Шкура

      Ты смотришь на выведенный номер телефона и аккуратный курсив «Стэнфорд Пайнс», трешь уголок бумажки пальцами. В другой руке телефон с набранным номером и пальцем над кнопкой вызова, затекшим от неподвижного положения. Ты все таки нажимаешь на кнопку и подносишь телефон к уху, из динамика идут гудки, через несколько секунд берут трубку.       — Стэнфорд Пайнс слушает.       — Привет, Форд.       На другой стороне слышно шуршание.       — Здравствуй, Приятель! — его лицо близко к микрофону и дыхание отдается статикой, — что надумал?       Ты перешагиваешь через неразобранные сумки, плюхаешься на диван и вытягиваешь ноги, скрещивая их между собой.       — Я бы хотел принять предложение, если оно еще актуально, — говоришь ты.       — Конечно! Как смотришь на то, чтобы провести стажировку завтра вечером? Часов в девять.       Под ночь? Ты смотришь число в телефоне и на календарь на стене, сегодня четверг, завтра пятница: выходной, Стэнфорд узнал твое расписание.       — Свободен, — отвечаешь ты.       Не то чтобы ты вечно занят, но нужно держать лицо. Твои дни это работа-поиски-сон-работа, а по выходным отсыпание и передышка, все сплошным пластом. У тебя есть небольшая записная книжка с расписанием, но это больше похоже на список дел: помыть посуду, поставить стирку, вынести из гаража засохшие фикусы, прочистить раковину наверху. Ты часто забываешь даже о таких мелочах, напоминалки полезны. Ты вписываешь на завтра встречу со Стэнфордом.       — Отлично, сможешь подъехать? — ты слышишь улыбку в его голосе и далекий стук пальцев по столу, — о, и оденься потеплее, там куда мы поедем будет очень холодно.       — Полагаю, ты мне не скажешь куда мы едем.       — Совершенно верно! Ну, увидимся завтра. Доброй ночи, Приятель.       — Доброй, доктор Пайнс. ________________       Честно говоря, интригует, что же такое заготовил твой наставник и почему попросил одеться потеплей. После инцидента твой теплообмен изменился и мерзлявость практически пропала, тебе все время жарко и ты открываешь окна нараспашку, носишь более тонкую верхнюю одежду и спишь без одеяла и подушки. Но летние ночи холодные. Стэнфорд не упоминал, что нужно взять что-то помимо одежды, потому лишнего не берешь.       Телефон и ключи кладешь в карманы штанов, упаковываешь в контейнер и фольгу сэндвичи с колбасой, сыром и овощами, и убираешь во внутренний карман куртки, на Стэнфорда тоже сделал. Пару часов назад ты доел остатки вчерашних отбивных из свинины и макарон, но ты будешь снова голоден, ты всегда голоден и никакое количество еды не может утолить твой аппетит — еще одно неприятное изменение, ты не можешь позволить себе постоянно покупать еду. Но, хотя бы, не набираешь вес.       Подъехав к Хижине ты замечаешь его возле веранды и сигналишь. Стэнфорд оборачивается и идет к машине.       — Здравствуй, Приятель, — приветствует он, садясь на пассажирское сиденье и хлопая дверью. Салон мгновенно наполняется его запахом. — Ну что, готов к своему первому сверхъестественному существу? — он, похоже, взволнован этим больше, чем ты.       Ты безрадостно улыбаешься, с сомкнутыми губами, чтобы не обнажить крупные, острые зубы. Это неудобно, но пришлось научиться. Твоя челюсть деформировалась: клыки стали толще, острее и длиннее. Верхние сдвинулись назад, нижние – вперед, сдвинув ряды ближе к горлу, чтобы совпадать; коренные тоже заострились. Это неестественно, зубы не собачьи, но и не человеческие, мерзкий гибрид, забравшийся и крепко засевший в твоем рту и слегка сдвинувший твой прикус. Ты не привык к ним, они мешаются, не раз случалось, что ты чуть не откусывал себе язык и рвал щеки. Челюсть сильная, зубы идеальные. При разговоре они не особо видны, ты разговариваешь спокойно.       — Кого будем убивать? — спрашиваешь ты, выезжая с парковки.       — Никого, мы будем наблюдать, — говорит Форд, застегивая ремень безопасности, — на первый раз будет что-то простое. Вон, поверни туда.       Ты ведешь, он указывает дорогу и через десять минут вы на месте. Ты глушишь двигатель и через лобовое стекло смотришь на городское кладбище.       — Я надеюсь мы не будет вызывать зомби или типо того? — ты поднимаешь бровь.       Стэнфорд на это смеется и качает головой.       — Нет, мы таким больше не промышляем, — чтобы это ни значило. Он выходит из машины, ты выходишь следом. — Мы здесь, чтобы увидеть призраков.       Хм.       — Существует десятка категорий, но самые распространенные – первой и второй. Первые больше домовые, но встречаются и на кладбищах. И слишком скучные, потому будем искать седьмой категории!       — По каким признакам они классифицируются? — спрашиваешь ты.       — По опасности, в большинстве своем, единица – совершенно безобидные, десятка – ты умрешь. Есть виды и семейства, и более углубленные детали, но больше о систематике я потом тебе расскажу. В любом случае, искать будем седьмого. Вечный ключ, если точнее. Помимо него есть Оканемеющий Камень…       Он сам давает им всем названия?       — …призрак с замочной скважиной. Они ищут друга, но никогда не пересекутся, один уходит тогда, когда приходит второй. Две души, обреченные на вечные скитания в поисках того, что неуловимо… Но сегодня мы это исправим! У нас будет полчаса, пока они не исчезнут. Я решил, что это хороший разогрев, прежде чем я познакомлю тебя с монстрами наподобии гремоблина и Убил Биллы.       Вы идете вдоль кладбищенских изгородей и направляетесь в сторону склепа. Солнце скрывается за деревьями и на кладбище опускаются сумерки, придавая ему мистическую вуаль. Из мглы выглядывают ряды покосившихся надгробий, каменные кресты и статуи ангелов; изваяния складывали ладони лодочкой, расправляли крылья, раскидывали руки в стороны. Ощущение, будто за тобой наблюдают и от этого волосы на затылке встают дыбом, но следящих не видно. Кроме хруста гравия и стрекотания цикад гробовая тишина, ты принюхиваешься, пахнет пожухлой травой, грязью и плесенью.       Вы подходите к молодому дубу и устраиваете привал. Ты плюхаешься на землю и мостишься к грубой коре.       — Как долго нам нужно ждать? — интересуешься ты.       — Сложно сказать, — говорит он, — обычно они приходят ближе к полуночи, – волшебное время, запомни. Сейчас полдесятого, да и фаза луны благоволит, наверняка скоро будут.       — Даже этот твой десятой?       Стэнфорд смеется.       — Исключено, призраки такого высокого ранга не обитают в общественных местах. Как правило. Они обитают в богатых домах, музеях или где еще, где их прокляли. Выше пятой категории в целом редко встречаются, а если и придут, то не волнуйся, я тебя защищу.       Ты на это ничего не отвечаешь и глядишь вокруг, высматривая потусторонних гостей. Никого.       — Чуть не забыл! — он роется в кармане пальто и протягивает тебе кулон, — от одержимости и иных махинаций. Мне не нужен, у меня есть татуировки и титановая пластина в голове, — ты решаешь не спрашивать и берешь кулон.       Ты вертишь вещицу в руках: он круглый и гладкая, размером с один евро, на бечевке; в центре на лицевой стороне выгравирована дьявольская ловушка, на обратной пять неизвестных тебе сигил. Не то чтобы ты в них особо разбирался, надо будет восполнить пробел. Пальцы немного жжет от контакта с серебряными вставками, но лучше, чем если в тебя вселится дух, полагаю. Ты надеваешь его и прячешь под майкой, изделие неприятно холодит кожу.       Время идет, твоя задница болит от сидения на земле, темнеет и холодает. На небе россыпь звезд, как никогда яркая после городской жизни, где световой шум напрочь заслоняет их свет. Ты погружен в книги и работу, заваливаешься ночами в комнату и сидишь там, не выглядывая на улицу и не замечая этого. Даже обидно как-то, но время есть, времени полно, теперь ты живешь здесь (надеюсь, навсегда).       