Шкура

      — Хватит чесаться! — ругает тебя Форд, — и не притворяйся, что у тебя блохи, их нет.       Ты игнорируешь его и продолжаешь пытаться снять ошейник. Зараза не поддается и затягивается сильнее. Вот сумел же подобрать тебе неудачный кулон.       — Че ж ты беспокойный такой… Точно! Ты на прогулку хочешь!       Ты недоуменно оборачиваешься на него раньше, чем понимаешь, что делаешь.       — Да, прогулка! — Форд рад тому, что смог привлечь твое внимание. Он приседает на корточки перед клеткой, — пойдем с тобой на прогу-у-улку! А то все мечешься, — говорит он тем мерзким тоном, которым обращаются к собакам, и ты раздраженно дергаешь ухом.       С чего он такое решил, ты не знаешь, последовательность его умозаключений всегда была для тебя загадкой, да и ничего ты не метался! Но пройтись и правда было бы здорово, хоть лапы размять.       — Хорошо, жди здесь, сейчас вернусь! — он подскакивает и бежит наверх.       «Где еще мне быть».       Форд приводит Стэна, в руках он держит собачью амуницию, подшитую под твои габариты. Форд берет петлю для ловли и обходит клетку сбоку, ты позволяешь накинуть удавку себе на шею и прижать себя к полу. Он закрепляет трость в верхнем углу клетки, держит крепко, сам сделал? Лапы фиксируют по тому же принципу.       Стэн открывает клетку и бесцеремонно вваливается внутрь, игнорируя предостережения близнеца. Нужно играть жестче, но ты не можешь заставить себя угрожать им укусом. Надев на тебя намордник, Стэн сочувствующе треплет тебе загривок. На тебя цепляют дополнительный строгий ошейник, с металлическими зубьями внутрь, шлейку и двойной поводок.       Стэн выходит, ловушки снимают, и, маневрируя натянутым поводком, кое-как вы поднимаетесь на верхний этаж и выходите через черный ход. Мужчины держат тебя таким образом: два длинных брезентовых поводка нацеплены за кольца шлейки и строгого поводка, и натягивались между двумя выгульщиками по бокам, чтобы если животное решит наброситься на одного, второй отдернул. Это почти жалко, ведь ты доходишь им до пояса и мог бы без труда их опрокинуть.       Глотки свежего воздуха за проведенные дни в затхлом подвале драгоценны. Ты останавливаешься и как следует тянешься всем телом, хрустя позвонками и суставами и отряхиваешься от сена. Шерсть немного свалялась, подушечки лап и локти болят. Вы неспешным шагом идете в лес, и ты, будучи не слишком принципиальным в выборе уголка, приседаешь у первых же кустов. Очень некомфортно делать это при Стэнах, и ты предупреждающе скалишься, оба понимают намек и отворачиваются.       Ты делаешь дело и неумело закапываешь, вы двигаетесь дальше. Пока вы размеренно прогуливались вдоль тропы, ты и Стэн не перестаете переглядываться. Ты слегка болтаешь головой, как бы намекая: «сними ошейник с сигилами», Стэн в ответ кивает.       — ЧТО ЭТО?! — кричит Стэн, указывая за спину Форда, и когда тот быстро оборачивается, выбивает у него из рук поводок. Не то, что ты имел ввиду, но сойдет.       Ты даешь деру, чувствуя вкус свободы, но тебя сильно дергает назад, и ты с хрипом валишься на спину: Форд прибил стержнем один конец поводка к земле.       Ты бросаешься на Форда, и он перепрыгивает через тебя, хватаясь за кожаный ошейник. Валит тебя на землю и зажимает твою голову между своих бедер, душа. Близость выбивает тебя из колеи и потерянные секунду на стороне охотника, и он хорошенько проходится тебе шокером под ухом.       — Это было близко, — облегченно вздыхает Форд и слезает с тебя, пока ты в нокауте переживаешь болезненный спазм мышц. Отдает скривившемуся Стэну второй поводок, — держи крепче.       