью. — Обязывает меня сомневаться и обращать точечное внимание на детали. Ясно, без уточнений, что там. Сбор фальсифицированных документов, на которые заморочился доктор Остин с целью вернуть дочь во что бы то ни стало. Николь смотрит на прямоугольный гибкий предмет, так небрежно брошенный на стол, как будто она обладает рентгеновским зрением и может увидеть все, что скрывает плотный картон. Но воображение срабатывает быстрее. Там погибель. Приказ о казни. Только остается подписать. Плечи вновь начинают трястись в безмолвном плаче. Алекс поворачивается в кресле, цепляет холодную дрожащую руку Остин и тянет на себя. Не встречает сопротивления. Как щенок на поводке. Усаживает на свои колени. Вряд ли раздавленный и ущемленный от кончиков пальце ног до кончиков волос человек вообще может сопротивляться. Голова Николь опущена. Не знает куда деть руки. Дрожа, ставит ром на стол и перебирает пальчики. Если постараться, то можно ощутить чужое горе на собственной шкуре. Оно въелось в ауру, пропитало плоть до самых костей. Изменило запах источаемых феромонов. Соло приподнимает подбородок Ники, желая взглянуть в ее мокрые красные глаза. В них кроме мути ничего нет. Будто застывший взор покойника, что почил в лету несколько минут назад и уже обретает свой столбенеющий вид. Холодные пальцы ложатся на горячую щечку. Черная мгла никого и никогда не жалела. Не было практики. Сторонилась этого чувства, как чумы. А эту потерянную девчонку сейчас хочется успокоить. Что за белая магия?! — Ты пройдешь психиатрическую экспертизу, и это станет единственным и основным доказательством как мне, так и всей остальной челяди, включая Гилмора — не чистого на руку судьишке. — Звучно выдохнув, Алекс откидывается головой на спинку кресла. — Если бы не твой бессмысленный побег… О чем ты только думала?! — Ты… Ты и Такер… Резким движением Соло принимает прежнее положение, а рука сползает с щеки. — Такер? Взгляд Николь вновь рвётся вниз. — Да. Тебе Мэри звонила в тот вечер. Я подняла трубку. Она сказала, что один парень уже второй день ищет тебя, чтобы обсудить ваш общий совместный вопрос. Потом назвала его имя, и я подумала… Не дает закончить фразу негромкий смех, пропитанный всераставляющей на места иронией. Теперь-то ясно. Ум, градиентно перетекающий в тупость! Слишком контрастно. — Дьявол, Николь! — Смех повторяется, и Соло, поднимая глаза к потолку, качает головой. — Что ты подумала? Что наш ОБЩИЙ вопрос — это ты? — Ники отвечает положительным несмелым кивком. — А спросить у меня не могла? Твой Такер на деньги попал из-за ставки на скачках. Пытался нанять моих людей. Оббивал пороги офиса, еще и клуб вычислил. Абсурд. Столько совершено из-за недопонимания и поспешных выводов. И теперь вся эта каша грозит глубокой трясиной. На Ники вновь находит истерика. Слезы стремительно летят вниз, на синюю джинсовую ткань, оставляют за собой неровные круги и обжигают спрятанную кожу бедер. Она и правда дура! «Дура, тупица, идиотка!» — кричит внутренний голос. И с ним невозможно не согласиться. — Я…я не знала… — Да откуда ты знать могла?! Всего-то нужно было СПРО-СИТЬ! — Алекс все еще смотрит в потолок. А Остин всхлипывает и, подавшись вперед, вжимается носом в ее шею. — Ему выезд перекрыли, пока не рассчитается, поэтому искал адвоката здесь. Ники, какая же ты глупенькая. Угрохать столько моих сил и нервов… Соло ощущает влагу на своем пульсе и, запустив пальцы в синие волосы, прижимает плачущую девушку к себе сильнее. Сама же никак не может успокоиться, вкушая всю нелепость сложившейся ситуации и вытекающих из нее последствий. Проходит порядка десяти минут, прежде чем Николь берет себя в руки. Слезами вряд ли можно хоть что-то сделать. Наделала ошибок, теперь нужно стойко принять их и постараться исправить. Но пока она все еще продолжает выдыхать аромат бледной кожи, не решившись отстраниться, чтобы не показать своей разбитости и красных от слез глаз. Тишина, и лишь едва слышимая Эми Ли надрывается из встроенной акустики. — Лекси, — тихий шёпот в шею. — Мне можно узнать, что в папке? — Нет. Я только начала проверку. А голое блеяние с круглыми печатями меньше всего стоит внимания. Тем более, что ты ноешь постоянно, как девчонка, если что-то тебя пугает. Остин отрывается от своего «убежища», чтобы, насупившись взглянуть в темные и сейчас такие близкие глаза. — Я и есть девчонка. А Соло продолжает веселиться и потешаться, точно они обсуждают не глобальную проблему, а плохую школьную незначимую оценку за промежуточный тест. — Ага. Капризная, неугомонная, с шилом в одном месте и с тараканами вот здесь, — она пальцем стучит по лбу Николь. Та недовольно отмахивается. Хочет встать, но ее не отпускает рука, крепко сжимающая талию. Опять новая сторона человека. Раньше не раскрываемая, а теперь как на ладони. Что могло поспособствовать такой трансформации? Может быть Айра и их теперешние отношения? Любовь, секс и все еже с ними? — А у тебя там, — ответный стук в идентичное твердое место Алекс. — черти чечетку бьют. И снова бархатный смех. Сегодня точно ретроградный меркурий. Звук входящего вызова. Соло сама поднимает Остин со своих колен. Принимает звонок и, приложив телефон к уху, но убрав ото рта, дает ЦУ поправляющей свои волосы и перекрутившиеся джинсы девушке. — Спускаешься и топаешь на кухню. Там запихиваешь все, что приготовил Ларс. И чтобы Мира мне больше не жаловалась на твой аппетит. — Убирает взгляд, показывая, что аудиенция завершена, и тянется к пачке за очередной соломинкой слепоты и бесплодия. — Ты нашел ее? Это последнее, что слышит Николь, выходя и плотно закрывая за собой дверь.

