Мотыльки

Олег вышел из стеклянных дверей на «Маяковской», покрепче запахнул куртку, чувствуя, как духота вагона сменилась колючим ветром, летящим по проспекту. Замер, покрутил по сторонам головой — прохожие огибали его, словно островок посреди бурного потока — затем свернул налево. С неба упали на лоб редкие холодные капли, а спустя мгновение ударило по глазам выглянувшее из расщелины между облаков солнце. Затяжная жара наконец уступила место привычной городу прохладной переменчивой погоде, но Олега, выросшего на юге, капризы и непредсказуемость выматывали куда больше, чем зной. Он потупил глаза, ссутулился, безуспешно пытаясь слиться с заполонившими Невский туристами. Олег до сих пор не верил, что Серёжа будет рад его видеть, и тело, будто соглашаясь с его сомнениями, двигалось медленно и неохотно. За эти дни он понял, как мало, в сущности, знает о Серёже, — и что еще больнее, как мало он знает об их отношениях. Родство душ, которое вообразил себе было Олег, рассыпалось о стену Серёжиного безмолвия и равнодушия. Олеговы звонки уходили гудками в пустоту, сообщения так и не были открыты, словно на другом конце никого не существовало. Олег с едкой усмешкой вспоминал, как сам собирался было исчезнуть после первого свидания с Серёжей никому ничего не сказав — впору было поверить в карму, которая дотянулась до него цепкой хваткой из вселенской пустоты. Серёжа был не первым, кого Олег хотел вот так оставить: молчание, блок и спасибо, следующий. Однако он стал первым, кто не только сам избежал такой участи, но и показал Олегу, насколько больно это может быть. Задумавшись, Олег едва не пропустил небольшую кованую дверь, ведущую на изнанку Невского. За роскошным фасадом оказался обычный двор-колодец, выкрашенный тоскливой жёлтой краской. В оазисе посреди асфальта пробивалась навстречу кусочку серого неба хлипкая рябина. Повернувшись к дереву спиной, Олег набрал в домофоне код и проскользнул в темное нутро дома. — Привет, — почти шепотом проговорил Алтан, отступая вглубь квартиры. Как они и договорились, Олег не трогал звонок, а написал в мессенджере, что стоит под дверью. — Спасибо, что пришел, — продолжил он тихо, пока Олег разувался и искал, куда повесить куртку. Застыл, потупившись и скрестив руки на груди, и темная фигура на фоне светлого прохода превратилась в плохо различимый силуэт. — Он спит, — сказал Алтан уже чуть громче, когда они вдвоем прошли по проходу и свернули на кухню.— Я дал ему таблетки, хорошие, я сам их пил. Олег в ответ только кивнул, не зная, куда себя деть в просторной комнате. Из приоткрытого окна доносился шум проливного дождя. Привалившись к подоконнику и отодвинув штору, Олег взглянул на посетителей кафе в соседнем доме. На улице резко потемнело, и горящие окошки со склоненными внутри фигурками выглядели как рождественский календарь, в котором нетерпеливый ребенок открыл разом все ячейки. — Спасибо, — повторил Алтан. — У него ведь никого больше нет — точнее, есть одна подруга, но она сейчас по работе в Китае. Я никогда бы не оставил его в таком состоянии, если бы не семья… — Семье не откажешь, — снова кивнул Олег. Особенно такой семье, как Дагбаевы. — Не волнуйся, я рад помочь, — Олег поймал взгляд, полный досады и беспокойства. — Если только он мне позволит. Не уверен, что он будет рад меня видеть. — Он сейчас никому не рад, — грустно усмехнулся Алтан, расчесывая пальцами копну густых волос, лежащих на плече. — Но это из-за болезни. На самом деле, ты нужен Серёже. Олег вспомнил один из тех вечеров — мягких, бесформенных часов, слившихся в памяти воедино — когда Серёжа перебрался к нему в квартиру после свидания на крыше. Они выбрались из кровати, и не найдя на кухне даже пасты, вышли вдвоем в круглосуточный магазин на цокольном этаже. Серёжа хотел было заказать доставку прямо из кровати, но когда