Шкура

      Ты устало трешь глаза и перелистываешь страницу одного из сборника фольклеров, которыми ты обложился, как в форте, за маленьким столом в библиотеке. Здесь темно и тихо: никто не заглядывает сюда, кроме парочки заучек из местной школы, прячущегося по вторникам за стеллажами наркомана и висящего портрета основателя города (дети рассказали тебе правду про восьмого с половиной президента, Квентина Тремблина или как там его звали). После инцидента с библиотекаршей ты старался не приходить сюда, а когда приходил, то не поднимал на нее глаз, она тоже, казалось, старалась не пересекаться с тобой. Бедная девушка наверняка думает, что сделала что-то не так, жаль не объяснить настоящей причины.       Край твоего слуха царапает знакомый стук каблуков и запах.       — Форд, ты там что ли бродишь? — не отрываясь от книги зовешь ты, и ученый останавливается.       — Приятель? — удивленно перекликается он и шаги поворачивают в твою сторону.       — Нет, дух мертвого библиотекаря.       Форд усмехается.       — Это вряд ли, я изгнал его, — он заглядывает тебе через плечо, — что читаешь?       Ты зажимаешь страницу и показываешь обложку. Форд берет со стола старый подсвечник и подносит поближе.       — О-о-о, хорошее чтиво, — он берет со стопки верхнюю книгу и перелистывает ее, — углубляешься в криптозоологию?       Ты неоднозначно мычишь, соскребаешь ногтем со стола капли воска.       — Я не ожидал тебя тут найти, весь город обошел, уже думал поисковое заклинание применить. Ты чего трубку не берешь?       — Здесь нет связи, поэтому не беру на прогулки сюда.       — Прогулки? — поднимает он брови, — ты не отвечал пять часов.       Ты смотришь на часы и да, уже семь минут четвертого, ого. Из дома ты вышел в половине восьмого и изначально собирался заглянуть сюда на часок.       — Ну ты знаешь, как это бывает, — говоришь ты, и он согласно кивает.       — Я искал тебя, чтобы сходить на поля на востоке, понаблюдать за…       — Сегодня я занят, — ты возвращаешься к книге.       — Ты мой ассистент, — Форд подсаживается рядом и рукой чуть отодвигает книгу от твоего лица, — я ценю твое рвение к учебе, но сначала работа со мной.       Ты с секунду думаешь.       — Тогда я увольняюсь.       Ученый чуть со стула не падает.       — Ч-что?! — ошарашенно вскрикивает он.       — Ты меня слышал.       Ты думал над этим какое-то время и если раньше у тебя были сомнения и постоянные отмазки, то теперь ты точно знаешь, что это необходимо: тогда, на острове, единственное, что спасло от Зверя, так это заклятие. Какие бы занимательные дыхательные упражнения Форд не провел с тобой ночью, но это была разовая удача (если брать во внимание лишь случаи лоб в лоб). Ты даже вспомнил случай на кладбище и задумался, не влияет ли на тебя сам мужчина каким-то неведомым магическим образом, но после того, как ты почти вспорол ему глотку, ни о каких контактах не могло быть и речи. Бог свидетель, лишь твое самообладание спасло этого идиота, и ты не станешь полагаться на судьбу в миллионный раз, это было слишком близко.       Денег достаточно, материала тоже. Нужно просто посвятить себя поискам и скорее покончить с этим ужасом. Ты определенно будешь скучать по работе с непутевым человеком, но никто же не запрещает продолжать общаться. Просто после того, как ты вновь станешь нормальным и не будешь представлять опасность для общества. Ты видел его записи в третьем дневнике, про некого оборотня (бессомненно, Джерри Софта), на которого тот в восьмидесятые запасся серебром. Форд не любит оборотней.       С какого-то момента тебе перестали давать переписывать записи в дневник, Форд отмахнулся тем, что теперь может сделать это сам, ты то уверен, что ему просто неловко за свои записи с тех пор, как вы узнали друг друга получше, хоть ты и не знаешь, что там за записи такие и чего ты еще не видел.       — Ты не можешь уволиться! — Форд, как ни странно, разочарован, и даже слишком, на твой вкус. Он звучит так, будто ты объявил конец света.       — Это еще почему?       Форд поднимает руки.       — Ты хороший ученый, — загибает он палец.       — Я не ученый.       — Возможно у тебя нет диплома и докторских, но я вижу твой потенциал! Ты разбираешься в биологии: физиологии, криптозоологии, медицине. Я удивлен, что ты вообще решил обратиться ко мне с наставлением, у тебя достаточно знания для собственных исследований! Хотя, я поощряю стремление к новым знаниям и рад быть твоим наставником. Отсюда вытекает причина номер два: ты мой компаньон!       — У тебя есть Стэнли, — все его слова, конечно, очень лестные и, возможно, заставляют тебя немного покраснеть, что ты будешь яро отрицать, но все еще недостаточно весомые.       — Стэнли любит проводить со мной время, но, цитирую: «мне хватило тридцати лет повышенного курса изучения астрофизики, математики и прочего твоего ботанского дерьма на всю жизнь», — он заключает фразу в воздушные кавычки и закатывает глаза.       Ты в изумлении поднимаешь брови.       — Стэнли ученый? — спрашиваешь ты.       — Ну, он этого никогда не признает, но он очень умен! — его лицо и плечи чуть поникают, — ему пришлось этому научиться. Но на правах квалифицированного физика заявлю, что при желании, он бы мог быть ничуть не худшим ученым, чем я.       Вот это да. Редкое откровение от такого как Форд. Видимо Стэнли и правда хорошо постарался, а может у Форда совесть заиграла. Ты практически видел, как вина текла по его лицу, но не мог понять о чем именно он мог бы сожалеть. Форд заставил его учиться? Но даже если так, то зачем? Чтобы не позорил?       — Ты сегодня занят, да? — говорит он, — я дам тебе выходной! Нет, два выходных!       — Форд, я рад, что моя компания доставила тебе удовольствие, но я не изменил своего решения, — чуть более мягким тоном говоришь ты, и Форд совсем уж поникает. Твой желудок неприятно сжимается, и ты хочешь проглотить слова, но знаешь, что так лучше для всех.       — Отработай тогда еще две недели, — умоляет Форд, — по закону труднозаменимый сотрудник обязан подать заявление об увольнение за две недели до самого увольнения.       Ты тяжело вздыхаешь, охваченный внезапной истомой.       — Хорошо, — говоришь ты. — Две недели.       В воздухе висит кислое послевкусие.       — Форд, — мягко зовешь ты, когда он отворачивается и отказывается смотреть тебе в глаза, — я же не говорю, что наше общение закончено. Ну, я имею в виду, только если ты хочешь…       — Конечно хочу! — разворачивается Форд, — просто… Почему? — его голос становится жестче, — что я сделал? Почему ты уходишь из проекта?!       Что еще за проект "из которого ты уходишь" ты не понимаешь, но твой живот падает от вины и боли в его голосе.       — Ты ничего не сделал, — обещаешь ты, — мне просто нужно время на себя.       Форд слабо кивает и жует губу.       — Стэнли должен сейчас быть у себя в кабинете в Хижине, — говорит он и, не поднимая глаз, встает из-за стола и уходит. ___________________       — Малыш, ты уверен? — в сотый раз спрашивает Стэн, и ты слишком сильно надавливашь на ручку, на бумаге остается широкий след. — Я имею в виду, все же было хорошо! Вроде как. Не то чтобы Форд постоянно трепался мне о каждой вашей вылазке или типа того… Послушай, я знаю, что шестопал бывает придурком. И гадости иногда говорит. Ладно, часто говорит. Мне просто показалось, что вы неплохо сработались. Он же не обидел тебя?       — Нет, Стэн, он меня не обижал, — ты передаешь ему заявление, — у меня есть собственный проект над которым я сейчас работаю и который занимает много времени. Так что еще две недели ассистирования и дальше я по своим делам, а он своим.       — Я понимаю. Только… не забывай при работе над проектом о друзьях, хорошо?       — Я сказал это Форду, скажу и тебе: мы не прекращаем общение. Я просто не буду на него работать и будем видеться чуть реже.       