Ххх

Хоть разговор прошел тяжело и напряженно, на душе все равно немного посветлело. Глаза Соло даровали надежду. Обещали, что плена не будет без боя. По-вампирски высосали своим черным свечением последние силы, но усталость сейчас ощущалась вперемешку с легкостью и спокойствием. Даже алкоголь куда-то испарился из организма. Наевшись до отвала вкусным тирамису и запив чуть ли не литром мятного чая, Николь во все уши слушала радостные истории Миры про ее детей и про выходку Мартина. Он решил сделать татуировку, выбрал длинную надпись на иврите, а мастер, немного перепутав, набил ее зеркально. Эту горькую правду ему открыла Бекки, изучающая на дополнительных курсах язык Гирша и Левинаса. Бедный парень несколько дней слушал насмешки, обижался и психовал. Кричал, что голову оторвет нерадивому мастеру, если тот не переделает. А потом с помощью все той же сестры решил, что это недоразумение может стать его фишкой. И что никто, даже чистокровный еврей, не поймет смысл, пока не взглянет на тату через отражение. Николь, отсмеявшись, вспомнила, что так и не узнала, что за надпись у Соло за ухом. Немудрено. Разве было до этого, когда слезы душили? Дело близилось к вечеру. Находили тучи, и ненавистный дождь уже потирал свои мокрые ручонки, чтобы набросится на землю с ожесточенным рвением. Самое время спрятаться от него и немного расслабиться. И кино — отличнейшее времяпрепровождение. Выбор пал на любимый мультфильм Остин: «Головоломка». Она впервые посмотрела его года полтора назад вместе с Мэри. Картина запала в душу своей непринуждённостью и добротой. Хотя персонаж отца разум принял негативно. Как его не пыталось переубедить сердце — ничего не вышло. Почти в любом просмотренном произведении Ники холодно встречает мужскую сторону родителя. Тому причина горький жизненный опыт, что оставил на психике такой вот неизгладимый след. След в виде черной дыры. Ларс приготовил огромную миску вкуснейшего карамельного попкорна, а Мира всучила содовую, ворча добрых три минуты, что запивать надо такую гадость, и совершенно забывая, что любой газированный напиток — тоже не кровь Христова. Удобнейшее место на модульном черном диване, вокруг пахнет свежестью и цветами. Можно представить, что кинотеатр находится в саду под открытым небом. Тем более, если попросить Алексу включить звезды на потолке, то единственным отличием от улицы станет отсутствие ветра. Николь лениво принимает полулежащее положение к середине мультфильма, поставив попкорн и жестяную баночку на пол. Сладкие зернышки не спеша, по одной (не как в первые двадцать минут — горстями) отправляются в рот, а содовая, уже без газов, через соломинку поступает в организм через каждые пять-семь минут. Хорошо, что здесь, в алко-углу Соло, можно найти не только алкоголь. И не приходится тащиться вниз, чтобы пополнить жидкие запасы. «Мне слишком грустно, чтобы идти; может, я смогу через несколько… часов… недель…» Николь хмыкает, улыбаясь фразе, что так грустно выдает печаль и подцепляет зубами очередную попкорнинку из горсти, сжатой в ладони. — Так ты мультиман, значит. Как «по-взрослому». Если бы миска с кукурузой сейчас стояла на животе, как это было каких-то пятнадцать минут назад, то она бы подлетела до потолка от резкого подпрыгивания. Соло — долбаный Слизинька из второй части Корпорации монстров. Разве можно так пугать? «Ставлю сто баксов, что она делает это нарочно. Чтобы повеселиться и насладиться чужим страхом, которым, по всей видимости, питается!» «Принимаю». Сама у себя Ники выиграла сотку. Она мигом приняла уверенное сидячее положение, натянув спину струной. А Алекс вальяжно плюхнулась рядом. — Тебе повезло, что вокруг лес. Мое мертвое тело далеко тащить не придется. — Немного агрессивно получилось, но пусть знает, как к людям подкрадываться. Нагнувшись и зачерпнув из миски несколько разбухших кукурузинок, Соло, довольная своим внезапным появлением, опрометчиво забрасывает их на язык и тут же морщится, как от лимона: — Фу. Какая дрянь. Соленый надо было брать. — А я не люблю соленый. И к тому