Стэн пожимает плечами, мол, не успел, и ты щуришься.       — Слушай, шестопал, может, отпустишь уже животину? На кой черт она тебе вообще?       — Рано. Но не волнуйся, я его отпущу, когда закончу с исследованиями.       — И когда же это?       — Недельки эдак через полторы.       Полторы недели?! У тебя нет столько времени, спаривание ракушек уже в этот четверг! Форд будет ждать, что вы встретитесь у Хижины, как и договаривались, а когда ты не придешь, то что он подумает? Что ты бросил его, вот что. У вас и так шаткие взаимоотношения, твой мнимый побег все разрушит. Ну и еще ракушку не сможешь поймать, а она тебе очень нужна, чтобы излечить ликантропию.       — С каких пор тебя волнуют мои подопытные? — скептично спрашивает Форд и прищуривается, — если хочешь отбить для экспоната, то не дам.       — Что? Не, не, никаких экспонатов, — отмахивается он. Задумался и посмотрел на тебя, — хотя, ты подал мне идею…       — Стэнли.       — Да ладно тебе, я уверен, он будет не против, да, Приятель? — весело треплет он тебя по ушам.       — Не зови его так, — рыкает Форд, и вы смотрите на него. Он отворачивается и дергает за поводок, — пошли, пора домой.       Дорога до дома напряженная. ______________________       Форд задумчиво кивает, почесывая подбородок и листая книгу «как подружиться с собакой» с опоссумом с пеной у рта на обложке. Он сидит на полу в позе лотоса, перед твоей клеткой, и ты мельком заглядываешь туда и видишь иллюстрации человека в бинтах и что-то про «не с первого раза» и «царапины». Сам факт того, что он купил этот путеводитель (а он его купил, ведь ты знаком с его книжными полками) вызывал у тебя непонимание и раздражение.       — Не знаю, как детям это удалось, но если они смогли, то и мы сможем, не так ли? — спрашивает он тебя, сверкая голубыми глазами. — Ты же хочешь со мной подружиться?       По всей видимости, он всерьез озаботился случаем с машиной и что ты не только не тронул детей, но и принял их к себе. Без сомнения допросил их о каждой детали, а те заикались и несли чепуху про "природную близость". И теперь намерен наладить с тобой контакт, одомашнивать дикое животное, что ты находил невероятно глупым, когда вчера ты набросился на него, а за несколько дней до этого чуть насмерть не загрыз. Как ты умудрился влюбиться в этого идиота?       Форд вытаскивает из-за пазухи заготовленный список и гелиевую ручку из кармана пальто.       — Шаг первый: дать имя – сделано, — вычеркивает что-то, — шаг второй: дать вас обнюхать… — задумывается на секунду, — сделано. Шаг третий: совместная прогулка – сделано. Шаг четвертый: подарить игрушку.       Он вытаскивает из кармана плюшевого то ли хорька, то ли крота и бросает к твоим лапам. У бедолаги оторвано две лапы, выпал глаз и выглядел он так, будто повидал всякое, ты брезгливо косишься на вещицу.       — Так-с, ну и пятый пункт: погладить, — Форд откладывает записи и книгу, закатывает рукава и без раздумий засовывает руку по локоть в клетку.       Как же тебе хочется отвесить ему смачного подзатыльника. Но рук у тебя нет, поэтому придется проучить по другому.       Мужчина тянется к тебя, и ты скалишься, предупреждающе рыча. Клетка маленькая, и ты отодвигаешься насколько можешь. Но он полон решимости довести начатое и храбро кладет руку тебе на спину. Ты делаешь выпад и вцепляешься ему в руку. Форд стискивает зубы, но руку не выдергивает. Ты продолжаешь сжимать челюсть и смотреть в глаза, но чем дольше идут секунды, чем больше льется тебе на язык кровь, а Стэнфорд не реагирует, тем больше у тебя складывается понимание, что это ничего не даст. Ты сдаешься первым и выпускаешь руку, напоследок неловко лизнув ее. Сумасшедший.       