Рядом с тобой

Адриан хмуро поглядывал на людей, снующих в переполненном зале ожидания. Справа от него столпилась кучка студентов, с упоением обсуждавших завершённую сессию и не жалевших нецензурной брани в адрес преподавателей. Слева молодая женщина пыталась всеми правдами и неправдами успокоить истерично верещавшего ребёнка. Так себе атмосфера. Адриан искренне не понимал, почему торчит здесь, когда можно смело шагать в VIP-зону. Ждал её? Пожалуй, да. Там, за плотно закрытыми дверями он напрочь лишил бы себя шанса увидеть Маринетт. Он знал, что девушка не отступится от собственных решений, но вопреки здравому смыслу хотел верить, что она вот-вот ворвётся в здание аэропорта, чтобы стиснуть его в прощальных объятиях и подарить надежду на воссоединение. Но чем больше минут утекало в пустоту, тем сильнее Адриан убеждался, что он всего лишь наивный дурак. Наивный и безмерно любящий. «Так нужно». И всё же пара знакомых лиц мелькнули перед растерявшим последние капли оптимизма Адрианом. В метре от него остановились Алья Сезар и Лука Куффен, совершенно одинаково раскрасневшиеся и запыхавшиеся. – Не припомню, чтобы называл хоть одному из вас время вылета – вместо вежливого приветствия выдал Адриан. – А это важно? – Алья собрала в хвост распушившиеся от бега кудри и приземлилась на скамейку рядом с ним. – Ты хоть позвонил ей? – Зачем? – Адриан уныло взглянул на Алью и потёр лоб. – Во-первых, она приняла решение. Во-вторых, она не возьмёт трубку. В-третьих… – Стоп! – Лука прервал тоскливую речь и присел по другую сторону от друга. – Ты должен ещё раз всё с ней обсудить. – Ты же знаешь Маринетт! Она бывает слишком… импульсивна – закивала Алья. – Я уверена, она тысячу раз уже пожалела о своих словах и действиях, а ты тут сидишь и не пытаешься с ней связаться! Позвони ей, пожалуйста. – Она дело говорит, – Лука сжал плечо Адриана, наклонился чуть ближе и зашептал так тихо, что услышать его мог лишь он – а я не позволю тебе расстраивать Маринетт. Я предупреждал. – Знаете что! – Адриан нервно сбросил с себя крепкую ладонь Куффена и пружинисто поднялся. – Идите-ка вы со своими советами на… – он примолк, не давая нецензурным словам сорваться с губ, – куда подальше в общем! Решительно запретив себе оглядываться и не разбирая дороги, Адриан зашагал прочь – куда угодно, лишь бы скрыться от непрошенных советчиков. Он прекрасно понимал, что их намерения кристально чисты и что привело их в аэропорт элементарное беспокойство за Маринетт. Он и сам переживал за неё ничуть не меньше. Оттого и злился сейчас на друзей, да и на себя тоже. Заприметив свободную скамейку, он подкатил к ней чемодан, стукнул по нему кулаком в попытке выместить накопившуюся агрессию и сел. Бросил беглый взгляд на табло, прикрыл веки и погрузился в воспоминания – светлые и счастливые. – Прости, я чуть-чуть задержалась. Маринетт выпорхнула на площадь, где Адриан назначил ей встречу, и весь мир будто остановился. Прохожие замерли, ветер стих, птицы не смели щебетать в густой зелени. Все привычные краски выцвели до полутонов. Адриан видел перед собой лишь яркое васильковое платье. И её глаза. Маринетт, поймав восхищенный взгляд, заулыбалась, разрумянилась, покружилась. Мягкие воланы подола затрепетали, подхватываемые воздухом. Она шагнула ближе, поправила чуть небрежным жестом волосы, приоткрыла рот, намереваясь что-то сказать, но с губ сорвался лишь изумлённый вздох – Адриан, обхватив её тонкое запястье, притянул руку к себе и оставил на тыльной стороне ладони поцелуй. Маринетт коротко хихикнула и густо залилась краской. Надо же, ей давно не четырнадцать, вон какая красавица выросла, а смущается точно подросток. – Я готов ждать целую вечность. – Оу, – Маринетт задумчиво покрутила прядь волос – на вечность у меня другие планы. – Поделишься? – Адриан согнул руку в локте, предлагая девушке ухватиться за него. – Так с ходу и не назову ничего – вдруг пошла на попятную Маринетт. – Задумок то у меня немерено. Вопрос, где бы время на их осуществление взять… – Ты