Шкура

      Ты приходишь к ночи, захлопываешь за собой дверь и шлепаешь ключами по комоду. Ты все испортил. Не проклятие, не обстоятельства, ты. Знал же, что нет шансов на взаимность, знал, что нужно защелкнуть пасть, молчать и подавить это. Что ты такого сделал? Сказал что-то не то? Как он догадался? По глазам прочитал?       Это уже неважно, ты отпугнул его. Готов поспорить, Форд чувствует облегчение, что договор истек, и ему не придется ежедневно видеться с тобой, постоянно засматривающегося, борющегося с недопустимыми образами... Право, твой кавалер тебе в отцы годиться, его нельзя винить. И даже если закрыть глаза на возраст, Форд утверждал, что женат на своей работе и не единожды доказывал это, что вообще можно было ожидать? Ты наверняка даже не в его вкусе. Это ж надо было так сплоховать, какой срам!       Ты с рычанием рвешь в клочья одежду, что как назло именно сейчас решила путаться под лапами. В порыве эмоций ты цапаешь себя за лапу, но боль и кровь только подстегивают твой гнев. Твой гнев из-за… Гнев на… Это неважно! Ты очень зол и тебе нужно выместить это на чем-то.       Ты тяжелым галопом мчишься по темному лесу, стиснув зубы и рыча. Уйдя достаточно далеко, ты даешь себе волю: рвешь траву, сдираешь кору с деревьев, вгрызаешься в землю. Животные, проснувшиеся и пришедшие поглазеть на шум, в ужасе разбегаются, когда ты переключаешь на них свое внимание и чуть не загрызаешь лису.       Ты запрокидываешь морду и громко, низко воешь. Становится немного легче. Ты не помнишь, о ком или о чем скорбел, но это и хорошо.       Ты улавливаешь приятный запах и поворачиваешь морду в сторону ветра, поднимаешь нос и идешь по следу. Он приводит тебя к деревьях, под одним из которых лежит кусок мяса с ягодами. Ты уверен, что видишь их впервые в жизни, но аромат кажется знакомым, а голос твердит: «попробуй, полезные!». Так ты и делаешь.       А потом над головой свистит и в бедро легонько толкают.       Ты разворачиваешься, скалясь и рыча, сердясь, что к тебе подкрались с тылу. Из задней лапе торчит веточка, и ты зло выдергиваешь ее.       В кронах деревьев шуршат, и ты поднимаешь морду. Встречаешься с перепуганными глазами человека с ружьем. На тебя охотятся. Ты щетинишься.       Ты прыгаешь на дерево и карабкаешься. Это еще сильнее пугает охотника, и он пытается найти пути отступления. Ты раньше не лазал по деревьям, и лапы одолела неприятная усталость.       Человек прыгает в кусты, и ты кидаешься следом, неудачно приземляясь и рухнув на землю грудью. Не желая дать ему уйти, ты вскакиваешь на непослушные лапы, догоняешь его в три прыжка и сбиваешь с ног.       Ты промахиваешься мимо шеи и вцепляешься жертве в руку, которой та успевает прикрыться. На языке вкус крови, ткани и густой грязи. Она пытается сопротивляться, отбиться от твоей тяжелый туши, чьим весом ты придавил ее к траве, пропитанной кровью.       Тебя дают локтем в нос, и ты постыдно скулишь, пятясь, человек пользуется моментом и тянется назад.       Ты бросаешься за ним, но в живот прилетает более ощутимый укол. Ты хочешь прикончить существо, но тело больше не слушается, в ушах звенит и ужасно клонит в сон; ты не уверен, успел ли садануть еще раз, прежде чем потерять сознание. _______________________       Мир возвращается постепенно, через звон и статичные картинки. Пахнет пылью, бумагой и… Ты не знаешь какое сравнение подобрать. Электричеством. Ты не уверен, был ли ты здесь, но ты чувствуешь, что находишься под землей, и это вызывает тревогу. Ты разлепляешь глаза и видешь перед собой стальный прутья, покрытые всевозможными рунами. Ты в маленькой коробке, лежишь на сене, а на потолке еще больше рисунков.       