Олег сказал, что сбегать будет быстрее, вызвался вместе с ним. В магазине было холодно, Серёжа кутался в Олегову рубашку, соскальзывавшую с плеч, и нес на сгибе локтя плетеную проволочную корзинку с завернутым в целлофан багетом, ярким лотком пластикового сыра и пакетом пасты (хотя, учитывая магазин, это правильнее было бы назвать просто макаронами). Склонившись над низко гудящим, запотевшим холодильником, он высматривал мороженое, а Олег смотрел на выбившийся рыжий завиток, падавший ему на лоб. — Я не знаю, что у вас случилось, — голос Алтана вернул Олега из воспоминаний, — но уверен, что ты не виноват. Он бывает невыносим. Наговорит… всякого, но это не со зла. — Нельзя все списывать на болезнь, — покачал головой Олег. Он почувствовал постыдную радость, когда Алтан рассказал ему про биполярное расстройство и тяжелую депрессивную фазу у Серёжи — ведь это означало, что тот не забыл об Олеге, а просто физически не может ответить. Но облегчение быстро сменилось тревогой — не стоило поддаваться искушению свалить все проблемы на болезнь. Ведь тогда получалось, что их счастье — это тоже всего лишь побочный продукт мании, следствие неправильной работы гормонов. — Нельзя, — согласился Алтан. Он достал из кармана вейп и сделал глубокий, шумный вдох. В мягкой пасмурной тени мигнула зеленая лампочка, и комнату заполнил пар с густым, приторно-фруктовым запахом. — Но он сам сказал мне, что любит тебя. А ты любишь его. Иначе бы я тебя не просил. Олег опустился за стол, подпер голову кулаком, пряча растерянную улыбку. Он почти поверил и почти смирился с тем, что все кончено, когда получил сообщение от Алтана с просьбой побыть с Серёжей. Неважно, что случится потом — это был шанс начать нечто новое на пепелище их быстро вспыхнувшей и сгоревшей дотла влюбленности. В конце концов, любая влюбленность — это взрыв гормонов. И разве его привязанность к Серёже можно назвать совершенно здоровой? А отношения Серёжи и Алтана?.. — Ты тоже его любишь, — заметил Олег. Вопрос здесь был бы ни к чему. — Люблю, — кивнул Алтан, выпуская изо рта облачко. — Так уж получилось. Олег достал из заднего кармана пачку сигарет, зажег одну, не спрашивая разрешения. Фруктовый пар и табачный дым сплелись, не смешиваясь, повисли в тишине вместе с общими мыслями о мужчине, который спал в соседней комнате. Едва ли нашлись бы сейчас двое других людей, понимавших друг друга столь же отчетливо, и все ненужные слова теряли силу, растворяясь в голове. Олег почувствовал острый укол жалости к этому маленькому принцу, сбежавшему из своей высокой башни и очарованному первым встречным, который оказался к нему добр. Под пристальным взглядом Алтан смутился и наконец произнес: — Не думай, что я вам помешаю. Я понимаю, что мои чувства — глупая первая влюбленность, ни чета тому, что между вами. К тому же, с недавних пор у меня появился другой… дорогой мне человек. — Вадим? — спросил Олег, и Алтан снова быстро кивнул. Смотреть на него — отведенный взгляд, напряженно сдвинутые брови, сжатые в нитку губы — было больно. Олег понял, что готов сделать то, что давно хотел — все равно, что скажет Вадик, Алтан такого не заслуживал. Раньше у Олега был долг, затем его сменил договор. Его черно-белая строгость была куда прочнее, нежели нечеткие границы моральных ценностей, а главное — исключала любые сомнения, предлагая верность нанимателю в качестве единственной добродетели. Долгое время Олегу нравилось жить таким образом, пока он не понял — неподвижные рамки договора выглядят такими только изнутри. А потом появился Серёжа, а вместе с ним — неясная надежда на иную жизнь, которая не приемлет никаких рамок вовсе. И ради этой надежды Олег был готов разорвать договор, освободить от его пут их четверых сразу. Он выбросил окурок в окно и развернулся к Алтану. — Мне надо тебе кое-что рассказать.