Тебе сложно вспомнить созвездия и названия звезд помимо большой и малой медведицы, но время есть. Ты детально рассматриваешь корни под ногами, растираешь пальцы, читаешь эпитафии на ближайших могилах (тебе кажется, что ты видел надгробную плиту с именем «Стэнли Филбрик Пайнс»). В какой-то момент тебе становится скучно и ты разворачиваешь подостывшие сэндвичи, предлагаешь один Стэнфорду.       — Спасибо, Приятель, не стоит, — вежливо говорит он, но у него урчит в животе. Такое бывает, даже когда человек не голоден, но ты видишь, как у него дергается кадык.       — Дважды предлагать не стану, — отвечаешь ты.       Он говорит “спасибо” и берет. Мальчик большой, а есть перед выходом не научился. Но, справедливости ради, ты тоже частенько забываешь поесть, ты научился игнорировать голод и иногда доводишь это до крайности, пока камень в желудке не будет рвать кишки.       Стэнфорд сидит по правую руку, подобрав одну ногу, и стучит пальцем по корпусу выключенного фонаря. Ты замечаешь то, на что раньше не обращал внимания, да и видитесь вы во второй раз, ты не осматривал его с ног до головы: у него полидактилия. Пальцы полностью сформированы, аккуратная шестерка, без десятка отростков, как оно часто бывает при данном отклонении, повезло ему. Он замечает твой взгляд и убирает руки из твоего поля зрения. Он стесняется их? Ты отворачиваешься.       Твое внимание привлекает далекое звяканье и ты вскидываешь голову.       — Что случилось? — спрашивает Форд, смотря в ту же сторону, что и ты.       — Слышишь?       — Слышу что?       Ты прислушиваешься, и шум становится ближе, справа от вас, метрах в двадцати. Ты манишь Форда за собой и как можно тише шагаешь за надгробную плиту некого Сингера.       И видишь нечто:       В метре над одной из могил, словно сойдя с обложки детской книги, парит бестелесная пухлая девочка, с маленькими тонкими косичками и пышным бантом. Туловище полупрозрачное, вместо ног культи, скелет и проступающие органы странные, как деионизированный влажный образец с деформированными костями, от нее исходит светло-голубое свечение (что только подкрепляет сравнение с влажным препаратом). Она кувыркается, дрыгает руками, повизгивает, а вокруг нее летают плошки и стаканы с стучащими внутри конфетами.       Честно говоря, ты до последнего не воспринимал всерьез слова Стэнфорда про призраков. Да, ты веришь ему, веришь в криптидов, но атеистичный мозг сложно перестроить, и теперь, когда перед тобой живое (если так можно сказать) воплощение Каспера, это кажется далеким и сюрреалистичным. Раньше ты не верил в сверхъестественное, но оно тебе нравилось, кому ж не нравятся книжки про прекрасных русалок, дружащих с подводными обитателями, покоряющих моря, и фильмы про инопланетных тварей, разрушающих города и похищающих людей и коров. Призраки – излюбленная тема для воображения, и режиссеры как один штампуют про них фильмы.       С возрастом твой интерес не угас, но ты стал видеть вещи иначе, задумываться над тем, о чем детская невинность не догадывается. Все призраки когда-то ведь были людьми, и Форд сам так сказал, когда упомянул про проклятых полтергейстов высоких категорий. Они – человеческая душа, одни, недавно застрявшие между мирами чисты, другие со столетиями потеряли разум и всякую человечность. Всех ли ждет такая судьба или только тех, кто слишком привязан к Земле и пока не готов уходить? Спасутся ли они? Есть ли рай и ад? Попадешь ли ты в ад или чистилище?       — На что смотришь? — шепот прямо у твоего уха заставляет тебя подпрыгнуть. Ты и забыл где ты и с кем ты.       — Э, на призрака? — может призраки выглядят по другому?       