увиливаешь – Адриан легонько подтолкнул её бедром в бок. – Ничего не увиливаю! – Тогда выкладывай! Маринетт вздёрнула нос и фыркнула. Адриан счёл это забавным и милым. Настолько милым, что ему захотелось стиснуть эту хрупкую девушку в объятиях и вдохнуть её запах. И не отпускать до конца его земной жизни. – А ты своими планами поделишься? – чуть заискивающе спросила Маринетт. – Конечно – уверенно кивнул Адриан. – Но только после тебя. Он смотрел, как солнечные лучи путаются в её волосах, как ветер ласково поглаживает чёлку. Маринетт старательно боролась с его внезапными порывами – отворачивалась, пряталась за спину спутника, придерживала пряди рукой. Адриану она казалась самой прекрасной девушкой во всей вселенной. Ему оставалось лишь в очередной раз радоваться, что сумел разглядеть за внешней красотой ещё и чистоту души. И немного грустить из-за упущенных лет. Ему определённо стоило взглянуть на неё другими глазами гораздо раньше. Теперь же он желал с каждым днём всё больше узнавать её. Узнавать и поражаться, насколько они похожи и близки. – Да ты не стесняйся – Адриан обеспокоенный долгим молчанием, остановился. – Я же не прошу тебя делиться планами по захвату мира. Расскажи о мелочах. Чего хочется твоему сердцу? – Объять необъятное – рассмеялась Маринетт. – А конкретнее? – Адриан ей подмигнул. – Выучить китайский. Научиться наконец заваривать чай как мама. Вырваться к морю хотя бы на пару деньков. Сшить платье, образ которого засел у меня в голове ещё месяц назад – Маринетт задумчиво глядела на качающиеся ветки деревьев и загибала пальцы. – Прокатиться на мотоцикле. Завести кошку. Отодрать ужасные обои в съёмной квартире и поклеить новые. Собрать на день рождения всех-всех близких и устроить шумный праздник. Освоить хоть какой-нибудь музыкальный инструмент. И сессию закрыть без проблем. Маринетт рассеянно смотрела на кулаки перед собой. Пальцы кончились, а желания, кажется, нет. Адриан заправил ей за ухо выбившуюся прядь. – А у меня сейчас только одно желание. И если оно осуществится, клянусь, за моей спиной вырастут крылья. Чтобы сократить расстояние Адриану потребовался лишь один крохотный шаг. Он погладил Маринетт по волосам, прошёлся подушечками пальцев по скулам, очертил контур рта и, прежде чем она опомнилась, приник своими губами. Сладко, нежно, медленно. – Так что за желание? – Маринетт плавно отстранилась и обвила руками его шею. – Оно уже исполнилось. Только что. Грузный мужчина бесцеремонно плюхнулся рядом, заставляя отвлечься от мыслей и отодвинуть мешающий чемодан. Адриан покосился на соседа. В любой другой ситуации он не был бы против компании, но сейчас хотелось закрыться от всего мира, как закрылась от него Маринетт. «Так нужно. Ей». Незнакомый мужчина что-то говорил про хорошую погоду и вылет по расписанию. Адриан пинал носком ботинка колёсико чемодана. Регистрация на его рейс уже началась. По-хорошему поторопиться бы, но слишком крепкими оказались нити, привязавшие его сердце к Парижу. Адриан поднялся и нехотя двинулся вперёд. Воспоминания не отступали. – Ты всё делаешь неправильно! Маринетт выхватила ножницы из рук Адриана и сурово топнула ногой. На её лоб упала прядь волос. Она попыталась её сдуть и мигом растеряла всю серьёзность. Адриан не сдержал улыбки. – И чего смешного? Мы так неделю будем эти обои клеить! А это всего лишь маленькая спальня! Обстановка в квартире, что снимала Маринетт, и впрямь оставляла желать лучшего, но на собственное жилье она пока не накопила, переезжать к Адриану наотрез отказалась, а выпорхнуть из родительского гнезда хотела. И вот они вместе выбрали обои для спальни – нежные, как первая весенняя зелень, и романтичные, как сама Маринетт. Процесс кипел. Адриан двигал мебель и готовил стены к переменам, периодически ловя на себе восхищённо-удивлённые взгляды. Его майка почти не скрывала неплохо прорисованный торс. Не зря же он три вечера в неделю проводил в тренажёрке, а утром в выходные отправлялся на пробежку. Стоило Адриану подойти