***

Олег поднял голову, наблюдая, как юный секретарь в идеально отглаженном черном костюме проходит сквозь турникет и неспешно идет по зеркальному полу сквозь холл, прямиком к кожаным диванам для посетителей. Прошло не менее получаса с того момента, как офисный мальчишка оставил их дожидаться аудиенции, но даже Вадик смиренно и — чего за ним обычно не водилось — молча терпел, листая глянцевые журналы. Наконец секретарь окончил свое шествие и замер над ними, чуть заметно склонившись. — Вас ожидают, — произнес он с какой-то комичной торжественностью, и Вадик, швырнув на низкий стеклянный столик очередной глянцевый том, резво вскочил на ноги. Поднявшись следом, Олег взял у улыбчивой девушки на ресепшн одноразовый пропуск и остановился у ворот металлоискателя, вытаскивая из кармана телефон и ключи от съемной квартиры. В холле пахло какой-то дорогой отдушкой, живые пальмы тянули из кадок листья к стеклянному потолку, а лифт встретил их приглушенной музыкой, лившейся откуда-то из-под потолка. Олег мельком заметил свое отражение в зеркале и поморщился — сирийское солнце так плотно въелось в кожу, что та казалась грязной, несмотря на долгие часы в обжигающей ванне. Приехав в Петербург, он побрился, как и обещал — но совершенно не подумал о том, что под волосами кожа не загорает, так что на месте бороды засияла бледная полоса (благо, Вадик, вдоволь проржавшись, достал ему где-то тюбик автозагара). Даже после всех приготовлений Олег не мог перестать себя чувствовать бедуином, которого впервые в жизни помыли, побрили и вывезли из пустыни городским на потеху; и в роскошном холле бизнес-центра это чувство расцвело с новой силой. Стремительно поднимаясь на лифте, Олег собирал в памяти все немногое, что узнал об этих Вадиковых «постоянных клиентах». Едва ли не мафиозный клан, тесно связанный с Китаем и промышлявший то ли добычей золота, то ли игорным бизнесом, то ли чем-то еще не слишком законным. На взгляд Олега — обыкновенные бандосы, но выбирать ему теперь не приходилось, спасибо, если хотя бы они работать возьмут. Лифт плавно остановился, двери раскрылись с приятным мелодичным звоном. На этаже их снова ждала охрана — и ни чета сонным сторожам внизу. Эти выглядели так, что хоть сейчас в спецназ, и без сантиментов обыскали их обоих под безучастным взглядом вышколенного секретаря. Когда тот наконец открыл дверь в кабинет, Олег ожидал увидеть там как минимум Дона Карлеоне с сигарой — но за столом сидела темноволосая девушка, задумчиво подперев голову ладонью и уставившись в экран ноутбука. Она подняла голову, и под коротким взглядом раскосых глаз секретарь скрылся обратно за дверь. — Присаживайтесь, — кивнула девушка на пару стульев и вернулась к ноутбуку. — Юмжит, — растерянно улыбнулся Вадик, пододвигая стул чуть ближе к столу. —А я думал, у нас встреча с… — Все дела теперь веду я, — оборвала она его, не отрывая глаз от экрана. В полной тишине Юмжит с полминуты сосредоточенно водила взглядом по невидимым строчкам, пока Олег наблюдал за ней, невольно переводя взгляд с обстановки кабинета на его хозяйку. Массивный стол казался ей велик, делая девушку еще более миниатюрной. Выглядело это так, будто она заняла чужое место, хоть едва ли кто-то осмелился бы произнести такое вслух. Сделав пару кликов мышкой, Юмжит захлопнула крышку ноутбука и обратила все внимание на наемников. — Значит, вы