Шкура

      Вокруг так ярко, все белое. Ты не один. Перед тобой существо, смотрит на тебя, прижавшись к стене. Ты заперт, заперт где-то, с чем-то, что лепечет и поднимает лапы. Ты не слышишь и слышать не хочешь, ты забился в угол и твое сердце бьется, как бешеное.       Вы продолжаете смотреть друг на друга, ты внимателен, существо дрожит, боится. Ты не веришь, не можешь не видить, как она идет вдоль стены. Слишком близко, она подбирается слишком близко, ты поджимаешь хвост, выгибаешь уши и рычишь. Беловолосое существо кричит и бежит в твою сторону.       Все происходит быстро, добежать не успевает, ты с рычанием прыгаешь и вгрызаешься ей в шею. Потом ты поймешь, что она звала сородичей, бежала к выходу, спасалось, а сейчас спасаешься ты, в твоей пасти тонкая шея и вкус крови.       Все кричат, тебе страшно, ты дрожишь и поджимаешь хвост, она недвижима под тобой. ________________________       Проходит неделя, та беседа хоть и была приятной, и Джерри с Линдой уверили тебя, что ты можешь приходить в любое время и по любому поводу, но ничего более ценного тебе это не дало. Расследование стопорится, ты на автобусе ездишь в соседние города в библиотеки, день и ночь прочесываешь книжные лавки и интернет, обходишь лес – ничего. При любом удобном случае отказываешь Форду в компании, направляя все силы на поиски лекарства. Тот хоть и удручен, но ты и сам постоянно видишь, как он куда-то уходит, у всех свои дела. Это не означает, что ты перестаешь приходить на работу, просто теперь пресекаешь попытки ученого втянуть тебя во внеурочную деятельность (не слишком останавливает его от того, чтобы донимать тебя).       Дети тоже будто почувствовали напряженность момента и решили свалить на тебя все свое внимание, как снег на голову: то в лабораторию напросятся, то телевизор посмотреть умоляют, то случайно приведут в Хижину смертоносную тварь, громящую все вокруг и вынуждающую Стэна огреть ее солью из дробовика (на заметку: не вваливаться в дом без предупреждения). Ты не знаешь, чем вызван такой внезапный интерес, но он как нельзя некстати, и как бы ты ни ругался, как бы ни дистанцировался, Пайнс, как прилипший к одежде репейник, не отодрать.       В один из таких моментов дети усаживают тебя за кухонный стол с накинутой выглаженной скатертью, рядом два студийных прожектора и натянутая между шкафчиков наволочка. Мэйбл садится перед тобой, стуча стопкой бумаги, ты пытаешься узнать, что там, но она переворачивает их лицевой стороной вниз.       — К чему это все? — ты поглядываешь на Мэйсона, устанавливающего на штатив видеокамеру, объективом на вас.       — Мы хотим взять у тебя интервью! Не волнуйся, просто небольшой блиц-опрос, — улыбается девочка, пока ее брат закрепляет на твоем вороте петличку. Садится рядом с ней и сцепляет руки в замок.       Ты бормочешь «Вы бы хоть предупредили» и кротко пытаешься пригладить волосы и одежду. Мэйбл деловито скручивает губы и стучит папкой по столу.       — Так, начнем, Приятель, — говорит она и переглядывается с братом. “Близнецовая ментальная связь”, как они любят называть такие моменты. — Разогревочный вопрос! Какой твой любимый цвет?       — Синий, — единственный приятный оставшийся цвет.       Мэйсон щелкает ручкой и быстро что-то записывает в своем блокноте.       — Хорошо, — Мэйбл перелистывает страницу, — любимое блюдо?       — Мясо, — не совсем ложь, мясо ни хорошо, ни плохо, но, по большому счету, тебе все равно, что есть, главное, чтобы можно было набить желудок. К сожалению, с голодом появляется подобная привычка и пренебрежение.       Снова документируют.       — Время суток?       — Сумерки.       Девочка хмурится, и брат тихо шепчет ей, что это значит.       — Любимые цветы.       — Пионы.       — Бананы или персики?       — Э-э-э, оба, наверное.       — Мелодрамы или ужастики?       — Без разницы.       — Молочный коктейль или пиво?       Ладно, теперь это просто становится странно. Дети чувствуют твою запинку и нарочито невозмутимо шелестят бумагой, откладывая все в сторону.       — Хорошо, анкетирование завершено, — говорит Мэйбл, — перейдем ко второй части. Мэйсон?       Мальчик пододвигает стул чуть ближе.       — Скажи, Приятель, что ты здесь видишь? — он разворачивает лист с большой кляксой. Тебе проводят тест Роршаха?       Ты наклоняешься и щуришься: пятно нанесена черной краской, бумага по краям смазалась от брыз и пальцев, тебе кажется, что ты видишь в этом месиве очертания осьминога, о чем и говоришь.       — Интересно… — бормочет он и берет другой, — а здесь?       Более четкая картинка: безошибочно угадывается платье, будто изначально нарисовали, а потом залили чернилами.       — Вы меня на что-то проверяете? — спрашиваешь ты.       — Конечно нет! — отмахивается он, — давай дальше.       — Представь, ты заходишь в чудесное анти-кафе с множеством славных котят, — Мэйбл раскидывает руки, подчеркивая рассказ, — они повсюду! Ты садишься на ковер и берешь одного на руки. Маленький Спаркл очень милый, у него маленький носик и маленький хвостик, и ты не знаешь ни одной причины, почему ты не можешь снова украсть его, — Мэйсон откашливается в кулак.       — Ну так вот. Ты сидишь и гладишь этого милого котенка, а потом, вдруг, к тебе подсаживается девушка. Все котята убежали куда-то, и ей очень грустно, потому что она тоже хотела погладить котенка. А потом с другой стороны садится парень и тоже просит тебя ненадолго подержать котенка. Оба они очень хотят его, и ты можешь выбрать любого из них. Кому дашь котенка?       Ты смотришь на них. И встаешь из-за стола, снимая и кладя на стол петличку.       — Нет, стой! — они спрыгивают со стульев.       — Извините, дети, но мне нужно работать.       — Прошу, нужно закончить интервью! — Мэйбл впивается пальцами в подол твоей майке, пронизывает тебя телячьими глазками, но ты и бровью не ведешь. — Ну, Приятель! — Мэйсон тоже хватает тебя за руку, чуть не стягивая перчатку.       — Почему бы вам не опросить своих прадядь? — ты аккуратно отцепляешь от себя их руки, — или Венди и других подружек.       Мэйбл смущенно опускает голову.       — Мы хотим получше узнать тебя, — говорит она.       Это заставляет тебя замереть. Ребенок болтает много, зачастую о не самых важных и относящихся к делу вещах, да и Мэйсон не прочь порой потрепать языком, особенно когда речь заходит об интересных ему вещах, как настольные игры и ваша с Фордом работа. Ты слушаешь их в полуха, но достаточно, чтобы запомнить: Мэйбл любит блестки, у нее есть любимая свинья Вадлз, гардероб из самодельно вязаных свитеров, по вторникам она готовит Мэйблсок и добавляет в него пластиковых динозавров и клубнику; Мэйсон во многих отношеньях напоминает тебе Форда, обожает детективы и Уткатива, научное фэнтези и П, П и еще П, неплохо разбирается в математике и физике, коллекционирует кубики Рубика. Но даже учитывая все это, информация поверхностная, и ты на самом деле не знаешь их, как и они тебя.       — Точно, я знаю! — лицо девочки озаряется, — мы пригласим тебя на выходных в поход по случаю дня рождения прадяди Стэна и прадяди Форда!       — День рождения? — удивляешься ты. Тебе не сказали.       — Ага! Прадядя Стэн решил, что мы давненько никуда не выбирались, и организовал с прадядей Фордом вылезку на природу!       Ты любишь походы, за последний месяц они стали неотъемлемой частью твоей работы и жизни, и, может, в тебе говорит проклятье, но ты готов пойти на уступки, если это значит отвести Зверя подальше от людей. Но в этот раз все по другому, сможешь ли ты насладиться поездкой?       — Может быть мы даже того волка увидим! — добавляет Мэйсон восторженно, с тем же огоньком в глазах, который ты наблюдаешь у Форда, когда он находит новые наводки о редком криптиде. — Не переживай, Приятель, они защитят нас.       — Еще чего! Мы сами этому волку наваляем, если понадобится! — парирует Мэйбл, вытаскивая из кармана абордажный крюк, и размахивает им как катаной, — никто и ничто не встанет на пути загадочных близнецов!       — Спасибо за приглашение, но я пожалуй пас, — говоришь ты.       — Нет-нет, они и тебя защитят!       Ты в этом не сомневаешься: Форд показал, что более чем хорошо сложен и вооружен до зубов, но ты еще надеешься найти лекарство, жизнь предпочтительнее.       — Я не боюсь волка, —«наглая ложь», – рокочет голос в голове.       — Если волнуешься о подарках, то я на всякий случай десять сделала, — обещает Мэйбл.       — Я не уверен, что ваши прадяди оценят посторонние лица на семейном празднике, — пытаешься подступиться с другой стороны.       Дети смотрят на тебя так, будто ты сказал несусветную чушь.       — Ты не постороннее лицо, — серьезно говорит Мэйсон, и Мэйбл кивает.       Звучит на удивление твердо и искреннее для попытки польстить, ты выпадаешь в осадок от внезапного признания и не можешь совладать над подкравшимся румянцем. Да, знаешь Пайнс, камон, ты работал сначала на одного, потом на другого старших братьев, но дело ограничивалось работой и только. Бывало, конечно, когда тебя приглашали остаться на ужин или посмотреть новую серию Уткатива, но ты думал, что они делают это из вежливости или скуки. Хотя теперь, когда ты думаешь над этим, бывало много раз когда они делали что-то, что не были обязаны делать для тебя, но все равно с радостью всегда предлагали руку помощи и плечо утешения. И теперь, вот они, маленькие, доверчиво заглядывающие тебе в глаза и протягивающие предложение лучше узнать друг друга, стать ближе. Твоя решимость рушится, но ты стоически продолжаешь гнуть линию, это ради них же:       — Спасибо, дитя, но я все еще не могу обещать, — извиняешься ты, — у меня много работы, которую нужно сделать…       — Ну Прия-я-я-ятель! — хнычет Мэйбл и снова впивается тебе в предплечье, — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…!       Ты с раздражением пытаешься отццепить ее от себя.       — ПРАДЯДЯ ФОРД! — кричит она и вы с Мэйсоном подскакиваете.       Стэнфорд через несколько секунд врывается на кухню с пушкой наперевес.       — Что такое?! — он оглядывается и поднимает на тебя пушку, ты поднимаешь руки, опускает оружие, — о, привет, Приятель.       Мэйбл кидается ему в ноги.       — Прадядя Форд, ты должен дать Приятелю выходной! — взмаливается она, настойчиво дергая растерянного ученого за пальто.       — Хорошо? — хлопает он глазами и хмуро смотрит на тебя, — я тебя снова перегрузил? Чего ж раньше не сказал?       — Он хочет пойти с нами в поход, но ему нужно работать, — объясняет Мэйсон, и ты уже жалеешь, что выбрал это прикрытие, сказал бы, что в выходные другие дела, — ой, он же может пойти с нами?       — Конечно, — раздается сзади голос Стэна, в семейниках, откладывающего биту , — и, тыковка, не кричи так больше.       — Прости.       — Отвечая на вопрос, я тоже не против, — Форд лучезарно улыбается тебе, и твоя бравада тает.       «Нет, [Т/и], держи себя в руках», — мотаешь ты головой. Ты чувствуешь себя смущенным под натиском пар глаз, смотрящих, ждущих твоего согласия.       — Мой ответ остается тем же, — отрезаешь ты.       Ты стараешься не уделять вниманию тому, как лицо ученого при этих словах падает. Но его брат, похоже, не собирается с этим мириться: он сжимает челюсти и делает к тебе широкий шаг, он близко, чуть ли не утыкается нос к носу, от него пахнет дешевым одеколоном и кофе.       — Ну уж нет, парень, я сыт по горло твоей беготней, — он тычет тебе в грудь пальцем, и ты сконфуженно смотришь на его руку, — ты едешь и точка! У тебя под глазами Гранд Каньон, весь на нервах и бросаешься на всех.       Ладно, признаешь, ты и правда стал немного… раздражительным, предъявить нечего. Возможно, иногда порыкиваешь и случайно давишь в руках чашки или случайные предметы. И опасно близок к обращению, из-за нервов, подгоняя себя и замыкая порочный круг. Боже, тебе и правда нужен отдых, не так ли?       — Здесь, послезавтра, в девять утра, — продолжает Стэнли, — бери только самое необходимое, палатки, еда и развлечения с нас, с тебя напитки и бензин.       Вполне честно. Ты ничего на это не отвечаешь, и дети принимают это за победу, радостно топая ногами и пища. __________________       Ты приходишь практически налегке: через правое плечо перекинут рюкзак со сменной одеждой, средстами гигиены, медикаментами и документами; в левой руке перевязанный бечевкой ящик питколы, которую ты стараешься не трясти. Семейство уже у крыльца, суетится возле машины, Стэнмобиля (когда ты впервые услышал, чуть со смеху не умер).       — Мэйбл, мы всего на пару дней, — слышишь ты издалека голос Мэйсона.       — Все свое ношу с собой! — ты высматриваешь девочку, с кряхтением заталкивающую через пассажирскую дверь огромный чемодан, из которого торчат разноцветные рукава.       — Ты ведь знаешь, что эта фраза подразумевает ум?       — Его тоже! О, доброе утро, Приятель! — при виде тебя кричит она и машет руками, отчего чемодан чуть ли не падает на нее. Ты киваешь, не желая кричать и подходишь к Стэнли, осматривающего багажник       — Вроде всё, — он поворачивается к тебе и манит пальцами, — давай свое.       Ты вручаешь ему ящик, и Стэн от неожиданности чуть не прогибается под ним.       — Святой Моисей, парень, как ты его так спокойно носишь, — крякает он и кладет в отсек к сумкам.       Ты принюхиваешься.       — Форд дома решил остаться? — спрашиваешь ты, закидывая в багажник рюкзак.       — Не. Ему нужно какие-то пожитки собрать, — Стэн небрежно машет рукой, разворачивается к дому и складывает ладони вокруг рта, — ПОЙНДЕКСТЕР, ДАВАЙ УЖЕ ТАЩИ СЮДА СВОЙ ЗАД!       Как по команде, из дома выходит Стэнфорд, при нем походный рюкзак. При виде тебя он заходится улыбкой и спешит к вам, ты ничего не можешь с собой поделать и тоже улыбаешься.       — Здравствуй, Приятель.       — Утро, Форд.       Снова этот запах. Серьезно, он принимает по утрам огненные ванны или почему от него все время веет дымом? На краю его подбородка темнеет небольшой ожог, и тебе хочется верить, что ты ошибаешься (но удивлен бы ты не был).       — Пихай свое барахло и поехали, — Стэн поворачивается к детям, уже усевшимся на заднем сиденье, — готовы?       Мэйбл показывает два больших пальца, Мэйсон кивает, хряк между ними утвердительно хрюкает.       — Свинья тоже едет? — спрашиваешь ты.       — Мэйбл отказывается ехать без него. Эй! А ну убрали его с моего сиденья!       Стэнли садится на водительское сиденье, Форд - на пассажирское, ты втискиваешься сзади между детьми и сумками. Животное очень не кстати и занимает неприлично много места, но Мэйбл умудряется впихнуть его в пространство для ног и обмотать самодельным ремнем безопасности. Все пристегиваются и машина трогается, выезжая на шоссе. Стэнфорд открывает бардачок, достает оттуда сложенную карту и разворачивает ее у себя на коленях.       — Мы уезжаем из Гравити Фолз? — удивленно спрашивает Мэйбл, вскарабкиваясь тебе на колени и засовывая нос между прадядей и картой.       — Здешние леса слишком опасны и не шибко подходят для семейных походов, — объясняет Стэн.       — Вот, — Форд обводит пальцем участок карты, — вместо этого мы отправимся в Национальный парк Кратер-Лейк.       — О, мы были там с родителями! — ахает девочка, — прям у нашего дома почти!       Мужчины ушло ухмыляются друг другу.       — Сомневаюсь, что родители устраивали вам подобный тур, — говорит Стэн.       — Эх, я хотел посмотреть на скарабеев, — вздыхает Мэйсон.       — В другом месте посмотришь жуков.       — Это волшебные жуки, Гравипадовский Магнетизм не выпустит их!       — Гравипадовский Магнетизм? — смущенно спрашиваешь ты.       Форд шуршит и, насколько позволяет ремень, поворачивается к тебе.       — Закон о Сверхъестественном Магнетизме Гравити Фолз. Я открыл его, — пушит он перья, — он заключается он в теории, что тысячелетия назад на земли Гравити Фолз упала Омега, – внеземной корабль, – и порвала саму ткань мироздания.       Ты выгибаешь бровь. Безусловно, ты давно не в праве отрицать сверхъестественное, но НЛО? Слегка перебор.       — Мы с прадядей Фордом ходили туда прошлым летом, — хвастается Мэйсон.       Боже, они серьезно.       — Ты решил, что лучше убегать от кластера, чем посетить легенду, будоражащую умы миллионов? — не веришь ты.       Форд неловко трет шею.       — Какой еще кластер? — распахивает Мэйсон глаза.       — Говорю же, не так все планировалось, — смущенно настаивает Форд, — да и дроны-охранники пока не выключены, — откашливается, — как я и сказал, это создало брешь. Она вела в другое измерение и через нее в этот мир попало много криптидов.       — Что ж они тогда по Земле не разгуливают? — спрашиваешь ты.       Твой вопрос, казалось, очень взбудоражил его.       — А здесь самое интересное! — ты бы поспорил, но даешь шанс удивить, — Видишь ли, корабль – он словно магнит! Притягивает все сверхъестественное со всех уголков страны. Скорее всего, именно он меня и привел сюда десятилетия назад. Всех нас. Но он не только притягивает, но и не отпускает, покрывая весь город магическим куполом…       Ты дальше не слышишь.       