же не знала, что ты почтишь меня своим визитом. — Но злорадная ухмылка все же разбавляет хмурость на лице Остин, и она расслабленно откидывается на мягкую спинку. «Так тебе и надо!» — Как непредусмотрительно с вашей стороны, принцесса. На руках карамель, и это дико тошнотворное ощущение. Алекс нехотя топает к длинной черной тумбе, что под огроменным экраном сливается с полумраком помещения. Возвращается со стопкой влажных салфеток, штук десять которых решила использовать за раз. Николь провожает ее взглядом. — А что в мультиках такого плохого? Ком из использованных влажноватых прямоугольников летит на рядом стоящий с диваном столик. — Я не сказала, что нарисованные уродцы — это плохо. Просто по-детски. — С чего такие выводы? — Нотки заинтересованного удивления Николь перекрикивают одну из фраз радостного Бинго-Бонго. — Ты смотрела хотя бы один? — Смотрела, — перекривляет. — И пришла к выводу: эта муть либо для слюнявых полулюдей, либо для недоразвитых. — Да, в некоторых анимациях смысла больше, чем в самых психологически-продуманных драмах! -Еще бы Остин согласилась с таким наиглупейшим, как она считает, умозаключением. — Здесь, — ее пальчик оттопыривается в сторону яркой картинки на экране. — Про внутренний человеческий мир. Про главные его составляющие, на которых строится весь жизненный путь. Просто добра содержится больше, чем в фильмах. Тебя ЭТО бесит? Или счастливые финалы? — И они тоже. Могли бы как-то реалистичнее представлять своих галлюциногенных упырей. Вот, если бы сейчас этого …слона? Или что это такое, поезд переехал, то было бы намного жизненнее. И дети бы сразу вдолбили себе в головы, что нехер дурью маяться на железных путях. Потом соскреби их, попробуй. Смешно и грустно одновременно. — Но добро не только детям нужно. Взрослые в нем тоже нуждаются. Закатывающиеся глаза Алекс делают почти полный оборот вокруг своей оси. — Как, скажи мне, сей… — кивает вперед. — синий гуманоид может под собой подразумевать что-то доброе? Он бывший алкоголик в завязке, поэтому такого ядрёного цвета? — Это ты скоро посинеешь, если не перестанешь заглатывать горючее, как воду. Синий персонаж — печаль. Она живет в голове у девочки. То есть в головах всех людей на планете есть такие же, но это история о Райли. Желтая… — А чего она не черная? — Уперев локоть о спинку и положив голову на свой кулак, Соло пытается одним глазом смотреть на сюжет, что разворачивается перед ней, а другим — на недовольную и чуть раздраженную Ники. — Ну печаль же, — уточняет, когда видит недоумевающий взгляд карих глаз. — Черная печаль, зеленая тоска, не? — Режиссер решил вот так. Какая разница. Все видно на мордашках. Желтая… — А почему она в очках? Мало того, что вечно в депрессняке, так еще и слепая, как бразильский харацид? Николь не знает, что за неведомое существо этот харацид, поэтому, дернув головой, пытается найти ответ. Как с ребёнком, ей-Богу: откуда, зачем, почему. — Да просто разнообразие в образах. Отличие от других, чтоб не под копирку. — А то бы я ее с тем слоном без очков перепутать могла. — Лекси, я стукну тебя сейчас. Люди тоже с очками ходят. Может, зрение посадила, потому что читает постоянно. — Ну а че еще остается делать с такой-то кислой миной? Отрываться с друзьями — это явно не про нее. Она УЖЕ синяя. Прибухивает между чтением, как пить дать. «Господи, дай мне сил не навернуть это болтливое существо миской!» Покивав головой, неизвестно с чем соглашаясь, Остин пару секунд помолчала, давая возможность Алекс выболтаться уже наконец. И, не дождавшись больше никакой голосовой подачи, все же решается продолжить: — Желтая — радость. Не спрашивай про ее волосы и внешний вид в общем — я не знаю! –Поток вопросов пресекает на корню, едва напротив приоткрывается рот. — Она дарит Райли счастье, окрашивает все воспомин… — Ооо. А эта ничего такая. Взгляд Ники переходит на фильм, где, вскинув руку, отображается зеленая девушка. — Нуууу… Это та мадам, что главенствует у ТЕБЯ в голове. Брезгливость. Соло прищуривается, слегка нагибает голову. Рассматривает