Форд ахает и распахивает глаза. Сжимает руку, разжимает, смотрит на затягивающиеся на глазах прорези клыков.       — Ты не отгрыз ее, — восторженно улыбается он, кажется больше удивленный этому, чем тому, что у животного целебная слюна.              Он снова, на этот раз более уверенно, кладет руку тебя на спину и ведет ладонью вдоль хребта. Ты не сопротивляешься, и он засовывает вторую руку: оглаживает бока, шею, чешет за ухом. Движение нежные, но ощутимые, ты чувствуешь тепло его широких ладоней. Это… приятно.       — Не знал, что приручение это так просто, — говорит Форд, как гребенкой процеживая пальцами запутавшуюся шерсть, — может, ты был когда-то домашним, а, Зверь?       Ты дергаешься, как ошпаренный, и Форд в шоке замирает, руки висят в воздухе.       — Хорошо, хватит на сегодня, — говорит он с легким сожалением в голосе.       Ты отворачиваешься и ложишься. Человек встает, стоит пару секунд и неловко шаркает прочь. Ты слышишь тихое: «спокойной ночи» и щелчок выключателя. _______________       «Быть оборотнем не так уж и ужасно», — думаешь ты.       Да, неприятно сидеть в клетке днями напролет, да, невероятно скучно не иметь под лапой больших развлечений, чем постукивание когтями, отлеживание костей, грызение уродца-выдры и стук миской по решетке, если уж совсем изнывает душа. В такие моменты Форд обязательно прибегает, чтобы узнать, не поранился ли ты, а когда узнает, что все в порядке и ты просто хочешь внимания, журит тебя за беспокойство. Ты и так ведешь себя тихо, потерпит немного.       Наблюдение за Фордом, однако, отрада: горбится за рабочим столом и утыкается носом в записи; ходит от стеллажа к стеллажу, перетаскивая коробки с звенящими банками и перебирая книги; нагибается, чтобы поднять выпавшую из уха и укатившуюся за тумбочку ручку; стягивает плащ и закатывает рукава водолазки, оголяя испещренные шрамами и венами предплечья… Ты чувствуешь себя грязным вуайеристом, но никогда не можешь оторвать глаз. Когда ты был человеком, Форд никогда не вел себя с тобой так раскованно, непринужденно, и узнай он, что в углу комнаты сидит совсем не безмозглая тварь, он бы сгорел со стыда. Ты надеешься, что он никогда не узнает.       Но, очевидно, твой возлюбленный не может отдавать все свое время лишь тебе: у него есть семья, которая ждет его, и ты тоже хочешь провести с ним время. Каждый день, после обеда, он поднимается наверх и возвращается к семи, чтобы еще немного поработать, проведать тебя и уйти обратно почивать. На краю слуха ты ловишь отдаленный смех и топот ног, и в темном подвале становится очень одиноко и темнее, чем должно быть. Что странно, ведь ты привык к одиночеству в своем пустом и тихом доме на опушке. Или ты так думал.       — Что-то ты совсем вялый, — как-то раз говорит Форд. Он вытаскивает из клетки миску, — и к еде не притронулся… Ты нормально себя чувствуешь?       Ты, как всегда, лежишь на пузе, лениво прикрыв глаза. Слышишь, но не слушаешь. Ты чувствуешь, как Форд прожигает тебя взглядом, и тебе хочется оттолкнуть его, велеть идти уже наверх к остальным. Ты взрослый мужчина, ни к чему вся эта показная забота.       Рука гладит тебя по лбу, очерчивая надбровный дуги, и ты приоткрвываешь глаза. Форд выглядит так, словно и правда волнуется, ему это не к лицу.       — Одиноко тебе, наверное. В клетке, — виновато говорит он.       «Брехня! — рявкнул бы ты. — У меня дела лучше некуда. На себя посмотри!».       Но молчишь. Форд приседает с затекшей ноги на другую, задумчиво жуя щеку.       — Может… — он на секунду перестает тебя гладить, — погулять тебя выпустить?       Ты поднимаешь уши.       — Да, все верно, гулять. Что думаешь?       Ты поднимаешь голову, потягиваешь спину и быстро вскакиваешь на лапы, имитируя собачью заинтересованность в знакомом слове. Но Стэнфорд не торопится.       — Ты же будешь хорошо себя вести? — спрашивает он, неуверенно ковыряя ключом замок, — у меня пистолет, так что без глупостей, пожалуйста.       Как только клетка открылась, ты выходишь из нее… и бросаешься на Форда. Ты валишь его на пол и Форд впервые в настоящем ужасе. Выхватить пистолет не успел, ты грубо наступаешь ему на руку, и он под тобой: маленький, застывший от страха — идеальная жертва. Ты подносишь пасть к его лицу и он жмурится…       …и отплевывается, когда ты начинаешь лизать ему лицо.       — Святой Моисей, приятель, ты меня до инсульта доведешь! — смеется он, пытаясь отпихнуть твою морду, ты виляешь.       Любая морщинка страха, появившееся ранее, полностью исчезает и приходит восторг. Очки перекосились на бок, волосы вымокли в твоей слюне, голубые глаза, прищурившись в улыбке, смотрят на тебя. Ты чувствуешь бабочек в животе и неохотно слезаешь.       — Фу, ты меня обслюнявил, — он вытирает подолом свитера лицо, оголив поджарый живот, ты прижимаешь уши и раздуваешь ноздри. — Не ругаюсь, но больше так не делай. Не прыгай, в смысле.       «Пардон, Форди, хотел припугнуть, не смог удержаться».       Он треплет тебя по ушам.       — Слушай, раз мы так сблизились, может в этот раз погуляем без Стэна?       Тебя впечатляет такое доверие, ты гавкаешь.       — Ого, даже так! Ну все, точно без Стэна.       Форд надевает на тебя амуницию. В этот раз он берет обычный брезентовый поводок, и вы поднимаетесь наверх. На улице смеркает, но солнце не зашло за горизонт, часов восемь.       — Это куда это вы? — удивляется Стэн, завидел вас с крыльца. Он в рабочей одежде, но расслабил галстук и распустил волосы.       — Гулять, куда еще? — говорит Форд. — Хочу отвести его на собачью площадку неподалеку.       — Да тебе весь лес собачья площадка, — Стэн окидывает руками местность.       — Он живое существо, Стэнли, ему нужна социализация, — закатывает Форд глаза, — нельзя днями тухнуть в подвале.       — Кто бы говорил.       Ты солидарен.       — Ну, — Форд на пятках разворачивается и перекидывает висящий конец поводка через плечо, на манер эдакого ковбоя, — ждите к ужину!       — Не чуди! — кричит Стэн вдогонку, и ты полагаешь, что это предназначалось Форду, а не тебе.       Площадка располагается у реки, отделяющую Хижину Тайн от остального городка. Это небольшая поляна с вкопанными в землю старыми покрышками и двумя скамейками, где собираются собачники и спускают питомцев с поводков побегать друг за другом. Там человек пять и столько же разнообразных собак. Ты немного нервничаешь, но Форд ободряюще хлопает тебя по загривку, и вы идете к ним. Стоило приблизиться, как на вас обрушиваются взгляды, все отрываются от разговоров, чтобы поглазеть на новеньких, и даже псины приостанавливают игру.       — О, здравствуйте, сэр! — походит познакомиться пожилая женщина в платке.       