Магнит? Корабль, притягивающий к себе все сверхъестественное? Это его ты тогда почувствовал? Но если это так, то было ли это твоим решением поехать сюда, или твое животное нутро решило все за тебя? Неужто этот монстр имеет над тобой контроль даже в таких тривиальных вещах? На сколькие аспакты жизни он еще воздействует, а ты даже не подозреваешь об этом? Была ли с момента укуса хоть одна мысль или действие твоими или все заранее было продиктовано Зверем? Как ты теперь вообще можешь доверять своим суждениям? Остался ли еще “ты” или тебе это лишь кажется?       Экзистенциальный кризис резко сменяется ужасом, когда ты обрабатываешь последнюю часть его рассказа. Как далеко простирается барьер? Вдруг он работает на примере кротоловок: войти можно, а выйти нет. Что если он впереди, метров на тридцать, и вот-вот размажет тебя, и машину заодно; Стэнли гонит на большой скорости.       Ты чувствуешь нежное прикосновение к предплечью и видишь Мэйбл, смотрящую на тебя с беспокойством.       — Приятель, ты в порядке? — спрашивает она, и ты замечаешь, что в салоне тихо, все за тобой наблюдают. Ты прикусываешь щеку.       — Просто немного укачало, — хрипло проталкиваешь ты слова через ком в горле, через шум в голове, выходит почти ровно. Отцепляешь руки от сиденья, чуть порванного и вогнутого под твоими пальцами.       «Черт, так и знал же, что не нужно было соглашаться».       — Знаете что? — подает Стэн голос через несколько минут в тишине машины, — что-то здесь душно. И бензин почти на нуле, — он игнорирует комментарий брата, что бензобак наполовину полон, — давайте-ка остановимся на ближайшей заправке. Форд, где она?       — Вдоль дороги, справа, будем там через двадцать минут.       — Отлично.       Через обещанные двадцать минут вы подъезжаете к небольшой заправке и Стэнли паркуется у бензоколонки. Ты ждешь, когда дети и свинья выйдут, отстегиваешь ремень и быстро выходишь следом. Дети сразу бегут в магазин, Стэн кричит им вслед не воровать толще рукава. Ты слышишь, как за спиной хлопает дверь и приближаются шаги, не нужно гадать, чтобы знать, кто это. Ты не оборачиваясь отработанным движением открываешь затвор и клапан бензобака, дверца чуть помята и не прилегает полностью к резине. Форд просто стоит рядом и наблюдает.       — Не хочешь это обсудить? — предлагает он, когда понимает, что первого шага ты не сделаешь.       — Нечего обсуждать, — отрезаешь ты, фиксируя шланг.       Ты запоминаешь номер колонны (три) и направляешься к магазину, Форд идет следом. Дети во всю орудуют, с криком и смехом носятся между стеллажами и сгребают сладости. Ты подходишь к кассе, за ней сидит уставший подросток семнадцати лет, от нее пахнет дешевым растворимым кофе и сигаретами.       — Утро, — говоришь ты, — третья, девяносто пятый до полного, — побалуешь Стэнли немного.       Ты вытаскиваешь из бумажника несколько купюр, но Форд кладет свою руку поверх твоей и мягко опускает.       — Позволь мне, — он достает собственное портмоне.       Ты игнорируешь предложение и протягиваешь кассирше деньги.       — Бензин на мне, — напоминаешь ты.       Стэнфорд более требовательно сжимает твое запястье и прилегает почти вплотную к прилавку, норовя тебя вытеснить.       — Я настаиваю, — цедит он сквозь зубы и пытается всучить деньги.       Ты хватаешь его рукой за ремень на поясе и рывком оттаскиваешь от кассы, отчего мужчина испуганно вскрикивает и чуть не падает. Начинается потасовка, кто первым доберется до кассы и вотрет купюры в лицо бедной девушки, апатично наблюдающей за происходящим.       — Девочки, а ну-ка успокоились! Дома будете лобызаться, — рявкает Стэн, и вы неохотно отходите друг от друга. — Компромисс – оба платите, — он выхватывает у вас деньги, половину убирает в карман, а другой шлепает по прилавку.       Форд на это закатывает глаза, а ты пожимаешь плечами. Слева раздается шум: ты видишь детей, опрокинувших стенд с сувенирами. Мэйбл упала на него сверху и из-под ее свитера вывалились чипсы.       — Эй! — оживляется кассирша.       — Бежим! — орет Мэйсон, хватая сестру, и вы все бежите к машине.       