Шкура

      Форд подскакивает от громкого лая и грохота. Его сердце быстро бьется, и он рефлекторно тянется под пустую подушку, силясь понять, где он и что на него напало. Гавкают еще раз, с улицы кричат, он вспоминает про волка у магазина и бросается к двери.       Пока он бежит к магазину, лай и крики стихают, на улице его встречает виляющий волк, все еще на длинной цепи, но с сапогом в зубах.       — Чей это? — спрашивает Форд, беря ботинок. Смотрит на опрокинутые миски, примятую траву, брошенную сумку и снова на волка. — Ты прогнал грабителей?       Животина вместо ответа облизывает нос.       — Хороший мальчик, — хвалит он и треплет его по голове, Зверь виляет сильнее.       — Прадядя Форд, все нормально? — прибегают как всегда чуткие дети. Заспанными они не казались. Быть может, услышали шум и караулили грабителей, и теперь прикидываются дурачками, чтобы не пощипали уши. Или играли со Зверем, вместо того, чтобы спать.       — Да, да, все отлично, — широко улыбается Форд и кладет ладонь волку на голову, — хорошие новости: я согласен оставить его! Сколочу ему будку, поставлю табельное…       Но дети не выглядят такими счастливыми, как он ожидал. Напротив, нервничают и сконфуженно трут шеи. Они (но чаще Мэйбл) всегда пытались уговорить их с Ли оставить какую-нибудь зверушку в Хижине: опоссумов, крыс, слепышей. Но когда появился волк, грациозный, сильный и, хоть и не сразу, но дружелюбный, так пасуют, ему это не понятно.       — Спасибо, прадядя Форд, но тебе, наверное, стоит отпустить его, — говорит Мэйсон, и Мэйбл согласно кивает.       — Да, он же дикое животное, ему надо на волю!       Черт. Форд надеялся скинуть вину на детей, сказав брату, мол, долго и слезно уговаривали. Ученый поджимает губу и смотрит на волка, сидящего рядом и безучастно чешущего ошейник.       — Хорошо, — вздыхает он.       Мэйбл хлопает его по руке, и дети возвращаются в дом. Мужчина еще некоторое время стоит, переминаясь с ноги на ногу, и приседает перед Зверем, внимательно смотрящим ему в глаза. Форд смотрел в ответ. Казалось, что за медовыми радужками и широкими темными зрачками, сидит огонь сознания, столь уж проникновенно животина смотрит. Нет, не животина; старый друг. Только один человек имеет такие глаза, и сердце человека сжимается от тоски.       — Я отпущу тебя, — обещает он, — но сначала схожу со своим дорогим товарищем [Т/и] за ракушкой.       Волк распахивает глаза, словно говоря: «Не отпустишь сразу?!». Или «Ракушкой?! Замечательно, я тоже хочу!». А может Форд просто надумывает, ведь лохматая морда через секунду чихает и облизнулась.       — Да, Ракушкой, — он стукает волку по носу. — Представляешь, четыре месяца не могли найти со Стэнли, а как рассказал [Т/и] так сразу пошло-поехало! У него отличный нюх на криптидов.       Волк прижимает уши к голове. Форд вздыхает и поднимается на ноги. Он поднимает руку и смотрит на дисплей, четыре утра. Три с половиной часа до появления ракушек, стоит подготовиться заранее. Псинка берет цепь в зубы и поворачивается в сторону леса, Форд хихикает.       — Нет, ты не идешь со мной, — говорит он, — [Т/и] беспокойная личность, он может занервничать, если увидит тебя у своего дома. Или пристрелит, что более вероятно. Такой осторожный, но такой мужественный… В любом случае, я сам за ним схожу и по пути расскажу про тебя. Зверь, отпусти мое пальто, мы не идем гулять! Жди здесь.       И уходит под лай. _______________________       — ...абонент находится вне зоны действий сети. Оставьте сообщение или перезвоните… — Форд сбрасывает вызов.       