Шкура

      Мэйбл расстроена. Когда дядюшка Стэн случайно проговорился, что ты увольняешься, она сломя голову понеслась в подвал. Но как бы слезно не ползала на коленях, как бы ни просила остаться, ты был неумолим. Она даже заперла вас с прадядей Фордом в лаборатории и запустила безобидного (как ей сначала показалось) монстра, чтобы вы пораскинули мозгами, и ты понял, как здорово работать с дядюшкой Фордом. Но что в случае с Диппером и Венди, обернулось все не слишком удачно и закончилось тем, что паукообразная тварь разгромила всю лабораторию и залезла Форду за шиворот. Следующие три дня ей не разрешали смотреть телевизор.       Она никак не понимает причину твоего отказа. Проект-шмоект, но ты ведь можешь делать его и с дядей! Он бы наверняка помог! Вы такой замечательный дуэт, она практически видит сердечки над вашими головами. Вы можете сколько угодно отрицать происходящее, но ее чутье свахи никогда ее не подводила. Но теперь ты резко стал чаще сидеть дома, почти не тусовался с ней и Мэйсоном и все время очень нервный и сварливый. Может, тебя тоже расстраивает увольнение? Было ли это одной из взрослых причуд, глупых и бессмысленных, наподобие того, как работать на нелюбимой работе? Но это было твоей любимой работой! Вроде как.       Ты ей нравишься: ты всегда помогаешь ей и Мэйсону чем можешь, гонишь Форда тряпками из подвала после десяти вечера, готовишь ужин, когда Стэн задерживается на экскурсии или оставляет их на произвол судьбы из-за усталости. Ей нравятся твои необычные глаза, твои зубы, красивое лицо и манера общения. По ее мнению ты – идеальный кандидат в женихи и хороший дядей (сказать "прадядя" язык не поворачивался, ты не настолько стар, как прадяди Форд и Стэн).       Мэйсон сказал, что не стоит вмешиваться, и ты сам разберешься, но она сомневается в этом. Кто-то сказал бы, что прадядя Форд слишком стар для тебя, но любви все возрасты покорны (а с точки зрения девочки все старше тридцати считались стариками). Брат разделяет ее мнение, что между вами двумя происходит химия, но отказывается участвовать в миссиях по сватовству. Прадядя Стэн вообще не хочет трогать эту тему.       Поэтому она сидит на ступеньках крыльца и покусывает карандаш, размышляя над новым способом заставить тебя остаться. Взорвать твой дом, чтобы тебе некуда было идти? Нет, вам с Фордом нужно уютное гнездышко, куда переедете после свадьбы. Инсценировать смерть и в завещание потребовать сделать дяде предложение? Тогда она не сможет присутствовать лично. Приковать тебя к прадяде Форду инопланетным клеем? Неплохо, неплохо, так она и запишем, будет планом Б.       Девочка так увлечена, что не слышит подъезжающую машину. Лишь после приближающегося хруста гравия она вспоминает, что сегодня выходной, а припарковавшийся напротив черный минивэн не был стэнмобилем, и идущей к ней мужчина в балаклаве не прадядя Стэн.       Она и пикнуть не успевает, как незнакомец бросается на нее и зажимает ей рот, таща к машине. Мэйбл пытается кричать, плакать и брыкаться, но куда ребенку соперничать с верзилой.       — Эй, а ну отпусти ее! — кричит выскочивший из Хижины Мэйсон и начинает бить похитителя по колену. Ее брат стал чуть повыше и сильнее с прошлого лета, но все еще недостаточно.       У нее катяться по лицу слезы ужаса, когда ее брата тоже хватают за шкирку и тащат вместе с ней.       А потом раздается звон битого стекла и взор застилает черное полотно. Мэйбл падает на землю, Мэйсон вместе с ней. Оба замирают как вкопанные, смотрят с разинутыми ртами на громадного зверя, вцепившегося в руку вопящего похитителя.       Последний с визгом вырывает конечность и бросается к машине, но за секунду до закрытия двери монстр влетает туда и запирается с ним.       Все пассажиры кричат (людей там больше одного, Боже, что бы с ней и братом стало), слышны выстрелы, транспорт бешено накреняется и трясется, на стекло брызжет кровь. Дети кричат от ужаса, и Мэйсон пытается увести сестру, но оба глаз оторвать не могут.       