Ты небрежно вырываешь шланг и запрыгиваешь в машину, семья уже пристегнулась. Автомобиль с визгом вылетает со стоянки, вам в след кричат и машут шваброй.       — У вас такое в порядке вещей, погляжу, — задыхаешься ты, пристегиваясь.       — Посмотри сколько добра сперли! — дети выворачивают одежду и высыпают на колени всевозможные сладости и закуски. Свинья взвизгивает, жуя лично украденную сдобную булку.       — Захватили мне как обычно? — спрашивает Стэн, Мэйсон протягивает ему арахис в нуге. Форд вылавливает себе желейных бобов, дети закидывают в рот все без разбору.       — Приятель, ты тоже возьми что-нибудь! — Мэйбл роется в кладе и по очереди показывает: — вот, смотри, у нас тут есть мармеладные кроты, карамелизированный арахис, шипучий вулкан и… Ого! А как сюда смайлдипп попал? С ним надо аккуратней!       Ты учтиво отказываешься от вопиющего количество сахара и берешь то, что не заставит раньше времени откинуть копыта – вяленая говядина. Девочка пытается убедить тебя взять ту, что в шоколаде, но ты отказываешься, и не только потому что комбинация странная. Однажды, уже будучи оборотнем, ты по глупости съел плитку темного шоколада, чекрыжило знатно.       В пути Мэйбл выкручивает громкость радио на максимум, подпевая любимой поп-группе и пританцовывая. Машина проезжает мимо билборда «вы покидаете Гравити Фолз», Орегонские леса за окном сменяются прерией. Поле не раздавливает тебя, и ты наконец выдыхаешь, мир снова вращается. Через час Мэйсон засыпает на твоем плече, Мэйбл спит со свиньей в обнимку, наевшиеся до отвала и убаюканные рокотом двигателя. Форд читает небольшую книгу (не стоит, укачает), Стэн смотрит вперед и выстукивает по рулю незамысловатую мелодию. От образовавшейся минуты покоя твои мысли неумолимо возвращаются к прецеденту, и тревога вновь поселяется внизу живота.       Зверь не шутка. О чем ты думал, когда решил, что поездка будет хорошей идеей? Небольшой стресс и бум – порванное сиденье. А что случится, если ты сорвешься или дети внезапно решат тебя напугать? Ты же порвешь их в клочья, всех их. Тварь всегда в тени, и как выяснилось, укоренилась настолько, что принимала за тебя решения. А может она и заставила тебя поехать? Увезти бедолаг как можно дальше вглубь, где никто не услышит и не смогут убежать, и прикончить…       Ты прислоняешься к прохладному окну и прикрываешь глаза. Ты мог бы вместо этого заняться поиски ракушки, а не тратить время на оттягивание неизбежного. Что произойдет, если они узнают, кто ты такой? Убьют ли сразу или попытаются помочь и погибнут в процессе? Еще есть время: можешь сослаться на внезапно одолевшую хворь, попросить высадить и поймать попутку. Расстроились бы, возможно, но так было бы лучше. Хотя что-то подсказывает, что потеряешь ты больше, чем поездку на природу.       Ты чувствуешь вибрацию у бедра, но не предпринимаешь попыток взять телефон в руки. Минута, снова вибрация, и ты все же вытаскиваешь его из кармана. На заставке высвечивается всплывшее уведомление о новом сообщении от контакта “Стэнфорд Пайнс”, открываешь чат. «Здравствуй, Приятель. Как дела?» 12:01 «Это Стэнфорд» 12:02       Ты поднимаешь глаза и в боковом зеркале видишь Форда, отложившего книгу и уткнувшегося в телефон. Не отстанет?

«Супер. Ты ведь знаешь, что не обязательно подписываться?»12:06

      Мужчина тихо фыркает. «Пардон, привычка. Скоро будем на месте.» 12:07

«У тебя иное понятие "скоро".»12:07

«Восемь часов не так уж и долго.» 12:08       Ты закатываешь глаза и встречаешься с ним взглядом в зеркале. Он секунду задерживает его, затем снова печатает. «Если опять случится паническая атака – просто напиши мне. Никто не будет осуждать.» 12:12       Ты смотришь на сообщение. Неуверенно задержал палец над клавиатурой и набрал ответ:

«С чего ты так решил?»12:15

      Наверное, глупый вопрос, все и так выглядело более чем очевидно, но тебе не нужна жалость. «Все нормально, у меня они тоже бывают.» 12:16       Ты слышишь, как он медлит, набирает еще один текст, снова медлит и стирает его. Ты терпеливо смотришь на иконку „печатает…”. «Дети и Стэн знают. У них тоже бывают плохие моменты.» 12:21       Ты бросаешь взгляд на мирно спящих подростков, задаваясь вопросом, что столь травмирующее могло довести бедных детей до подобного.