Он пытается дозвониться до тебя трижды, и с каждым звучанием автоответчика шаг его ускоряется. После четвертого раза он бежит рысцой. «Может, просто телефон разрядился или ты не слышишь», — уверяет себя Форд, но все равно мерзко сосет под ложечкой. У [Т/и] очень хороший слух, он не спит так крепко и не игнорирует звонки.       В доме, как и всегда, не горит свет. Стэнфорд заходить через решетчатую калитку, просунув через нее руки и открыв замок, и стучит в дверь. Ответа не следует. Стучит громче. Тишина. Он помнит, что не стоит лезть в окна, но ты наверняка поймешь его. К счастью, обходя дом и выискивая приоткрытую створку, он видит заднюю дверь, ведущую в сад. Она раскрыта на распашку. Живот скручивает.       — [Т/и]? — кричит Форд, заходя в дом, его голос отражается эхом в пустом доме. — Приятель, ты здесь?       Он входит в гостинную, щелкает выключателем, и его сердце замирает. В комнате будто ураган прошелся: все шкафы и ящики распахнуты, содержимое мешаниной валяется на полу, стулья опрокинуты, диванные подушки разбросаны по углам. К тебе ворвались воры?!       Возле комода лежит груда порванной одежды и Форд приседает на корточки, с придыханием беря шмотки в руки. Без сомнений, это то, в чем он видел тебя в вашу последнюю встречу, но почему на ней черная шерсть? Он поднимает глаза на комод, с проломленным деревянным верхом следами когтей. К тебе ворвался монстр, а не воры, и это ты перевернул дом вверх дном, ища ружье.       Все резко встает на свои места: шерсть, когти, одежда, кавардак, черный волк, пойманный им вблизи твоего дома..       Его костяшки пальцев белеют и зубы скрежещут, когда Форд с неподдельным, звериным рычанием стискивает в руках твою одежду. _______________       «Что-то он долго», — думаешь ты, вглядываясь в лес.       Ты не горишь желанием увидеть его, угрюмого и разочарованного, якобы, твоей безответственностью. Что еще бы он мог подумать придя домой и не обнаружив тебя там? Но если бы он и был зол, то на тебя-человека, а не тебя-волка, и ты бы смог уговорить его спустить себя с цепи и взять на прогулку, на которой ты бы благополучно удрал. А потом бы вернулся в человечьем обличье, пыхтя и извиняясь за опоздание, ведь твои походные сапоги порвались и пришлось срочно ехать в город и стучаться в круглосуточный рыболовный магазин Тейта.       У тебя нехорошее предчувствие.       До прихода Форда ты и дети, пришедшие к тебе в одних ночнушках около полночи, раздумывали, как тебя освободить. Мэйсон пытался вскрыть замок у тебя на шее, но Форд явно не хотел, чтобы его зверушка снова сбежала, потому поставил, по словам ребенка, "какую-ту футуристическую защелку". Мэйбл предложила позвать спеца по защелкам, и дети ушли в дом, как раз вовремя, ведь потом пришли грабители.       Они подкрались к дому, в ночи, наивно полагая, что жильцы спят. Ты притаился за крыльцом, напал на них раньше, чем они успели сделать что-нибудь. Но ты не был жесток, потому просто слегка пошманал их и позволил им убежать, сцапав сапог-трофей и позабытую сумку. Форд ушел и дети вернулись со Стэнли, проснувшимся, колупающимся в твоем ошейнике и на испанцском бранящимся. Но все стало гораздо проще, когда вы нашли в сумке болторез, и Стэн легким движением перекусил цепь.       Вдруг, из леса выходит Форд, и вы замираете, как жулики на месте преступления.       — Форд, я могу объяснить, — заверяет Стэнли, все еще держа в руке инструмент. Дети закрывают собой второй конец цепи.       Стэнфорд никак на это не отвечает, и ты обеспокоенно поднимаешь уши, пытаясь разобрать его выражение лица и язык тела.       Форд выхватывает армейский нож и бросается на тебя.       Ты инстинктивно отскакиваешь в сторону, лезвие свистит над ухом. Пайнс кричат, спрашивая, какого черта Форд творит, но он не слушает. Еще один быстрый выпад, почти задевает твои ребра, ты бросаешься бежать.       