ближе, как Маринетт отчаянно краснела и отводила глаза, стоило вернуться к делу, как он снова буквально кожей чувствовал, с каким неуёмным любопытством она за ним наблюдает. Сама Маринетт, облачённая в короткие шорты и свободный топ, с гулькой на голове и чёлкой, спрятанной под трикотажную повязку, выглядела ничуть не хуже, чем в излюбленных ею платьях. Свободная, искренняя, настоящая, чертовски соблазнительная. И Адриан с превеликим удовольствием отбросил бы все эти кисточки, валики да скребки, прижал бы её к стене и впился в мягкие губы, а отпустил бы, лишь когда она перестанет выкрикивать его имя. – Ты чего застыл? – звонкий голос Маринетт безжалостно прервал полёт фантазии. – Я отметила, где отрезать. Давай, не стой! Адриан послушно заскрипел ножницами, боясь лишний раз взглянуть на Маринетт. Знал, что ещё пара минут лицезрения её обнажённой шеи и ключиц в вырезе топа окончательно добьют его. А терять связь с реальностью было рановато. Он клятвенно пообещал помочь с ремонтом, чтобы безликая комната превратилась в уютную спальню. И возможно она даже будет позволять ему оставаться с ней на ночь. Возможно… Адриан остановился в метре от стойки регистрации. Ноги будто приросли к полу и отказывались вести его дальше. Глухие удары сердца, казалось, разносились на весь аэропорт. Где-то позади остались встревоженные и наверняка расстроенные его грубостью Алья и Лука. И Маринетт… Где она сейчас? Как она? Адриан стиснул зубы и вытащил из кармана паспорт. «Так нужно. Кому?» Он растерянно озирался по сторонам, стоя посреди шумного зала. Чужой для всех. Родной для одной единственной девушки, что прямо сейчас наверняка изучает взглядом потолок и глотает слёзы. Убеждает себя, что поступила правильно. Пытается вклинить в сознание, что и не любовь это вовсе. Силится вычеркнуть из памяти всё прекрасное, что их связывало. Адриан бросил ещё один взгляд на табло и ринулся прочь, на ходу проклиная столпившихся людей, громоздкий чемодан, отца с его прихотями и Лондон, который сегодня его так и не встретит. Он торопливо шагал к выходу, затем и вовсе перешёл на бег, прыгнул в первое попавшееся у выхода такси и, задыхаясь, буквально прокричал водителю адрес. «Так нужно. Мне». За окном проплывали знакомые пейзажи. Дорога в сторону города оказалась почти свободной. Водитель не медлил, но Адриану всё равно хотелось его поторопить. Единственное, что сейчас ускоряло ход времени, – воспоминания. – О боже, Адриан, я сразу говорила, что это не моё! – Маринетт сложила руки на руле и уткнулась в них лицом. – Давай оставим эти нелепые попытки и признаем, что единственная машина, которая мне подходит, – швейная. – Эй, ну что ты? Никто не стал первоклассным водителем, едва сев за руль. Все придёт с опытом. Вот увидишь. Адриан ласково погладил её по спине. Она подняла на него заплаканные глаза. И сердце от этого пронзительного взгляда сжалось в комок. – Откуда взяться опыту? Если выеду дальше этой улочки, соберу все заборы и сшибу пару медлительных бабуль. И уже молчу про парковку! Как по мне, проще бросить машину посреди дороги, чем пытаться втиснуться куда-нибудь. – Ты всё усложняешь – Адриан смахнул с её щёк слезинки. – И боишься. Значит будем бороться с твоим страхом. – К-как? – Поедем за город и покатаемся по живописным полям – Адриан склонил голову и мечтательно взглянул в темнеющее небо. – Вернее, ты меня покатаешь. А потом встретим закат, как ты любишь. Согласна? Маринетт робко кивнула. – Тогда заводи. Нехитрый план Адриан превзошёл все его ожидания. Поначалу предельно сосредоточенная Маринетт на пустых дорогах пригорода смогла чуть расслабиться. Плечи распрямились, пальцы уже не так отчаянно цеплялись за руль, лицо тронула мягкая улыбка. Солнце уже склонилось к горизонту, когда они остановились на обочине. Деревья купались в янтарных лучах заката. Воздух понемногу остывал, но всё ещё окутывал приятным теплом. Мир отдыхал от дневной суеты. Маринетт прильнула к плечу Адриана. – Красиво тут – протянула она. – Вот только где