так, словно приценивается. Совсем никого бы не удивило, если бы завтра на пороге этого дома стоял зеленый персонаж из мультика, за руку притащенный Алекс. — Видишь, ей цвет подходит. А платье можно было и по короче нарисовать. Пришла очередь Николь закатывать глаза. Она уже пропустила половину мультфильма, распинаясь. Да кто бы еще ее слушал? Желание что-то объяснять резко отпадает, поэтому, схватив миску с попкорном с пола, она чуть сползает, чтобы голова легла на спинку дивана, и продолжает свой просмотр. «Я-то скажу, но ты же такой тупой, что не осмыслишь, » — слышится с экрана, и Соло хмыкает, запуская пальцы глубже в черные волосы. «… А то, что ты непроходимо глуп. И я должна говорить на одном с тобой языке. Я идиотским плохо владею. Если что, поправишь?» — А вот и бархатный смех. Миска с бедер Николь исчезает, провожаемая, шокированным ступором, а на ее месте появляется тяжелая голова, чей рот секунду назад издавал не свойственные жизненному кредо звуки. — А она хороша. Острый язычок. Соло лежит на теплых ножках Ники, повернутая лицом к экрану. Одна нога согнута в колене, покачивается, вторая слегка свешивается с края дивана. Ей комфортно. Что не сказать об Остин. Немного напрягает. И вроде бы они уже не раз вот так сближались, но всегда именно ее положение было столь… столь пассивным. А тут целая Александра Соло трансформируется в кота, что увалился на людское тело. Не привычно. — Это «ярость» красный? — Гнев. — Ох, прошу простить мне мою необразованность. А че он прямоугольный? Все вроде как люди. Даже тощий. А этот, будто кусок откусанной с двух сторон губной помады. Под Алекс начинается землетрясение, когда Ники не сдерживает нарастающий смех, пытаясь унять его и не попасться с поличным. Просмотр мультфильм безбожно прос…н. — О. Тощий — властитель твоей головы. Здесь вообще без сомнений. — Алекс поворачивается, чтобы взглянуть в глаза Николь и часто моргает, когда ей прилетает острым пальчиком в лоб. Довольно улыбается во всю ширь. — Что? На правду не обижаются. — Все люди на планете чего-то да боятся. -Угууум, — тянет, мурлыча. — Лари — хламидий, Дориан — собак, Джойс — числа 13, Шерри… Пальцев не хватит, а Рэй-Рэй — бедности. Малкольм… — палец задумчиво касается губ. — Странно. Не могу припомнить. Надо у него потом спросить. Напомни мне, как они заявятся. — А чего боишься ты? Неожиданно-подходящий момент узнать хоть что-то о человеке, который с некоторых пор рядом, ближе остальных. Повисает тишина. — Не хочешь отвечать? — Я думаю, Остин. На вскидку так не скажешь. — Бесстрашная Александра Соло, — вырывается с ноткой подкола. — Глупо чего-то бояться, когда сама жизнь состоит из болота. Ты медленно проваливаешься, приближаясь к неминуемому концу, и сам выбираешь: бесполезно барахтаться или смириться и не усложнять себе свой жизненный остаток. В мультфильме появляется парень, вниманием которого одаривает Райли, при этом смущаясь, и Соло приподнимается, почти закрывая обзор Николь своей головой. — Ох, блять. Первая влюбленность. Как романтично. — Естественно сарказм. Куда же без него? — Ты в свое время не так реагировала? — Николь кивает на картинку, где в голове у парня происходит истеричный визг сирены, а эмоции мечутся, не зная, куда себя деть. — Нет. Я просто утащила ее в местный туалет и… — Не продолжай. — А у тебя как было? Ники вздыхает, стараясь не замечать на себе пристального любопытного взгляда. — Никак не было… Соло кивает и отворачивается. — Печально, Остин. Это печально. Через пять минут снизу в верх ползут титры. Конец. Всем спасибо все свободны, и Николь уже готова подняться, но ее подселенец в корне не согласен. — Алекса, следующий. — Приказ исполнен почти мгновенно, а звуки интро Пиксар уже вовсю гремят со всех сторон. — Ну, раз повело не туда, значит, нужно расслабится и получить удовольствие. Если нет, то после спокойно напиться, чтобы стереть несколько часов из воспоминаний. Ничего не остается, как обреченно вернуться в прежнее положение, что Ники и делает, коротко выдохнув. — Тебе лишь бы напиться…