Ты, шатаясь, встаешь и отряхиваешься, сгоняя солому, раздается металлический звон. Еще раз — снова звон. Ты с раздражением пытаешься сорвать штуки, но сидят крепко. Ошейник затягивается плотнее, и серебряные заклепки обжигают через шерсть. Ты чешешь задней лапой, холка болит.       Вдруг, ты слышишь тихие шаги и полностью поворачиваешься к шуму. В пещеру ковыляет охотник, и ты рычишь, виляя. Ты ждешь, что следом зайдут остальные, но он один. Поднимает руки, что-то тихо, размеренно говорит и приближается. На нем больше нет вчерашней одежды, другая, оттенок другой, а тело покрывают светлые тряпки. От него пахнет болезнью и сукровицей, но это не приносит ожидаемого удовлетворения, лишь странно крутит в кишках.       Охотник садится напротив тебя и внимательно разглядывает, ты, не мигая, смотришь в ответ. Встает, обходит тебя по кругу, ты поворачиваешься вместе с ним. Он тянется к боку и достал белые листья, скрепленные кольцами, и палку, и начинает быстро скрести ею по ним. В процессе он бубнит себе под нос, вздыхая, ахая, и пялясь на тебя. Это раздражает.       Зачем ты здесь? Если он хотел убить тебя, ему стоило сделать это, пока ты спал. Это такая игра с добычей? Насмешка в духе "я сразил тебя, узри мое величие"? Маленький, надменный человек. Вот был бы чуть поближе, был бы с тобой один на один, а не как трус, пользующийся твоим положением и нагло нависающим над тобой…       Охотник замечает твой пристальный взгляд, наклоняет голову и показывает зубы. Ты тоже скалишься. Он отходит вглубь пещеры и возвращается с двумя тарами. Медленно, щебеча, сует их в отверстие под прутьями, и ты с рычанием пытаешься укусить его за руки, но успевает отпрыгнуть.       От твоего броска миски переверачиваются и лапы промокают, ты не отряхиваешь их. На дне тюрьмы перед тобой лежит кусок мяса, но ты не смотришь на него, вместо этого следя за врагом. Хочет подкупить тебя? Будто маленькие преподношения исправят то, что он запер тебя в этой тюрьме, столь тесной, что развернуться едва хватает места. Охотник негодующе цокает и машет пальцем.       Остаток дня скучный. Охотник ни на секунду не отходит от тебя и через некоторое время тебе надоедает щериться и рычать, и ты начинаешь его игнорировать, но все еще не выпускаешь из поля зрения. К мясу и воде ты не притрагиваешься. По запаху не было похоже, что что-либо из этого отравлено, но ты скорее умрешь, чем съешь что-то, что дал охотник. Он уходит, и ты остаешься один.       Утром, едва ты успеваешь проснуться, человек уже тут как тут. Ты не в лучшем расположение духа: кости и мышцы ужасно болят, и ты не можешь элементарно потянуться, еще и этот гад снова пялится и скребет по листам. Он приносит тебе свежей воды и новое мясо, но ему бы следовало больше о туалете подумать. Поэтому ты из вредности ссыш ему прямо на пол, задрав лапу и смотря прямо в негодующие глаза (к твоему разочарованию, это не злит его). _______________       Охотник, казалось, никак не может понять, почему ты отказываешься от еды. Ты лежишь и лениво наблюдаешь за тем, как он листает книги. Светит тебе в глаза фонариком, и ты отворачиваешься.       Перед клеткой в ряд стоят миски, которые он по очереди пытается тебе предложить. Сначала потроха – оленина? Ты не берешь. Шкура хорька – не берешь. Уши олене-зайцев — нет. Позавчерашние ягоды – аналогично. Последним он просовывает миску с мясом, но другим, странным, чей запах заставляет тебя в ступоре уставиться на него и отодвинуться назад. Никогда.       