Стэн кивает и неохотно забирает бумаги. __________________       Отношения с Фордом меняются. Ты продолжаешь исправно наведываться в нему в лабораторию и корпеть над бумагами, но былая легкость пропадает, висит недосказанность, но никто ничего не говорит. Свободное от работы время ты проводишь за изучением книг. Дела с поиском ракушки идут не слишком гладко: ты продолжаешь копать, но большинство того, что находишь, либо не имеют к теме никакого отношения, либо говорят о том, что ты уже знаешь. Единственные стоющие зацепки — упоминание о лесной ракушке в записях первооткрывателя и старая книга про “сокровища леса” на енохианском из-за чего тебе приходится прилично попотеть, чтобы перевести ее и обнаружить две строки («… ракушки стали так редки, что научились прятаться, и научили их тому стражи, сжалившись и став их покровителями…»).       А потом в твою дверь стучат.       Это день воскресения и ты как раз заканчиваешь готовить обед. Ты вытираешь руки о полотенце и открываешь дверь, на пороге встречает переминающийся с ноги на ногу гном.       — З-здравствуйте, мистер Зверь, — говорит он, — вы заняты?       Ты машешь рукой, мол, продолжай.       — Мы исследовали лес по вашему приказу и Генри узнал информацию о ракушке.       Это потрясающая новость!       — Где же этот Генри? — оглядываешься ты по сторонам и потираешь руки.              Гость тушуется и заламывает руки.       — Ну, э, тут такое дело… — тебе не нравится его тон, — вообще-то, я потому и здесь. Генри медведь съел.       Ты пристально смотришь на него.       — Он подобрался слишком близко, не успел среагировать…       Ты жестом заставляешь его замолчать.       — Другого пошлите, — жалко Генри, и информацию жалко, но при чем здесь ты?       — Мы поймали этого медведя.       Довольно неожиданно. И бесполезно. Опять таки.       — Ну так сделайте с этим что-то, не знаю, расчлените, — ты немного сомневался, что бедолага еще жив, но существа они волшебные, может, живучие.       Гном смотрит на тебя пустым взглядом.       — Боже, ладно, — ворчишь ты, — посмотрю я на этого вашего медведя. Хотя все еще настаиваю, что ко мне это не имеет никакого отношения. __________________       — Да вы, блять, издеваетесь.       Ты думал, они заточили медведя в клетку или в оковы, в яму с кольями в конце то концов. Тогда бы ты просто отругал их за потраченное время и бросил самих разгребать проблемы, но такого ты и в кошмаре придумать не смог бы.       Посреди поляны стоит твоя машина, та самая, которую вы с Фордом скинули с обрыва, к бамперу привязаны лианы, сзади тянутся борозды. Вся машина помятая после падения и напоминает больше груду металлолома. А внутри сидит одержимый гризли, из пасти и носа течет эктоплазма, смотрит на тебя голубыми бешеными глазами.       Ты разворачиваешься на пятках и идешь назад.       — Эй, ты куда?! — кричит Джефф.       — За Фордом, — несмотря на твой принцип "не контактировать больше нужного", ты обязан позвать его. И не только потому, что ты не смыслишь в экзорцизме, это было вашим общем делом, вашим знакомством. Не слишком удачным, но ты теперь смотришь на это со смехом, нежели гневом. Да и Форду бы определенно понравилось посмотреть, давненько вы не тусовались вне рабочей среды…       — Погоди, Стэнфорд Пайнс? — гном чешет бороду, — этот тот придурок-ученый что ли?       — Что ты сейчас сказал? — ты разворчиваешься.       Гном испуганно пятится.       — Э-э-э, не то чтобы прям придурок-придурок, скорее придурок в базовом его значение, — нервно смеется он, — то-есть, в хорошем смысле. В самом лучшем значение, в котором можно употребить "придурок".       Ты хватаешь его за бороду и вздергиваешь на уровень глаз.       — Я советую тебе подбирать слова, прежде чем ты решишь открыть рот и сказать что-либо о моем партнере, или никакой суд тебе уже не поможет, — рычишь ты, и гном активно кивает.       — Конечно, разумеется! Такого не повториться, мистер Зверь.       — И не смей в его присутствие называть меня мистер Зверь, — тебе впринципе не нравится это прозвище и любое отсылание к монстру внутри тебя, но ты вроде как смирился.       — Он не знает? — удивляется Джефф.       — Нет, и если узнает, я вам всем голову откушу.       — Кристально чисто и ясно! Никакого мистера Зверя! А как нам вас звать?       — Приятель.       Гном прыскает со смеху, но сразу же давится.       — Ладно, дружище так дружище!       — Приятель.       — Хорошо, Приятель! ________________       Направляясь в Хижину, ты пишешь Форду, что скоро придешь, ответа не следует. Заходя в дом ты идешь было в лабораторию, но ловишь запах Форда ведущий вдоль по коридору, к ванной. В тот момент, как ты подходишь и заносишь руку постучать разносится ощутимый взрыв и запах гари, ты не думая вышибаешь дверь плечом.       Стэнфорд от испуга вскрикивает и роняет зажигалку.       — Святой Аксолотль! — он поспешно натягивает на себя халат.       Но ты не смотришь на его тело, в ужасе уставившись на его лицо, объятое пламенем. Хватаешь ближайшее полотенце и хлещешь им его по лицу.       — Ты зачем лицо поджог, дурень?! — пытаешься ты скрыть собственное смущение, когда пожар потушен, вот нравятся же ему взрывы.       — Я брился! — отвечает пироманьяк, да и еще так возмущенно, будто это обычное дело и это ты странный. — Так быстрее.       Теперь ты понимаешь, почему от него все время пахнет дымом. Может огнем и правда легче? Из-за ликантропии волос стал жестче и гуще, бриться каждое утро и раньше было энергозатратно… Нет, ты не станешь себя поджигать, еще не настолько из ума выжил.       Форд все еще стоит в накинутом впопыхах халате и, черт, выглядит Форд… неплохо. Накинутый поверх халат не покрывает глубокий разрез: подтянутая шрамированная грудь, острые ключицы, широкая шея с… Ты щуришься.       — «Я настоящая звезда»? — читаешь ты надпись под татуировкой улыбающейся звезды, показывающей большие пальцы вверх.       Мужчина заливается краской и прикрывает тату рукой.       — Ты зачем ворвался? — он плескает на руку вонючий лосьон и втирает в подбородок, ты стараешься не пялиться.       — А что мне еще оставалось, когда ты что-то в ванной подрываешь?       — Откуда ты знал, что в ванной я? — смущается он.       Ты прикусываешь язык за оплошность.       — Стэн сказал, — быстро врешь ты, — я здесь не затем, чтобы нагишом тебя вылавливать. Я нашел кое-что, и ты определенно захочешь это увидеть.       — Ты достал последнее издание «Почти Всё»?!       — Что? Нет. Но у меня есть одержимый медведь.       Взволнованный, Стэнфорд велит тебе ждать здесь и мчиться в свою комнату. Возвращается он одетый и с сумкой полной эзотерических штук. Вместе вы приходите на поляну и при виде твоей машины и медведя внутри он млеет.       — Поразительно, — он обходит и осматривает его со всех сторон, медведь не упускает его из виду, рычит и брызжет светящейся слюной, — это тот самый кластер! Теперь мы сможем изгнать его. Как тебе вообще удалось поймать его?       — Ну, технически, это гномы сделали. Медведь сожрал одного из них, они затолкали его в мою машину и пришли ко мне за помощью.       — Так точно, мистер… Приятель! — поддакивает Джефф и хлопает ресницами. Паршивый юродец.       Ученый с энтузиазмом что-то записывает в блокнот, а затем поднимает голову.       — А ты чего с гномами водишься? — спрашивает он.       — Помнишь, когда меня под стражу взяли? — ты бросаешь беглый взгляд на гномов, — после этого мы немного… поговорили. И пришли к соглашению, что они больше не слоняются по моему участку, а я им джем поставляю.       — Ты дашь нам джем?! — вскрикивает гном рядом с тобой и ты, не глядя, пинаешь его.       — А может ли это и на нашу хижину распространиться? Я свою долю внесу, — обещает Форд и ядовито добавляет, — а то уже осточертели мусорки переворачивать.       Ты впериваешься в Джеффа взглядом и говоришь «безусловно», гном сглатывает.       