мы? – Понятия не имею – по-доброму рассмеялся Адриан. – Но мы ведь не спешим? – Нет. Он обхватил её щёки ладонями и увлёк в поцелуй. Она с готовностью ответила на ласку. Он касался губами всего её лица – проходился от виска до подбородка, задевал будто ненароком краешки рта, поднимался выше ко лбу, вновь спускался к шее и норовил скользнуть ниже. Руки Маринетт беззастенчиво забрались под его футболку. Адриан сдавленно захрипел, понимая, что не может больше сдерживаться. Да и не хочет. – Иди ко мне… Приглушённый откровенный шёпот заставил Маринетт отстраниться, но лишь для того, чтобы перебраться вместе с Адрианом на заднее сиденье. Она скользила ладонями по его торсу и беспрестанно шептала его имя – именно так, как он мечтал все последние дни. Он, отбросив всякое стеснение, стягивал с неё одежду. Ему казалось, что проезжающие мимо редкие автомобили сигналили незадачливым любовникам, застигнутым врасплох явно в неподходящем месте. Но Маринетт была так близко… Хрупкая и ранимая, как первый подснежник. Яркая, точно вспышка сверхновой. Его… Она была его… Адриан устало потёр глаза. Не могла их красивая история любви закончиться на столь трагичной ноте. Он как и прежде хотел быть защитником от всех напастей и причиной счастливой улыбки Маринетт. Но какой в громких словах смысл, если их будут разделять сотни километров? Такси притормозило возле знакомого дома. Адриан поднял голову вверх, пытаясь вычислить, горит ли в нужных ему окнах свет. Взгляд столкнулся с непроглядной чернотой. Но он знал наперёд – девушка, что чуть было не стала частичкой его прошлого, дома. Лишь бы она согласилась поговорить с ним. Их последний разговор оставил на сердце рану, что никак не желала затягиваться. – Неделя, говоришь? – Маринетт склонила голову на бок и сцепила пальцы в замок. – Негусто… – Отец не терпит промедлений, особенно когда речь идёт о моём будущем. Адриан потянулся к Маринетт, чтобы привычно взять её за руку. У них была неделя. Целых семь дней, чтобы строить планы на совместное будущее. Целых семь ночей, чтобы греть друг друга касаниями и поцелуями. Но Маринетт не спешила протягивать ладонь в ответ. Отвернулась. Отстранилась. И натянутые до предела нити в груди Адриана начали с треском рваться. – Понимаю, это слегка… неожиданно, но… – Не нужно оправданий – тихо проговорила Маринетт. – Не нужно. – Я уже говорил и готов повторить это тысячу раз. Я не хочу тебя терять. Маринетт молчала. Разглядывала мельтешащую под ногами плитку, бесконечно поправляла волосы, то сжимала пальцы в кулаки, то прятала их в карманы. – Меня тревожит твоё молчание. Но я правда не могу отменить эту поездку – Адриан сбавил шаг и остановился. – И попрошу лишь об одном. Поверь мне, у нас всё будет хорошо. – Верю – губы Маринетт пересохли и слова слетали с них будто с трудом. – И всё же нам будет лучше порознь. Адриан почувствовал хлёсткий удар. Сердце замедлило ритм, не понимая, для чего теперь ему биться. Он вдохнул ставший неестественно густым и жарким воздух, а выдохнуть не смог. Так и стоял, не в силах оторвать взгляд от дрожащих ресниц Маринетт. – Ты ведь это не всерьёз? Дверцы лифта послушно расползлись в разные стороны, открывая перед Адрианом последний отрезок едва ли не самого важного в жизни пути. Он преодолевал шаг за шагом и не прекращал себя отчитывать за то, что позволил Маринетт просто развернуться и уйти. Он так и не понял, в какой момент его благородное желание не противиться воле любимой переросло в величайшую глупость. Но сейчас он чувствовал в себе силу исправить ошибку. Видимо, ему была нужна приличная встряска, чтобы осознать всю глубину чувств. Он ни на минуту не сомневался в своей любви и до решения покинуть Францию, но теперь в полной мере понял, как горько и больно ему без Маринетт, как пусто в душе. Адриан замер возле её двери, отогнал запоздалую мысль, что неплохо было бы прихватить цветы, потянулся к кнопке звонка, прислушался к тихой трели. И окунулся в тишину, прерываемую лишь его же пульсом, стучащим в ушах.