«Буду иметь ввиду.»12:22

      Ты убираешь телефон и решаешь попробовать вздремнуть. __________________       Кто-то трясет тебя за колено, и ты разлепляешь глаза, пряча в горле желание зарычать на раздражитель, тебе и правда был нужен сон.       — Мы на месте, — в полтона говорит Форд и убирает руку.       За окном темно, в салоне горит верхний свет, двигатель больше не урчит. Ты тянешься в тесном пространстве, разминаешь затекшие мышцы и нечаянно задеваешь локтем лоб Мэйсона, отчего тот ворчит и тоже просыпается.       — Давайте, просыпаемся, — голос Стэна громкий для еще не проснувшегося мозга.       Он отстегивает ремень и перегибается через спинку сидений, вжимая вас с детьми в боковые двери, протискиваясь к сумкам. Мужчина достает оттуда две небольшие куртки и велит детям надеть их, те сонно трут глаза и подчиняются, сам он же накинул на плечи собственную ветровку (Стэнфорд все в том же, пальто всегда при нём). Ты отстегиваешься и выходишь на улицу, блаженно потягиваешься как следует и вдыхаешь воздух после въевшегося в нос бензина. Знакомый запах ударяет в нос, глаза привыкают к темноте, и ты различаешь очертания колышущихся пихт и хребты гор. Вы остановились на парковке у леса, на перевале. Ты шаркаешь к багажнику и выуживаешь из рюкзака кофту.       — Так, собираем монатки и выдвигаемся, — командует Стэн и вручает каждому по сумке.       Мэйбл сцепляет руки и оглядывается вокруг с восторгом на лице.       — Какая красота, — воркует она, — скучала по этому месту.       — Мы точно на месте? — спрашиваешь ты, принюхиваясь и пытаясь сориентироваться, ты никогда не был в Кратер-Лейке и не можешь его узнать.       — Точно, но кое-что и правда есть, — говорит Форд и аккуратно берет тебя под локоть и ведет к смотровой площадке, — узнаешь?       Ты подходишь к бревнам-перилам, перед взором на мили вокруг расстилается темная водная гладь, луна блестит серебром на спокойной воде. Чуть правее, из воды, торчит конусообразный остров с углублением в центре, как вулкан, с прилегающими мелкими архипелагами. Озеро обрамляют крутые горы, на вершине одной из которых вы сейчас находитесь, покрытыми точками-соснам и отвесными скалами, все направлены к центру и создают почти идеальный круг. Несмотря на обильное количество кустов и деревьев земля почти полностью голая и состоит из песка и цельных камней.       — Быть не может, — ты узнаешь остров, на который вас с Фордом занесло неделей ранее.       — Еще как может, — улыбается Стэнфорд и упирает руки в бока, — после нашего похода я задался вопросом, где находится то место. И нашел! Знакомься, остров Волшебников.       — Вы здесь были? Когда? — удивляется Мэйсон.       — Когда ходили за ягодами. Помнишь, я рассказывал про дверь в горах?       — Это она сюда вела?! — ахает Мэйбл.       — Почти, мы оказались на самом острове.       — Хватит языками чесать, — подгоняет Стэн, — нам пора.       — Прадядя Стэн, мы что, пойдем туда в темноте? — спрашивает Мэйсон, перекидывая через плечо лямку рюкзака.       — Ну почему в темноте, — Форд стучит по браслету на руке и вспыхивает свет, вы жмуритесь.       Ты подхватываешь рюкзак и сумку, и вы дружной гурьбой выходите с парковки. Направляетесь вдоль зигзагообразного спуска и, если не брать в расчет повстречавшихся на пути поднимающихся путников, никого не было, гробовая тишина. Пока вы спускаетесь, начинает стремительно темнеть, и ты и глазом не успеваешь моргнуть, как озеро окрашивается в маслянисто-черный, а деревья сливаются в серые массы. Периодически вы останавливаетесь на привал, вдоль тропы скамейки, а когда добираетесь до низу время почти за полночь. На пристани кто-то стоит и явно ждет вас.       — ¿Todo listo?, — спрашивает Стэн, и мужчина кивает.       Стэнли вручает ему стопку наличных, тот ее пересчитывает, отдает ключи, жмет руку и уходит.       — Что мы здесь делает? — спрашивает Мэйсон.       — Плывем на остров. очевидно, — Стэнли отшвартовывает небольшую лодку, привязанную поотдаль.       — Но остров закрыт для посещения, — смущается он, передавая Форду сумку, которые тот укладывает на дно лодки.       — Поэтому мы делаем это ночью. Хватит задавать вопросы и все полезайте на борт.       