Человек чешет подбородок, жест знакомый. Теперь, когда ты думаешь над этим запах охотника слишком знаком тоже.       Нет, не охотника.       Форд садится на корточки и смотрит на тебя, в твоем мозгу что-то щелкает.       — Что с тобой, Зверь? _______________________       Форд удивленно вскидывает брови и хватается за прутья клетки.       — Ты понял, что я сказал? Гномы мне сказали. Зверь? — ты дергаешь ушами и он глупо улыбается, — Зверь!       Ты щетинишься и упераешься спиной в заднюю часть клетки, тяжело дыша. Вот теперь он точно знает, не так ли? Боже правый, Форд знает. Чертовы гномы все разболтали, и он решил поймать тебя и посадить в клетку, чтобы ты не смог больше никому навредить. Убьет ли он тебя? Не убил ли раньше, чтобы дождаться, когда ты придешь в сознание и осознаешь происходящее? Он даже больше не зовет тебя по имени, но у монстров нет имени, ты Зверь. И Форд в этом убедился.Черт побери, ты напал на Форда! Твой взгляд падает на длинные раны на его подбородке и руках, и в груди щемит.       — Воу-воу, тише, дружок! — он убирает руки и поднимает их, — извини, не хотел напугать. Ты отреагировал на свое имя, гномы были правы! — он взволнованно приглаживает волосы. — Подумать только, дикий волк знает свое имя! Чего же ты раньше не откликался? Ты привык ко мне?! Надо написать об этом.       Ты в смятении наблюдаешь за тем, как ученый ринулся к своей записной книжке. Ничего непонятно. Он всё-таки не знает? Как много гномы сказали ему? Ты не сомневаешься, что он выловил парочку и устроил им допрос с пристрастием, но были ли маленькие существа достаточно преданы тебе, чтобы держать рот на замке?       Форд снова посмотрел на тебя, ты склонил голову, и он пискнул. Определенно.       Но ситуация для тебя в новинку, ты еще никогда не был в сознании Зверя, нет, в своем собственном, когда не человек. ТЫ чувствуешь тяжелый хвост, щекочущие мохнатые лапы, с непривычными подушечками, чувствуешь, как двигаются в сторону звуков твои уши, как язык лежит в длинной пасти, ощущений так много, так непривычно и естественно одновременно. Поразительно, как сон наяву.       Ты не знаешь, радоваться ли, что Форд мало знает. Это, конечно, хорошо: твой секрет не раскрыт, но отсюда вытекает проблема: как выбраться? Нужно следить за своей реакцией и не выдать себя, иначе догадается, но и просто так он тебя не выпустит. Может, если будешь вести себя прилежно и тихо, он ослабит бдительность, и ты улизнешь. Вон та часть клетки выглядит довольно расшатанной, и черный ход никогда не запирается…       — Как думаешь, если гномы научили тебя имени, может и я смогу научить чему-нибудь еще? — спрашивает тебя Форд, и он смотрит на тебя с таким интересом и ребяческим восторгом, что ты сомневаешься, сможешь ли не выдать себя. Ну, можно и повременить с побегом денек другой…       — Я обязан показать тебя остальным!       О нет.       Но Форд уже вбегает вверх по лестнице и через минуту ты слышишь шаги двоих людей.       — ...если ты снова притащил опасную тварь… — Стэн запинается на полуслове и застывает в дверях, в шоке уставившись на тебя.       — Впечатляет не так ли? — улыбается Форд, по видимости думая, что твои габариты сумели поразить невпечатлительного братца. — Еле нашел самую большую клетку. Не удивительно, это же Кенайский волк, представляешь, Стэнли? Они на лосей охотились! И вымерли, как думало научное сообщество. Точнее, это волкособ, гибридный потомок.       — Чт… Как ты… — Стэн приближается к тебе, поглядывая то на тебя, то на Форда.       — Поймал его, — гордо заявляет ученый, и Стэн закатывает глаза.       — Так вот что за раны, которые я зашивал, — говорит он, и ты поджимаешь уши.       — Не ругай его, это животное, он защищался, но странно, что транквилизатора не хватило. Думаю, он оказался больше, чем я думал.       Стэн приседает перед клеткой на корточки.       — Как долго он здесь?       — Третий день.       — Третий день?!       — Не волнуйся, я его кормлю, — заверяет близнеца Форд.       «И на том спасибо», — думаешь ты.       — Какого черта ты не рассказал мне об этом? — возмущается Стэн.       — Я его только поймал, ему нужно было успокоиться, привыкнуть к обществу людей…       — Ты просто сам хотел потусить с ним.       — ...Возможно. Но я показываю его сейчас!       Со стороны двери слышны еще две пары топующих ног, поменьше.       — Мы слышали крики, что-то интересное без нас?! — вопит Мэйбл и вбегает в комнату, но сразу остановливается, и бегущий за ней Мэйсон врезается в нее. — Дядя При..?!       Ты громко гавкаешь.       — Его зовут Зверь, — представляет Форд тебя детям. — Это и есть тот самый волк, который терроризировал город. И загрыз тех похитителей, — Форд задумчиво посмотрел на детей, — я ведь никогда не спрашивал, как вы выжили?       — Повезло, — пропищал Мэйсон, нервно переглядываясь с сестрой.       Мэйбл бежит к тебе, но Форд хватает ее за шкирку.       — Не подходите слишком близко, это дикое животное, — отчитывает он ее.       Какое лицемерие, сам-то чуть по шею к тебе в клетку не лезет. Нужно будет провести ему инструктаж по технике безопасности, когда все это закончиться.       — Но прадядя Стэн… — он указала на Стэнли, стоящего почти вплотную.       — Стэна не жалко.       Все смотрят на тебя с разной степенью беспокойства, один лишь Форд доволен собой.       — Прадядя Фо-орд, — сладко тянет Мэйбл, — не мог бы ты, пожалуйста, оставить нас ненадолго? Нам нужно, э-э, наладить с ним контакт. Именно. Нас то При… Зверь видит впервые, новые люди, все дела.       — Звучит логично. Я буду наверху.       Как только Форд уходит, дети сразу кидаются к тебе.       — Бедненький, за что ж он тебя так, — ахнула Мэйбл, гладя тебя по шее через решетку. — Не волнуйся, мы тебя вытащим! — Мэйбл достает из волос заколку и ковыряется в замочной скважине, — сейчас, только…       Ты носом отпихиваешь ее руку, и она хмурится.       — Ты не хочешь выйти?       Хочешь конечно, но ты чувствуешь… Вину? Страх? Ты не до конца понимаешь природу своих чувств по этому поводу, но ты должен Форду, после всего, что сделал с ним. Ты заслужил это.       — Но… Тебя же буквально в клетке держут! Как животное! — говорит Мэйсон.       — О, я все понял, — говорит Стэн, скрестив руки и ухмыляясь, — тебе это нравится.       Ты смотришь на него.       — Что? Не надо на меня так смотреть, я говорю правду.       «Ты за кого меня принимаешь, мужик?», — хотелось тебе рявкнуть. Как такое может вообще нравиться? Тебя держат в коробке для хомячков, не выводят в туалет, постоянно смотрят на тебя, кормят неплохой едой, балуют вниманием, комплиментами и приятными видами… Ладно, может совсем немного и нравится. Но точно не потому, что тебе устроили что-то смежное между медицинским осмотром и БДСМ сессией. Ты все равно этого не признаешь.       — Тогда дай мне скрепку, и я вскрою замок на раз-два…       Стэн лезет в карман, и ты рычишь. И снова на нем эта чертова ухмылка, ты рычишь сильнее и демонстративно отверачиваешься. Как же раздражает, что нельзя говорить, а остальные говорят за тебя и выстраивают собственные диалоги, которые фиг оспоришь. Почему ты вообще не можешь перевоплотиться?       — Ладно, парень, развлекайся. Полай вдруг чего, — машет на прощание Стэн и уходит.       — С тобой точно все будет нормально? — спрашивает Мэйбл, и ты киваешь. — Ты все равно должен будешь ему все рассказать, ты же понимаешь это?       Ты отворачиваешься от нее. Дети медлят и тоже уходят. _______________________       Ты дожидаешься утра, пока Форд не устанет и не уйдет спать. Непутевый ученый никогда не мог придерживаться здорового графика сна, особенно когда взволнован новым открытием или, в твоем случае, новым объектом изучения. Он даже думал над тем, чтобы подремать на матрасе в углу (который ты туда бросил еще в запарные дни, когда было поздно идти домой) но пришел Стэн, отодрал ему уши и погнал наверх, за что ты был признателен. Мужчина переспросил, не нужна ли тебе помощь, но ты лишь помотал головой. Сорвать замок не было чем-то сложным.       Вот чего ты не ожидаешь, так того, что не сможешь обратиться. Ты попробовал раз, другой – ни в какую. Ты разучился обращаться? Нет, здесь было что-то другое. Ты не можешь обратиться. Это вводит в замешательство. И беспокойство.       Ты пробуешь до самого утра: меняешь положение тела, рычишь и злишься, царапаешь дно клетки и выкидываешь сено. Это изматывает тебя, и ты падаешь плашмя, дожидаясь неминуемого прихода коллеги. Не изменяя традициям, тот является ровно в семь, готовый к новому дню и новым свершениям. Ты не в столь приподнятом духе. _________________       Ты лениво вылизываешь миску и причмокиваешь; говядина с бобами была невкусной. Форда радует, что ты начинаешь есть, и он приносит большие порции два раза в день. Рацион непривычен, но ты не жалуешься, зато не корм. Сам же он частенько забывает есть за неимением под рукой помощника в твоем лице, но Стэн берет на себя эту роль и настойчиво скармливает ему завтрак, обед и ужин. Ты бы предпочел, чтобы Форд ел за общим столом вместе с семьей, ему вредна изоляция, но он слишком увлечен и более чем доволен твоей компанией, хоть тебя и раздражает наблюдать за тем, как он ест то, что ты есть не можешь (спасибо детишкам, проникшимся твоим положением и частенько крадущимися в ночи, чтобы скормить тебе то да се. Довольно унизительно, на самом деле).       Ты смотришь на изогнутое отражение черной волчьей морды на дне миски. Ты поворачиваешь голову влево – волк повторяет, разиваешь пасть – показывает длинные клыки.       — Любуешься? — посмеивается Форд из-за стола, бесстыдно наблюдая за тобой. Как обезьяна в зоопарке, ей Богу.       «Еще бы».       Ты приподнимаешь голову, выворачивая ее под неприятным углом, дабы посмотреть на усыпанный побрякушками ошейник. Кожаная удавка широкая и толстая, с серебряными жгучими клепками, резная, вдоль нее вшиты различные медные тотемы, делающие тебя похожим на усыпанную игрушками елку. Твое внимание привлекает левая небольшая пластина и ты придвигаешься ближе.       Это медальон. Тот самый, который ты отдал Форду на починку. Какого черта он был на тебе среди всех этих защит?       — О, да, прости за это, — говорит Форд, перелистывая бумаги, — брякает, знаю. Ты оказался сильнее, чем я думал, и в тебе есть остаточная магия, пришлось поставить всевозможные защиты. Как думаешь, это из-за нее ты так вымахал?       Ты вскакиваешь, наступив на край миски и та с режущим звоном катится по клетке.       Это были вовсе не декорированные узоры, как ты подумал изначально.       — Красивый, не так ли? Одолжил его. Приятель же не будет против, как думаешь?       Ты поджимаешь изуродованную лапу.       «От одержимости и иных махинаций».       Это не просто оберег.       Это барьер.