Дверь распахивается и один из незнакомцев выползает весь в крови, с разорванной шеей и обезумевшими глазами. Тянет руку и булькает, но его хватают за ноги у затаскивают обратно, оставляя мокрый след.       Через несколько секунд крики стихают. Под машиной растекается большая лужа крови. Из салона выглядывает голова волка. Мэйбл зажимает рот рукой, глотает слезы, Мэйсон на шатающихся ногах идет вперед и загораживает. Это он, тот страшный волк из новостей про которого им рассказывала Венди и теперь они тоже умрут.       Зверь выходит из машины, прихрамывая, и оказывается таким огромным, каким волков она еще не видела. Мэйбл приготовилась, что их постигнет та же участь, что и этих плохих людей, но волк не спешит нападать, просто стоит и смотрит. Тяжело дышит и смотрит на них острыми карими глазами, из пасти стекали ошметки кожи. Густая черная шерсть вся слиплась и местами выдрана клоками, а правая передняя лапа совсем облезла и… Стоп.       Добрые карие глаза, черные волосы, широкий шрам на лапе, не нападает…       Мэйбл ахает и вытирает слезы, широко распахнув глаза.       — П-приятель? _______________________       Ты отряхиваешься и не двигаешься, наблюдаешь за маленькими существами. Они явно напуганы и ты не смеешь сделать лишний шаг, боясь спугнуть. Щенки о чем-то лопочут, смотрят на тебя. А затем очень медленно приближаются.       Ты наблюдаешь, как длинношерстный подходит к тебе, заглядывает в глаза и осторожно протягивает свою маленькую лапу. Ты нюхаешь ее, пахло сладким и душистым. Затем подходит второй, пахнущий потом и чернилами и тоже тянется к тебе. Они гладят тебя по шее, за ушами, уже более уверенно, длинношерстная взвизгивает и прыгает на тебя.       Ты замечаешь вдалеке движение и вскидываешь голову. Хватаешь щенков зубами за шкирку, отчего те пищат, и рысцой несешь их в лес. Убежав достаточно далеко, в безопасное место, ты ложишься в корнях дерева и опускаешь маленьких на землю.       Сначала они ведут себя осторожно, изучают со всех сторон глазами, а потом подключают и лапы: чешут шерсть на морде и боках, выковыривают репейник, залезают в пасть и трогают твои клыки. Ты присоединяешься к чистке и вылизываешь спину.       Длинношерстная достала что-то и дала тебе понюхать, прежде чем водить по твоей шерсти (что было не очень хорошо из-за колтунов, но со временем стало даже приятно). Второй же все никак не переставал бормотать, вертя твою широкую лапу и дергая тебя за когти размеров с его пальцы.       Остатки напряжения после битвы ушли и ты тяжело вздыхаешь в этой идиллии, кладя голову маленькой на ноги, и закрывая глаза.       — Ох, дядюшка Приятель! — всхлипывает кто-то и ты сквозь дрему разлепляешь веки.       Дети смотрят на тебя обеспокоенно: Мэйбл прикрывает рот рукой, а Мэйсон поджимает губы. Тебе не нравится их выражения лиц и ты просыпаешься окончательно, ища угрозу. Но единственная угроза — нанесение психологической травмы, причем для всех участников, ведь ты лежишь на коленях девочки, совершенно голый, в почти затянувшихся ранах и шрамах. Ты подскакиваешь и в ужасе рефлекторно прикрываешься руками, они услужливо отворачиваются, Мэйбл отдает тебе свой свитер повязать на бедра.       — Ты в порядке?       — Не волнуйся, дитя, затянется.       Поблизости нет даже ручья, чтобы смыть позор и… Как вы оказались в лесу? Ты с извинениями, как можешь, вытираешься свитером и вяжешь его обратно, дома десять раз постираешь. Ты вытаскиваешь изо рта пучок волос.       — Ох, Приятель, какой псориаз страшный!       — Это не псориаз, — ты даешь детям руку рассмотреть поближе       — Больно? — Мэйбл нежно проводит рукой по неровной коже, ее мягие пальцы очерчивают узоры.       — Уже нет.       — Но… Когда?! У тебя же раньше такого не было!       — Несчастный случай на работе.       — Почему ты не сказал нам? Что ты оборотень, — обиженно спрашивает Мэйсон.       — Вы не должны были знать. И не узнали бы, если… — ты умолкаешь.       Тебя что-то спровоцировало. Что-то достаточно ужасное и срочное, чтобы ты потерял контроль и обратился на глазах у детей. Смутно, как далекий забытый сон, в голове мелькают образы, и ты задумчиво хмуришься. Там был… мужчина? Нет, несколько мужчин. Ты помнишь драку, хоть и без подробностей, но даже такое количество информации ошеломляет тебя. Но что поражает еще больше, так это то, что Зверь не убил детей. Он защитил их. На фоне предыдущих страшных деяний это — животрепещущее открытие, и ты не знаешь, что чувствовать.       Ты кладешь руки детям на плечи.       — Никто не должен знать, — серьезно говоришь ты, —особенно ваши дяди, — особенно Форд.       — Но почему? — не понимает Мэйбл, — это ведь та-а-ак круто!       — Оборотень, настоящий оборотень! — говорит Мэйсон и хватается за лоб, — я думал, что вы вымерли. У меня столько вопросов!       Тебя раздражает их несерьезное отношение и обобщение тебя с этой тварью.       — Ты был как ниндзя! Выскочил из Хижины словно смерч и навалял этим придуркам!       — Именно поэтому никто и не должен знать, я опасен.       — Опасен? Пф-ф-ф! — девочка отмахивается, — ты спас нас! Ты бы никогда не причинил нам зла!       Как бы ты хотел, чтобы это было правдой. Нет, ты бы действительно никогда не посмел обидеть этих малышей, они тебе уже как свои, но за Зверя ты ручаться не можешь. Ты все еще помнишь, как этот монстр перебил стаю гномов и твоего психиатра, все еще бросает в дрожь. Хоть ты и не можешь объяснить, почему же он тогда не расправился с Пайнс, как сделал это с какими-то педофилами или кого он там загрыз. Боже, им наверняка психотерапевт понадобится!       — Нет, дитя, ты не понимаешь, — горько говоришь ты, — я не ведаю, что творю, обращение и то, что происходит после него, вне моего контроля.       Дети переглядываются.       — Ты… ты не специально это сделал? — спрашивает Мэйбл.       Ты киваешь.       — Я не контролирую и не помню того, что происходит, когда я Зверь, — помимо небольших фрагментов, как выяснилось.       — Поэтому ты увольняешься?       — Да. Я нашел, как снять проклятие и мне нужно время, чтобы все исправить.       — Но прадядя Форд может тебе помочь! — воскликивает Мэйбл. — Он спец в таких делах, ты же знаешь!       — Как раз поэтому. Помимо его нездоровой одержимости паранормальными, он недолюбливает оборотней.       — Это правда, я читал об этом в дневнике… — задумчиво кивает Мэйсон.       — Но зато он любит тебя! — настаивает Мэйбл, и ты не знаешь, что ответить на такого громкое заявление.       Дети удрученно склоняют головы.       — А кто-нибудь еще знает? — спрашивает Мэйсон.       — Нет.       — Ого… Хорошо, Приятель. Мы обещаем, что никому не расскажем, — клянется он, и Мэйбл неохотно кивает.       Ты не знаешь, насколько можешь им верить, учитывая что они все еще дети и только что узнали, что коллега их прадяди оборотень (которые еще и редки, судя по всему), но ты не можешь просить больше.       — Эм, Приятель? — робко зовет Мэйбл и теребит кончик своей челки, — я не знаю, можно ли спросить, но… Откуда у тебя эти шрамы?       Ты вздыхаешь, увидели таки.       — От собаки. Оборотня или черт знает чего, — ты рефлекторно тянешь руку в бедру, гладишь через стеганый свитер,— эти, — ты указал на руки и ноги, исполосованные длинными рубцами и вмятинами-полумесяцами, — когда отбивался.       — А этот, — ты приподнимаешь подол свитера и показываешь самый большой и уродливый шрам: область чуть ниже таза, с ладонь размером, почти вырвали с мясом. Врачи сделали все возможное, но кожа все равно зажила неровными, кривыми лоскутами, — укус. Очень повезло, что не задело бедренную артерию и даже не хромаю. Чешется только иногда.       — Зачем же тебя так, — расстроена Мэйбл, гладит твою ногу, — можно же было обратить аккуратней! Чуть-чуть куснуть.       — Боже, дитя, — смеешься ты, — не хотел меня никто обращать. Он сожрать меня пытался. Ладно, пойдемте обратно, ваши прадяди наверняка беспокоятся. Но сначала, если не возражаете, заскочим ко мне, — ты обводишь тело рукой.       — Где мы, кстати? — Мэйсон оглядывается по сторонам.       Ты принюхиваешься.       — Погоди-ка, — склоняешь ты голову вбок и более явно ведешь носом, заслужив любопытные взгляды, — мы и так возле моего дома.       Видимо, Зверь посчитал безопасным укрытием знакомую территорию и привел их сюда. Ты знаешь это место, часто прогуливаешься здесь, до твоего дома пять минут ходьбы.       Доходите вы без происшествий и никого не встретив (ты не знаешь, как объяснялся бы перед лесорубами, увидевшими взрослого голого мужчину с детьми в лесу). Мэйбл влетает в твой дом и рассматривает все подряд, Мэйсон же проявляет больше сдержанности, но тоже разглядывает изподлобья. Ты вручаешь им чистые полотенца и запасную одежду (она им велика, но другой у тебя нет) и отправляешь в душ, пока сам идешь на кухню, умываешься в раковине и переодеваешься, кидая свитер Мэйбл в стиральную машину.       Когда вы возвращаетесь, перед Хижиной стоят машины скорой помощи и полицейские, отгоняющие толпу зевак. Кровь отливает от твоего лица, когда ты видешь оцепленную окровавленную машину и черные мешки.       — Добрый день, Пайнс, — говорит один из полицейских и поправляет шляпу.       — Здравствуйте, шериф Блабс!       Блабс поворачивается к тебе и окидывает тебя беглым взглядом из-под черных очков.       — Вы Джимми Новак?       Дети смотрят на тебя, но ты не поворачиваешь на них голову, сжимаешь челюсть и киваешь.       — Мистер Новак, я хочу задать вам пару вопросов, — полицейский достает блокнот с ручкой, и ты тяжело сглатываешь. Сколько же проблем с законом тебе приносит ликантропия. — Вы знакомы с этим волком?       Он показывает фотографию с камер наблюдения Хижины Чудес (ты знаешь это, ведь ни раз Стэн приписывал к твоим обязательствам мониторинг магазина и парковки). На нем изображено место, где вы стоите, но без толпы. Качество плохое, но можно разглядеть черный силуэт – волка. Он очень похож на псину, напавшую на тебя в тот судный день, но не плешивый и крупнее. Животное поистине огромное, по твоим прикидкам два метра в длину (не беря в расчет широкий хвост) и метр (может, с небольшим) в холке, и не знай ты ничего лучше, ты бы подумал, что это один из кенайских волков, вымерших чуть более столетия назад. На фотографии он стоит перед машиной и детьми, им по плечи, шерсть торчит во все стороны, а из пасти течет темная жидкость. Это первый раз, когда ты видишь Зверя, и зрелище ужасающее.       — Конечно! — говорит Мэйбл, — он нас спас!       — Он вас ранил?       — Нет, просто унес нас отсюда.       — Ах, мне бы тоже хотелось, чтобы меня унес волк, — с улыбкой качает головой шериф.       Допросив тебя и младших близнецов о случившемся (нет, тебя не было на месте происшествия, да, ты нашел их возле своего дома, нет, ты не можешь показать шерифу, где живет волк), полицейский желает хорошего дня и уходит.       — Джимми Новак? — сразу кидаются они, как только тот скрывается из виду, — как в сериале?       Ты отмахиваешься от них, не имея ни сил, ни желания обсуждать это.       — Дети! — на крыльце появляется перепуганный Стэн, и близнецы кидаются к нему, — Святой Моисей, вы меня до сердечного приступа доведете!       Ты неловко стоишь в стороне, стараясь не пялится на семейное воссоединение. Стэнли замечает тебя и, напоследок сжав, отпускает детей из своих объятий.       — Спасибо, Приятель, — серьезно говорит он, и ты снова отмахиваешься.       — Пустяки, не оставлять же их одних после случившегося.