Вадим, — задумчиво протянула она. — Я вас помню. А вы?.. Она перевела взгляд на Олега, и под эти взглядом он почувствовал себя почти так же уютно, как под уставленным между глаз пистолетным дулом. — Олег Волков, — прочистил он горло, прямо глядя в ответ. Таких заказчиков у него еще не было, но это не повод дрожать перед какой-то мафиозной принцессой. — Я писал о нем, — добавил Вадик. — Да-да, теперь припоминаю. Отлично, — Юмжит чуть помолчала, оглядывая обоих с ног до головы, — вы двое подходите. Не оборачиваясь, Олег мог поклясться, что Вадик сейчас самодовольно улыбается. Конечно, тот обещал, что с его рекомендациями Олега возьмут без вопросов — но то, что обещал Вадик, обычно нужно было делить два, если не на четыре. Сам же Олег ощущал по этому поводу только легкую растерянность. Вот так просто? Юмжит раскрыла лежащую на столе папку, достала оттуда два комплекта скрепленных распечаток и протянула обоим. Среди бумаг нашлись фотографии худенького юноши с такими же раскосыми глазами — он был похож на нее, только волосы длиннее, и лицо выглядело мягче, будто только начало терять детскую пухлость. — Это мой брат, Алтан, — проговорила мафиозная принцесса, и в ее голосе Олегу послышалась какая-то горькая усмешка. — Ему нужны телохранители. — Какое-то знакомое лицо, — проговорил вдруг почему-то Вадик. — Мне кажется, я его уже где-то видел. «Конечно, видел, — подумал было Олег, — ты ж с его родней работаешь». Но Юмжит вдруг коротко хохотнула и ответила, не скрывая презрения: — Вполне может быть, он у нас супермодель. Сперва Олегу эти фотографии напомнили снимки из какого-то личного дела — фото в профиль, фото в анфас — но теперь он понял, что это были фотографии для кастинга, на которых можно было как следует рассмотреть лицо. Юмжит оправила лацканы красного пиджака и добавила уже бесстрастно: — Алтан играет в самостоятельность, поэтому задание у вас «со звездочкой». Он не должен знать, что вы работаете на меня. Познакомьтесь, сблизьтесь и держитесь неподалеку, но так, чтобы не вызывать подозрений. Вы оба симпатичные мужики, так что, насколько я знаю своего братца, это будет несложно. Олег почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Вот почему его сразу взяли — из-за приятного лица. Такая, значит, у него теперь работа — исподтишка приглядывать за мятежным наследником? Может, еще и в постель с ним лечь? Ну а что, надо же как-то тело по ночам охранять. Да и Юмжит, кажется, довольно недвусмысленно на это намекает. Судя по тому, как хмыкнул Вадик, он сейчас думает ровно о том же — только его, походу, все устраивает. —Здесь все, что вам нужно знать — где живет, куда собирается переезжать, в какие места ходит и с кем, — продолжила заказчица. — Да, к слову, там еще одно фото, это его закадычный дружок. Они сейчас не разлей вода, поэтому и вас должно быть двое. Олег перелистнул распечатки, пока не наткнулся на почти такие же «тюремные» фото — но на них уже был рыжий голубоглазый юноша с неправильно-красивым лицом, усыпанным трогательными веснушками. — Мне все равно, как вы их между собой поделите, — услышал он холодный голос. — Главное, смотрите в оба за братом. Я не хочу, чтобы его похитили с какого-нибудь показа. — Будет сделано, — с ухмылкой ответил Вадик, а Олег вновь опустил взгляд на фото. Незаметно открепив, повертел его в руках и нашел подпись на обороте: «Сергей Разумовский».