Стэнфорд вытаскивает из-за пазухи две пары очков, с виду они кажутся обычными, только немного отливают синевой. Одну пару он протягивает тебе, а вторую цепляет на себя поверх очков. Ты следуешь его примеру, хоть и не понимаешь зачем они, надо так надо.       — Ах, вот и первый, — кивает ученый, — главное не издавать никаких звуков, если услышит не отвяжется…       Призрак прекращает забавы и поворачивается к вам. Черт. Ты обеспокоенно смотришь на Форда, уже в полуприседе и готовый бежать, но тот лишь раздраженно закатывает глаза и что-то бормочет на непонятном тебе языке, отворачиваясь и веля тебе сделать так же.       — У-у-у! У-у-у! — завывает призрак, подплывая к вам, кружит прямо перед вашими лицами и размахивает руками. От нее веет холодом и статикой. Ты наблюдаешь за ней, на что получаешь суровый взгляд протеже и шипение: «игнорируй!».       Полтергейст продолжает наворачивать круги, как лающая собака, скачущая и ожидающая ответной реакции, внимания. Тебе требуется большая сила воли, чтобы не пялиться и ты делаешь вид, что невероятно заинтересован камнем на земле. Она еще немного беснует, треплет ваши волосы ветром, понимает, что внимания ей не добиться и раздраженно “топает”, уплывая восвояси.       — Это было… поразительно, — признаешься ты, провожая взглядом убывающий силуэт, мужчина улыбается.       — Терпеть их не могу, однажды в доме у знакомого наткнулся, и он неделю досаждал мне. Но ты прав, как объект наблюдения они интересные!       — Они забавные, думал нападут, — говоришь ты.       Стэнфорд отмахивается.       — Нет, они не… — он запинается и хмурится, — …кто они?       Ты указываешь большим пальцем за спину, где по всему кладбищу, как большие светлячки, бесцельно бродит свыше десятка духов. Стэнфорд удивленно поднимает брови.       — И когда только повылазить успели, — бормочет он себе под нос.       Ты поднимаешь бровь, мол, мы же на кладбище и ждем призраков, чего удивляться. Ты смотришь на часы на запястье, чуть за полночь.       — В любом случае, тех за кем мы пришли здесь пока нет.       Ты слышишь плач и пробегаешься глазами, вдали маленький ключ в балахоне.       — А этот? — ты указываешь пальцем.       Пайнс поправляет две пары очков и прищуривается.       — Это она! Вечный ключ! — восклицает он, как узнал ее пол не ясно. Вы бежите к ней. — Ну разве не зрелище?       Существо маленькое, развивает длинными руками и медленно дрейфует мимо вас, не видя и не обращая внимания. Она все время противно ноет, как ребенок на обратном пути с магазина, которому не разрешили купить большую пачку драже, чтобы не испортил аппетит перед обедом. Это раздражает. Стэнфорд достает из-за пазухи стеклянную трехлитровую банку (каким-то образом до этого не выпирающую через одежду) и дает ее тебе. На стекле черным маркером нарисованы сигилы, одна из них чем-то похожа на одну из тех, что на твоей подвеске.       — Посади его в банку.       Ты вертишь тару в руках, глядишь на Ключ и не спеша подходишь к ней. Снимаешь крышку и подставляешь банку так, чтобы призрак заплыл в нее. Как ни странно, он не проходит сквозь нее, а ударяется и резко перестает ныть и, наверное, хмурится. Сложно сказать, когда у чувака вместо головы ключ.       — Отлично! — хлопает Форд в ладоши, — осталось найти Камень.       Он не заставляет долго себя ждать, материализуясь в десяти метрах от вас.       — Скорее, пока он не исчез!       По сути, это просто камень, но полупрозрачный и светящийся, с впадинами-глазницами и замочной скважиной во лбу. Ключ перестает тыкаться в стекло и поворачивается к нему, камень как по команде поворачивается к ней, словно оба как-то почувствовали друг друга. Ты нерешительно выпускаешь ее и она, вдруг оживившись, несется к нему.       — И что должно произойти? — спрашиваешь ты, наблюдая как она кружит вокруг него.       — По легенде, если Вечный Ключ отопрет Окаменеющий Камень это выпустит на свободу некого Крксакла Непроницаемого. Мне так и не удалось выяснить кто это, в молодости я сторонился этой идеи, но я снова вернулся к этому и пересмотрел свое решение, слишком любопытно, так что сегодня выясним, — он тоже с интересом наблюдает.       Ты поворачиваешься и смотришь на него.       — В каком смысле? Ты даже не знаешь, что должно произойти? — в неверии спрашиваешь ты. Ты вдруг передумал участвовать в этой затее, но слишком поздно.       Ключ входит в Камень, и волосы на твоем затылке встают дыбом, что-то велит тебе бежать. Щелчок, и кладбище озаряет вспышка света, настолько яркая, что тебе приходится прикрыть глаза. Ты чувствуешь, как тебя хватают за плечо и тащат куда-то, раздается оглушительный грохот.       Земля трясется под ногами, кроны деревьев безумно хлопают на сильном ветру, и вы едва успеваете нырнуть за надгробную плиту, как все обдает взрывной волной. Над головой свистят шальные осколки, и парочка рассекает тебе хрящ уха и щеку. Ты прикрываешь лицо локтем и пригибаешься, чтобы не дай Бог не попало в глаза.       В нос бьет резкий концентрат озона, температура падает градусов на десять. Ты убираешь руки с лица, и перед глазами пляшут выжженные на роговице желтые пятна. Ты оборачиваешься на Стэнфорда, он в шоке смотрит вперед.       В центре кладбище, где когда-то стоял склеп Нортвестов, зияет кратер. В воздухе летают куски бетона и гравия, кружат вокруг эпицентра, как планеты вокруг солнца, подчинившиеся гравитации.       Из стены пепла выплывает огромная тварь, по другому и не скажешь: бесформенные бултыхающиеся телеса, хаотично торчащие конечности и дюжина искаженных гримасой боли лиц – кластер.       — Пиздец, — констатируешь ты, Форд кивает.       Уродливая “грибница” обращает на вас многочисленные светящиеся пары глаз и по-нечеловечески ревет.       — Бежим! — ты хватаешь тянущегося к кобуре попутчика за руку и тащишь к машине.       Он несколько раз стреляет в несущегося за вами монстра, но выстрелы проходят насквозь. На другом конце кладбища ожидает твоя припаркованная машина, и ты на бегу роешься в карманах в поисках ключей. Их там нет, они остались в замке зажигания, будь проклята твоя рассеянная голова.       Еще один рев и ты просто дергаешь дверь, едва не снося ее с петель и напрочь вырывая розетку. Мгновение, вы в салоне, ты быстро заводишь машину, и вы с визгом шин вылетаете на шоссе.       Ты смотришь в зеркало заднего вида, тварь гонится за вами по пятам.       — Как их убить?! — перекрикиваешь ты ревущей в кабине ветер. Ты дрейфуешь на повороте, сломанная дверь безвольно хлопает.       Ученый упирается руками в приборную панель, чтобы не упасть. Его губы сжаты в тонкую линию, пока он думает.       Вы выезжаете за пределы города: фасады частных домов и магазинчиков сменяются дремучим черным лесом, и вы мчитесь в гору.       Ты слышишь свист и в последний момент успеваешь дернуть руль, когда мимо пролетает брусок. Он срывает открывшуюся на повороте водительскую дверь. Кластер кидает в вас надгробные камни и деревья.       Ты до побеления костяшек сжимаешь руль, резиновая подкладка лопается под ладонями.       — Я бы сказал помочь с не выполненным делом, но не думаю, что им уже что-либо нужно! — кричит Форд, — Они провели в заточении тысячи лет и потеряли себя! Теперь это просто бессознательное слияние, движимое гневом и жаждой крови!       — Можем ли мы провести экзорцизм?!       Ученый на секунду задумывается.       — Для этого нужны артефакты, очень сильные!       — Блять! — разочарованно рявкаешь ты. Как тебя угораздило попасть в такую ситуацию? Как Форд вообще додумался, что подобное стоит делать? Почему твоя жизнь все время преподносит тебе дерьмо на блюде и кладет тебе на колени салфетку?! — Жаль у них нет тела, хоть убили бы!       — Погоди-ка… — он трет подбородок, — точно! Тело! Мы можем запереть его!       — Сейчас ночь, нет прохожих! — кричишь ты, — хотя, если вернуться на кладбище…       Стэнфорд качает головой.       — Не обязательно буквально! — он вытаскивает какую-то синюю книгу и листает ее, борясь с ветром, дергающим страницы, — их можно заключить в любом объекте, главное чтоб поместились! Как того фантома в банку! Видишь где-нибудь крупные сосуды?!       Внезапно, машина начинает сама по себе замедляться. Ты вжимаешь педаль газа в пол, но спидометр неумолимо ползет вниз. А потом весь салон хорошенько встряхивает, и ты чувствуешь, будто поднимаешься на лифте.       Ты смотришь налево, на зияющую дыру вместо двери и задыхаешься: автомобиль парит в десятках метров над землей, макушки могучих секвой стучат по стеклу.       Магнитола включается, и из динамика вырывается шипение статики. Среди помех слышны бессвязные далекие вопли и бормотание. Пока Форд рьяно что-то ищет в своей книжонке, ты пытаешься убавить громкость, но колесико застыло намертво. Из вентиляции брызжет кровь (выглядит как кровь, пахнет как кровь) и бесконтрольным потоком льется на колени.       — Нужно выбираться отсюда! — перекрикивает Форд радио, и ты с ним полностью согласен, но куда? Куда вам выбираться, вы заперты в металлической коробке высоко над землей.       Жидкость густая и тошнотворно теплая, смердящая железом, поднимается по щиколотки и течет из всех щелей. Ты пытаешься закрыть продув, но только пачкаешь руки.       Перед капотом, словно из ниоткуда, появляется кластер, достаточно большой, чтобы заполнить все лобовое стекло и осветить салон светом. Они с размаху бьют руками по капоту, от чего тот прогибается внутрь, и по лобовому стеклу плотной паутиной разбегаются трещины.       Машина накреняется влево, и ты едва успеваешь вскинуть руки и упереться ими в косяки, как Форд с криком падает на тебя и будь ты слабее отправились бы в полет. Ты в ужасе.       — Сукин сын! — рявкает Форд, подбирая дневник, испачканный кровью. Встряхивает его и сует в пальто. Он поворачивается к тебе, упираясь ногой в косяк и хватая тебя под руку, пока машина продолжает накреняться. — Отпусти!       Просьба весомая, отпустишь – вывалишься из машины. Доверишь ли ты Стэнфорду свою жизнь?       Кластер снова бьет по машине и ты отпускаешь, Форд оттаскивает тебя, кровь заливает твои ботинки.       Все происходит быстро: Форд одной рукой обвивает твою талию, второй вытаскивает другую пушку и прыгает, увлекая тебя за собой. Вы в свободном падении, нарастает гул пистолета, и он стреляет в ближайший фонарный столб.       Ты не в силах даже вскрикнуть, потому впиваешься Форду в ребра от чего тот шипит. Вы стремительно летите к столбу, едва не задевая линию электропередач, Форд чем-то щелкает, и вы по плавной спирали спускаетесь вниз.       Ты падаешь на землю и на инстинктах ныряешь в кусты, волоча Форда за собой. Кластер на вами пронзительно ревет и швыряет твою машину невесть куда.       Вдалеке раздается глухой грохот и сигнализация, ты болезненно морщишься. Ты копил на нее больше двух лет. Тварь продолжает бушевать и выкорчевывать сосны и кустарники вместе с землей в поисках вас.       — Что теперь? — ты глотаешь воздух, твое тело потряхивает от жары и адреналина. Не будь ты в шоке, ты был бы крайне впечатлен тем, как Стэнфорд спустил вас.       Пайнс неотрывно следит за дезориентированным чудищем, принявшемся делать подкопы.       — Нам нужен любой крупный полый объект, — шепчет он.       Ты обводишь лес взглядом, но ничего кроме деревьев и дороги нет. Ты глубоко задумываешься и раздраженно стонешь.       — Что? Ты нашел что-то? — с надеждой спрашивает он.       — Да, нужно найти мою машину.       Стэнфорд распахивает глаза.       — Исключено, — твердо говорит он, — это слишком опасно.       Трехметровая тварь поднимает валун и швыряет в единственный фонарь во всей округе, все погружается в темноту.       — …Ладно, придется, — сдается он, и ты закатываешь глаза, — но я не видел в какую сторону они ее кинули.       Ты выглядываешь из укрытия и задираешь нос против ветра. Среди десятков запахов ты замечаешь один очень знакомый и киваешь головой в сторону холма. Вы в полуприсяде крадетесь между деревьями вверх по склону, и вскоре впереди маячит лакированный бампер.       Машину хорошо потрепало, она упала ровно на краю обрыва, открывающего вид на ночной город, снесла одинокую лавочку и свисала передней частью в обрыв. Казалось, она в секунде от того, чтоб сорваться вниз от малейшего дуновения ветра.       Вы открываете задние двери и аккуратно забираетесь внутрь, машина шатается. В салоне горит свет, сиденья, двери и потолок изгвазданы кровью, обшивка вспорота кусками погнувшегося металла.       — Что теперь? — спрашиваешь ты, оценивая повреждения: понадобится ни один ремонт и химчистка (хоть ты и никогда не сможешь избавиться от вони), плюс услуги буксировки; влетит в копеечку.       Стэнфорд перегибается через водительское сиденье, машина накреняется. Садится обратно, в руках машинный коврик с высыхающей черной кровью.       — Просто повторяй за мной, — он ставит его на подлокотник, макает пальцы в субстанцию и чертит на стекле сигилы, похожие на те, что были на банке.       Ты тоже зачерпываешь и стараешься подражать, рисуя на своем стекле, и игнорируешь запах. Полусухой кровью рисовать тяжело, она мажется и крошится.       — Так, — Форд вытирает руки о водолазку, гадость, — теперь самая сложная часть – заманить их сюда.       — Они не выйдут? — ты указываешь на оторванную водительскую дверь.       — Нет, пока заклинание не разрушится.       Ты задумчиво кусаешь щеку. У тебя есть рискованный план.       — Давай так, — ты чуть наклоняешься к нему, — один из нас заманивает призрака, второй прячется и ждет снаружи. Когда кластер окажется внутри, первый выскакивает, и мы захлопываем двери с обеих сторон.       Стэнфорд мычит.       — Может сработать, — соглашается он, — тогда я заманиваю, а ты жди снаружи. Моя дверь – правая, твоя – левая.       Ты нагибаешься через сиденья и тянешься к ключу зажигания. Через дыру ты видишь далекие крошечные огни города. Двигатель заводится с третьей попытки и прерывисто ропочет, фары с миганием включаются. Форд кивает, ты выходишь через правую дверь и прячешься за обломками скамьи.       Через несколько секунд машина протяжно и громко гудит. Кластер оборачивается и с ревом бросается к ней, влетая внутрь. Ты мгновенно оказываешься рядом и захлопываешь дверь, ожидая услышать второй хлопок. Но что-то идет не так, ты слышишь глухой удар и крик Стэнфорда.       Ты вскарабкиваешься на крышу машины и видишь попутчика, цепляющегося за край двери, пока тварь пытается затащить его внутрь. Ты хватаешь его за шиворот и волочишь наверх, Форд умудряется ногой захлопнуть дверь.       Автомобиль ходит ходуном, все скрипит, и вас подбрасывает от мощных ударов. Неожиданный толчок выводит тебя из равновесия, и ты кубарем катишься по лобовому стеклу.       В последний момент ты успеваешь вцепиться в капот мертвой хваткой, и металл жалостливо стонет под твоей рукой, вспыхнувшей агонией. Ты до скрежета стискиваешь зубы, глаза слепят фары.       Сверху доносится крик Форда, ты смотришь вниз и тут же жалеешь об этом: пропасть прямо под тобой, скалистый склон идет практически под прямым углом, усыпанный крошечными соснами. Километры, так высоко, что нельзя разглядеть подножия, под тобой кромешная тьма, и у тебя кружится голова.       Призрак снова врезается в дверь, машина ползет вниз, комья грязи стучат по твоим ботинкам. Вдруг, появляется шестипалая рука, хватает тебя за запястье и тащит наверх. Стэнфорд вытаскивает тебя, и вы спрыгиваете на землю.       