Вы всходите на не самого надежного вида судно, и Стэнли заводит мотор. Джигатель тарахтит, по воде идет рябь и вы плывете против часовой стрелки к задней части острова. Суша недалеко, через пять минут лодку прибивает к каменистому берегу. Земля такая же черная, как и озеро, всюду усеянная крупными кусками обсидиана, гальки и мха. Старшие Пайнс высаживаются, и пока один привязывает транспорт к торчащей из земли коряге, второй помогает детям безопасно ступить на сушу. Пока дети и свинья с вновь обретенным интересом и смехом скачут по камням, ты подаешь Форду сумки и, принимая руку помощи, вылезаешь сам.       Найти место для привала – испытание: камни стали мельче и появился грунт, но подъем слишком крутой. Вы идете вдоль береговой линии и останавливаете выбор на относительно ровном мысу, в двадцати метрах от воды. Стэнфорд вытаскивает из одной из сумок два крупных квадратных свертка, велит отойти подальше и кладет их на землю далеко друг от друга, что-то на них нажимая. Через десять секунд из непонятного кулька с шипением надувается и раскидывается двускатные палатки, только колья прибить.       «До чего дошел прогресс», — восхищаешься ты.       Вы достаете вакуумные пакеты с запечатанными одеялами и подушками, вскрываете их ножом и расстилаете на дне палаток. Ты находишь минутку, чтобы задержаться у одной и покрутить между пальцами материал: на карбоновом каркасе натянуто что-то отдаленно напоминающее полиэстер, но плотнее и эластичнее.       — Неплохо, да? — Форд просовывает голову в вестибюль.       — Вы где такое достали? — ты на пробу нажимаешь пальцем в потолок, чувствуя сопротивление. Ты бы приобрел.       — Сам изготовил, — говорит Форд и, Боже, как этот парень может быть таким рукастым? Ты никогда не перестанешь дивиться его таланту, — мы со Стэнли часто использовали их, водонепроницаемые и холодоустойчивые. Смотри, тут и подогрев есть, — он просовывает руку куда-то под грунтовый лист, щелкает и ты чувствуешь, как настил под тобой вдруг потеплел.       — Поразительно…       Вы заносите в палатки вещи, вешаете на внутренние кольца фонари и тлеющие спирали от комаров, продукты и не слишком ценное выносите на улицу, под повешенный навес между деревьями.       — Так, — Стэнли отряхивает руки и упирает их в бока, оценивая проделанную работу, — распределяемся. Вы двое, — он указывает на детей, — берете свинью и идете в вон ту палатку. Я, шестопал и Приятель в другую.       — Прошу прощения, забыл уточнить, что палаток всего две, — говорит тебя Форд, смущенно потирая шею. К твоим собственным поднимается небольшой жар от одной мысли, что вам придется тесниться в одной спальне на троих, — но они очень просторные, мы тебя не потесним!       — Ничего, — отмахиваешься ты, — лучше, чем со скачущей сверху свиньей.       — Не волнуйся, мы обязательно не дадим тебе уснуть своим храпом и закинем ноги, — обнимает тебя Стэнли за плечо.       — Не слушай его, не будем мы на тебя ноги закидывать, — настаивает Форд.       — Это мы еще посмотрим.       Все слишком измотаны поездкой, потому сразу укладываете детей и свинью спать, замотав тех в одеяла как гусениц в кокон, желаете спокойной ночи и сами идете в свою. Ты кладешь рюкзак в вестибюль палатки, в ноги, освобождаешь себе место в одном из углов, между Фордом и натянутой тканью.       — Мое тело будет проклинать меня. Но не зря же ортопедический матрас взял! — говорит Стэн, хлопая по увеститому матрасу, на который удобно устроился. Сам он уже каким-то образом успел переодеться в майку и семейники.       — Святой Аксолотль, Стэнли! Постыдился бы хоть перед Приятелем! — стонет Форд, слава Богам, решивший спать в чем приехал, только грязные сапоги удосужился снять и выставить в вестибюль (после криков близнеца) (крошечная часть в твоем мозгу задается вопросом спит ли он так же дома или ему нравится спать в майке и боксерах, но ты быстро отгоняешь ее).       — Да брось, думаешь, он меня так не видел что ли, не первый день знакомы, — отмахивается Стэн.       Он выглядит довольным, и очень соблазнительно уподобиться, скинуть лишнюю одежду и щеголять полуголым, но после нападения и инцидента ты потерял привелегию публично оголяться, даже банально перчатки снять, они уже как вторая кожа сидят. По крайней мере ты снял куртку и положил ее под голову, Форд тоже укладывается и ложится на спину, скрестив руки на груди, как викторианский усопленник, забавное зрелище.       — Спокойной ночи, — говорит он, вы со Стэном бормочите полусонные «ага» и «того же», Форд тушит фонарь.