К твоим ногам подбегает той-терьер, два темных бордер-колли, шпиц и неведомая дворняжка, возможно, метис. Все окружают тебя со всех сторон, тыкая влажными носами, виляя хвостами собственными и залезая под твой; ты поджимаешь хвост и прикрываешь тыл бедром Форда. Самая крупная псина тебе по грудь, но твои размеры не сильно их пугают.       — Добрый вечер, — учтиво здоровается Форд. Он нервничает не меньше твоего, выйдя в редкий момент в люди.       — Кто тут у вас такой? — воркует другая женщина, слегка наклоняясь к тебе и опираясь на трость. — Ну и махина! Какая порода?       — Он, э-э-э… — Форд поглядывая на тебя, словно прося подсказать, — …он хаски.       Если бы у тебя была рука, ты бы хлопнул себя ею по лицу.       — Какая необычная! — она без спросу протягивает руку и гладит тебя по морде.       — Помесь.       — Ах, вот как, — женщина кивает, мол, имеет смысл. — А как зовут?       — Зверь.       — Чудесное имя! Не хочет ли Зверь поиграть с моей Принцессой Софией-Гвинет Ненаглядной? — она указывает тростью на сопящего бульдога.       Бедолага еле ковыляет и при каждом шагу издает хрюканье, шествуя на смертном одре. На шее у нее повязан красный бант, мешающий и так поверхностному дыханию. Тронь – посыпется, ты не решился бы ее трогать.       — Может, отпустите его побегать?       — Не в этот раз.       Щенок колли же более бодрый, прыгает вокруг тебя, кусает и дергает за шерсть на локтях и всячески зовет в игру. Ты раздраженно кладешь ему лапу на голову, уткнув мордой в траву. С другой стороны прибегает другой щенок и начинает дергать тебя за хвост. Ты слишком стар для всего этого.       — Не обижай их, — ругает тебя Форд, — давай, заводи друзей.       «Каких друзей? С собаками шляться предлагаешь? Сам иди друзей заводи!», — ты садишься и демонстративно отверачиваешься от "потенциальных друзей". Ты пришел посмотреть на щенков, а не быть нянькой и развлекать их.       — Какой вредина! — хихикает женщина в платке. Она роется в тканевой сумке и протягивает тебе крошащийся крекер в форме косточки. — На!       Ни за что в жизни ты не возьмешь это в рот.       — Никаких подачек, — говорит Форд, вежливо отталкивая ее руку, — я не разрешаю кормить мою собаку, прошу прощения.       — Ох, хорошо…       С боку пристраивается еще одна старушка, и ты вдруг понимаешь, что их тут уже не двое и не трое, все перетянулись к вам и глазели то на тебя, то на Форда. Каждый без стеснения трогает тебя, и ты смиренно терпишь, позволяя Форду насладиться кусочком социализации. Он редко находит общий язык с людьми, если тема разговора касается не науки, а тут, в кругу собачников, все были только рады потрепать языками: «какая его любимая еда?», «часто ходит в туалет?», «о, у моего старого пса те же глаза!».       Собаки же поняли, что ты играть с ними не будешь и либо побежали к другим, либо ревниво трутся в сторонке.       — ...не хотели бы вы присоединиться к нам? — улавливаешь ты часть разговора и навостряешь уши.       — Ой, нет, спасибо, я нечасто состою в подобных сообществах, — отмахивается Форд.       — Да бросьте, мы всегда рады новым членам нашей группы! Вы и Зверь можете переписываться с нами в групповом чате, присылать фотографии и приходить на общие прогулки!       — Но если вам неловко от такого количества людей, мы вдвоем могли бы обменяться номерами…       Ты резко поворачиваешься к ним. Одна из старушек стоит слишком уж близко к Форду, нервно поглядывающего по сторонам, вторая подтирается с другой стороны и тоже пыталась привлечь его внимание.       — Ай, тише, Зверь, не дергай! — говорит Форд, перекладывая натянутый поводок в другую руку, — извините, дамы, он уже нагулялся.       — Ну что вы, останьтесь еще на чуть-чуть! — умоляет в платке, — вашему хаски очень понравилась моя собака, они могли быть стать лучшими друзьями!       Она хватает Форда за рукав, и ты грозно рычишь. Сразу же испуганно отступает и пятится, к ней на защиту приходит верный питомец, невысокий самоед, и рычит на тебя, оголяя желтоватые клыки, морща нос, взъерошив шерсть.       Что-то щелкает.       Ты бросаешься на псину, раздаются женские вопли. Враг кусается, визжит, брыкается, пока ты рвешь ему шерсть, хвост и морду. Пахнет кровью и страхом.       Зверье пытается вцепится тебе в шею, но толстый ошейник звенит и отскакивает от зубов, ты откусываешь ему ухо. В зубах застревают клочья, вкус меди и плоти, белоснежный окрас жертвы темнеет.       Между вами втискивают ногу и ты еле успеваешь затормозить, чтобы не откусить Форду пол ляжки. Противник же рвет ему штанину и немного кожи, и ты с новым жаром хочешь было броситься на подонка, но Форд оттаскивает тебя.       Кто-то звонит в полицию. Форд хватает поводок и вы бежите прочь с места происшествия.       — Теперь гуляем только в лесу! — запыхается Форд, ты согласен. ____________________       Пока вы идете к хижине, темнеет, и ты успокаиваешься. Тебе стыдно, что ты вот так подставил Форда, но эй, они первые начали. Хотя все еще не исключая тот факт, что то было просто животным, а ты человек и должен знать лучше, чем вестись на провокации. Он бы все равно не напал: животные понимают, когда силы не равны. Ты плетешься позади и кидаешь попутчику виноватые взгляды, когда он потирает ногу.       Форд, однако, выглядит отнюдь не обеспокоенным произошедшем. Он идет пружинящий походкой, что-то напевая под нос, и это смущает тебя еще больше. Он что, вообще на тебя не злился?       Единственной отрицательной эмоцией было волнение, когда, убежав глубоко в лес, он стал ощупывать тебя и спрашивать, болит ли где. Ты не сильно пострадал: пара царапин на морде, выдрана шерсть в паре мест, противнику досталось гораздо больше. Незаслуженно больше. Тебя испугала потеря контроля и ты попытался убежать в лес, но Форд держал тебя крепко, а ты не хотел на него нападать. Пришлось дышать и перечислять.       Вы входите в дом и Форд снимает с тебя амуницию. Это ново – он никогда не снимал ее раньше, чем заведет тебя в клетку. Младшие близнецы выбегают встретить вас и ахают.       — Прадядя Форд, что с твоей ногой?!       — Просто зацепился за ветку, — отмахивается он, вешая шлейку на вешалку.       — У тебя одежда в крови! — кричит Мэйбл, — и у дя… Зверя тоже! Ты напал на прадядю Форда?!       Ты тихо, но настойчиво качаешь головой.       — Это не моя, не бойся, — говорит он будничным тонов. Словно это должно успокоить. Он кивает на тебя, и ты стыдливо отворачивается, — Зверь увидел белку.       Мэйбл и Мэйсон недоуменно смотрят на тебя.       — Ты съел белку? — спрашивает тебя мальчик с отвращением в голосе.       — Не нужно так удивляться, он животное, они едят грызунов.       Пусть лучше ты будешь странным поедателем белок, чем живодером.       — Надеюсь, вы не слишком насытились белкой, потому что ужин уже готов! — кричит Стэн с кухни. — И только попробуй не помыть руки! И хватит такое лицо корчить, я отсюда вижу!       Форд, бубня, направляется в ванную, а ты неуверенно переступаешь с лапы на лапу, не зная, куда податься. Словно впервые зашел к ним домой и не знаешь, стоит ли самовольничать и лечь на диван, или дожидаться “хозяев” в прихожей, пока не разместят.       — Дядь Приятель, ты чего? — спрашивает Мэйсон, выглядывая из кухни, — иди к нам!       Ты оборачиваешься к коридору, где льется вода из под крана, и идешь на кухню. Пахнет жареными кабачками и тушеной телятиной, Стэн дожаривает последнюю ходку, а Мэйсон сервирует стол. Мэйбл приносит табуретку и ставит ее у стола. Судя по количеству стульев она предназначается тебе. Ты без трудностей можешь положить морду на стол, но все равно приятно.       — Детка, и так тесно, — говорит Стэн, накладывая еду.       — Прадядя Стэн, как тебе не стыдно?! — ругает его девочка, — дядя Приятель член семьи, в тесноте да не в обиде!       Ты смущенно наклоняешь голову.       — Поел бы на полу.       — Прадядя Стэн!       Стэн бубнит: «Большое дело. В свое время ел на полу и нормально было!». Возвращается Форд, в других штанах и без пальто.       — О, кабачки! — он садится за стол, — спасибо за ужин, Стэнли.       — Пожалуйста. Дети, сядьте нормально. Диппер, убери книгу, это время еды, а не чтения!       Недолго думая, ты встаешь передними лапами на табурет, протискивая голову между Мэйбл и ошарашенным Фордом.       — Фу, нельзя! Плохой мальчик! — шикает он и локтем отпихивает тебя.       — Прадядя Форд, не будь грубым! Подвинься.       — Милая, он животное, животные не едят за общим с людьми столом! Слюнями все забрызжет.       «Что-то ты не очень о слюнях думал, когда лобызался со мной!», — думаешь ты, оскорбленный.       — Да и просто это не дело.       — Прадядя Форд, если Ваддлз может есть за столом, то и Зверь тоже, — твердо говорит девочка, показывая на Ваддлза у края стола, сидящего в детском кресле и с чавканьем уплетающего сырой кабачок.       — Я никогда не разрешал садить свинью за стол, — говорит Стэн.       — Не слушай их, вот, — Мэйбл, славный ангел, двигает тебе тарелку с мясом и поливает ее сметанным соусом.       Ты стараешься есть аккуратно, не капая слюной, глотая, не жевамши (куски маленькие, потому это не проблемой). Ты съедаешь все до крошки, потом вторую порцию, вылизываешь тарелку и хлебаешь из чашки Форда (к его возмущению и смеху детей). Чудесный вечер – первый ужин в кругу семьи. И не только за время пребывания волком, а за многие месяцы. Ты был слишком одинок и не знал об этом.       После еды Форд остается помочь помыть посуду, а ты с детьми идешь смотреть телевизор. Ты не хочешь пачкать диван шерстью и ложишься на ковер, дети ложатся рядом с тобой, облокачиваясь на тебя, как на подушку.       Стэн приходит, когда серия какого-то мультсериала подходит к концу, и плюхается на излюбленное кресло. Форд с книгой присоединяется на диване через пять минут. Ты выползаешь из-под стенающий детей и разваливаешься на диване рядом с ним. Стэнфорд не стал тебя спихивать, лишь бросил далекий грустный взгляд, который ты не смог расшифровать и на который отвечаешь наклоном головы, и возвращается к чтению книги.       — Прадядя Форд, давай оставим его на ночь здесь? — просит Мэйсон, сонно зевая, когда приходит время возвращать тебя в клетку.       — Даже не знаю, — неуверенно говорит он, смотря на тебя и почесывая щетину. — Он все еще дикое животное. Оставлять его на ночь без присмотра…       — Прадядя Форд, пожа-а-алуйста, — умоляют они, строя ему щенячьи глазки. Ты вовремя смекаешь и тоже смотришь на него, как ты надеешься, жалостливым взглядом. Форд сдается и поднимает руки.       — Хорошо. Но! Он будет спать на крыльце на привязи.       Ты пожимаешь метафорическими плечами: лучше, чем в клетке.