Кластер все еще беснует, двери сильно выгнуты наружу и в любую секунду сломаются. Вы упираетесь руками в багажник и толкаете машину вперед. Призраки ревут, а ты наблюдаешь, как твоя собственность скрывается в пучине, тяжело дыша и держась за руку.       Стэнфорд запыхается, лицо бледное и блестит от пота, но, в целом, он впорядке, не считая всклокоченных волосы, разорванных пальто и штанов, и глубоких ссадин на икрах.       Вы какое-то время стоите и переводите дух, адреналин выветривается из твоего организма, и ты начинаешь в полной мере ощущать, насколько рука раскалена, трясется и мучительно болит. Рукав ближе к запястью висит лохмотьями, кожа под ним потемнела, а ладонь и пальцы разрезаны, вся твоя одежда пропитана и твоей, и чужой кровью (что лилось из продува ты не знаешь и знать не желаешь).       Когти. Вместо гладких ногтевых пластин у тебя когти, темные, толстые и твердые, неправильные на человеческой руке, слишком звериные. Но ладонь хуже, она длиннее и тоньше, пальцы деформированы: суставы неестественно изогнуты наружу, верхние фаланги больше нижних, а подушечки жесткие.       Ты дрожащими руками снимаешь куртку и обматываешь левую руку. Ты весь вспотел, и кожа неприятно липнет к одежде на контрасте холодного воздуха.       — ...Я увеличу твой оклад в десять раз.       Ты хочешь избить его. Сильно, набить лицо в кровь, пинать под ребра до посинения и ты бы избил, видит Бог, но ты бы избил его до смерти, ты еще не контролируешь свою силу, особенно в слепой ярости. Ты всегда старался избегать вымещения злости на чем или ком либо, злость не стоит уничтоженного имущества и отыгрывания на людях, но сейчас хочется. Ты вдруг с ужасом осознаешь, насколько легко мог бы прикончить его, если бы был менее сдержан.       Но гнев уходит так же быстро, как и пришел, и ты сдуваешься под нахлынувшей усталостью. Ты вздыхаешь и трешь рукой лицо, страховка вряд ли это покроет. Как тебе теперь на работу добираться? Тебе нравятся прогулки, но до Хижины на машине минут пятнадцать, сложно представить сколько пешком, даже срезая через лес. Придется вставать еще раньше, чтобы успевать на работу. Впервые ты проклинаешь свое отшельничество. Вот на кой черт ты вообще на это согласился, дома не сиделось? Ладно, ты не знал, да и все равно машина была старой, продал бы за копейки. За копейки, которыми ты мог бы полгода оплачивать счета и продукты. Ты просто хочешь домой.       Дорога назад проходит в тишине, вы оба перевариваете случившееся. Ты вспоминаешь, что очки и кулон все еще на тебе и снимаешь их, но Пайнс машет руками: «Прошу, оставь себе», тебе неохота спорить, потому убираешь в карман. Когда вы добираетесь до Хижины, уже светает, в окнах не горит свет. На крыльце, развалившись на диване, сидит Стэнли, невесть почему вставший столь рано, и потягивает (по запаху) черный кофе. Он окидывает вас взглядом и присвистывает.       — Вы кого-то закололи? — смеется он.       Стэнфорд игнорирует его и поворачивается к тебе, стыдливо потирая шею и не встречаясь с тобой взглядом.       — Ну, э, спасибо, что пришел на пробное занятие, — пытается он отшутиться, но ты не смеешься, и он сдувается, — извини, все не должно было так обернутся, ужасно вышло.       Нельзя не согласиться.       — По поводу компенсации обратись к Стэну, я возмещу, — и, все еще не поднимая глаз, скрывается в доме.       — Что еще за компенсация? — не понимает Стэнли. Он вскидывает бровь и обводит тебя рукой с кружкой. — Ты разве не на машине приехал?       Ты ничего не отвечаешь, и он протяжно стонет.       — Святой Моисей, в какое дерьмо шестопал втянул тебя? — щипает он переносицу.       — Ну, могло быть и хуже, — пожимаешь ты плечами и морщишься, — мы же не померли.       —Чего?!       Стэнли сжимает кулаки, шипя: «я сам убью этого придурка».       — Давай хоть до дома подкину, — бормочет он, уходя за ключами.