Обряд изгнания не занимает много времени: Форд очерчивает вокруг машины круг с рунами, читает молитву и дух с визгом покидает животное. Ты ожидал более фееричного окончания истории, но тоже пойдет. Ты без усилий открываешь заевшую из-за сгустившихся крови и эктоплазмы дверь (не забывая при этом под шумок вытащить нычку с деньгами, благо, нетронутыми) и всеми силами вытаскиваете тушу медведя.       — Вскрываем? — спрашивает Форд.       — Вскрываем.       Разделывание оказывается не такой простой задачей, как казалось изначально. Вы снимаете часть одежды, чтобы не запачкать, ты надеваешь резиновые перчатки поверх обычных и вооружаетесь охотничьими ножами. Мех такой густой и слипшийся от крови, что еле подбираетесь к коже, которая оказывается очень толстой. Лезвия уходят по рукоять и на руки брызжет теплая кровь и тебе приходилось периодически прикрывать глаза, чтобы прогнать наваждение (Форд спрашивает не дурно ли тебе, но ты не можешь ударить в грязь лицом и лишь отмахиваешься).       Общими усилиями вы вызволяете шокированного, но живого гнома. Стая зевак, стоявшая все это время над душой и внимательно наблюдавшая, кидается к нему. Прибегают гномы в белом и на носилках уносят пострадавшего и тех, кому поплохело от зрелища.       — Да уж, — бормочешь ты, вытирая руки об штаны, все равно в стирку.       — Отличная работа, мой дорогой! — хвалит тебя Форд, собирая инструменты в сумку.       Ты замираешь. Как он тебя назвал? Дорогой? Что это должно значить? Значит ли это хоть что-то? Ты нередко слышишь от него нежные прозвища "мой мальчик", "милая", но все они были обращены к его семье, в частности к детям. Слово так легко сорвалось с его языка, будто он даже не заметил.       — Ты тоже, детка, — цокаешь ты, и его уши темнеют, но не возражает.       Тебя дергают за штанину, и ты смотришь вниз, Джефф кивает вбок и ты позволяешь гному отвести себя в сторону, пока Форд собирает вещи.       — Мистер Зверь, мой народ благодарит вас за спасение Генри, — говорит он, и ты киваешь, — мы обязательно вытрясем из него информацию, когда он выйдет из комы или что с ним. Но есть еще кое-что.       Он оглядывается и манит тебя пальцем, ты приседаешь.       — О Вас спрашивают, — шепчет он.       Ты хмуришься.       — Кто и о чем?       — Не знаю. Но ходят слухи, что кто-то ходит по городу и расспрашивает про некого черного волка.       Ты выпрямляешься и сжимаешь губы. Кто-то тебя ищет. Это очень тревожная новость, и тебе следует быть настороже и разузнать об этом       — Приятель? — кричит Форд, и ты поднимаешься.       — Если узнаете, кто это – доложите, — велишь ты, и Джефф кивает. _____________________       Ты верен своему слову и позже тем же днем прощаешься с Фордом и идешь в город разузнать слухи. Ты обходишь немало домов, опрашиваешь постояльцев и несмотря на надоедливый треп не по теме, присущий местным жителям, все же подтверждаешь, что про волка и правда спрашивают. В частности ничего серьезного: «откуда?», «часто ли видят?», «где найти?». Описать детектива либо затрудняются, либо показания разнятся. В процессе ты решаешь интересоваться сколько в целом людям о тебе известно и с облегчением слушаешь байки про страшного волка-людоеда, с черной шерстью и горящими огненными глазами, скрывающегося в лесах и выслеживающего заплутавших. Классика.       Но все еще остается вопрос кто и зачем тебя ищет. Скорее всего, стандартный искатель приключений, но ты знаешь лучше, чем забывать об этом, ведь ты не просто так уехал из прежнего города. Могли ли это быть охотники? Могли ли они выследить тебя и теперь выискивали, чтобы поймать и убить? Вероятность мала, но не нулевая. Они знают тебя в лицо, потому просто сдерживать обращение не вариант, нужно изолироваться. Ты не хочешь быть параноиком, загородившимся в четырех стенах и шарохающимся от любого скрипа (если таковым уже не являешься), но залечь на дно на данный момент было хорошей идеей.