Ты мчишься через лес, слышишь свое громкое сердцебиение и бегущего за тобой сбрендевшего друга. Грудь твою наполняет первобытный ужас, подстегивающий и леденящий душу. Враг кусает за пятки, и теперь жертвой становишься ты.       Звуки преследования стихают, ты беспокоишься, не упал ли Форд в овраг и замедляешь шаг, оглядываясь. На спину кто-то прыгает и валит тебя на землю.       — Я убью тебя! — рычит охотник, больно вцепившись тебе в гриву.       Ты взвизгиваешь и перекатываешься на него всем весом. Вы сплетаетесь в клубке в драке: один пытался выжить, второй прикончить. Ты рычишь и лягаешься, гавкаешь и брыкаешься, встаешь на дыбы, чувствуя, как тебе рвут шерсть, выворачивают пасть и секут лапы.       В один момент ты оказываешься на спине, Форд нависает над тобой. Пытается заколоть в шею, но ты увернулся и он промазал.       Лезвие полощет тебя по горлу и давление ошейника пропадает, ты немедленно обращаешься в человека.       Форд замирает, вознесся нож.       — С-стой! — хрипишь ты, вскидывая руки и задыхаясь. За неделю молчания голосовые связки будто атрофировались, ты забыл, как говорить.       — [Т/и]..? — еле слышно спрашивает Форд и роняет нож.       Поняв, что тебя больше не собираются атаковать, ты прерывисто вздыхаешь и откидываешь голову на траву, зажмурив глаза от страха посмотреть другу в глаза. Ты не знаешь, чего боишься увидеть.       Ты слышишь, как Форд втягивает носом воздух, чувствуешь, как он сменяет центр тяжести назад, и открываешь глаза. Форд нездорово бледен, смотрит на тебя взглядом то ли шокированным, то ли испуганным, то ли с волной тошноты, а может и все вместе.       — Сюрприз? — криво улыбаешься ты, Форд не смеется.       Ты устало вздыхаешь, ощутив внезапную всемирную усталость, и проводишь рукой по лицу. Сильно зарос, надо бы побриться. Ты приподнимаешься на локтях, но туловище болит, и ты судорожно вздыхаешь. Точно, тебя, вероятно, немного порезали.       — Святой Моисей! — выругивается Форд, снимая пальто и прижимая к твоим ранам, ты шипишь. — Боже, дорогой, я… Мне так жаль!       — Да расслабься, — шикаешь ты на него, — я же оборотень, переживу, — ты поднимаешь правое предплечье, показывая медленно затягивающийся порез. — Ты меня еле задел и даже не серебром.       Форд в ужасе смотрит на твою шрамированную руку, и ты вспоминаешь, что не показывался ему без рукавов и перчаток.       — [Т/и], что это?! — он желает взять твою руку, но боится повредить, — это я такое наделал?!       — Нет, Форд, это давнишний, — заверяешь ты его, демонстративно щипая себя за зарубцованную кожу, — ну, месяца два назад. Неудачно обратился. Опять-таки, я оборотень, переживу.       — Оборотень… — повторяет он, нахмурившись. — Оборотень! Конечно оборотень! Это многое объясняет. Но почему ты не рассказал мне?       — Да как о таком расскажешь-то?       — Легко! Я же ученый, Приятель, я буквально изучаю криптидов! Уж что-что, а о существование оборотней я знаю и ты должен был догадаться. Нет, нет, погоди… — он нахмурился еще сильнее, теперь звуча сердито, — остальные знают, — это не вопрос. — Точно знают, так вот к чему все эти странные взгляды и бесстрашие… Ты всем рассказал, но не мне!       — Никому я ничего не рассказывал! — защищаешься ты. — Они сами узнали. А тебе велел не говорить и сам не делился, потому что знаю, что ты таких как я не любишь.       И потому что боялся, что запретит приближаться к его семье.       — Откуда ты… Ты это из дневника взял? Я был молод, [Т/и], я сейчас другого мнения.       Оу, это многое меняет.       — Я бы все равно хотел одолжить пальто, если не против, — ты указываешь на себя. На улице еще темно, не видно, благо, ничего лишнего.       — Да-да, разумеется. Забирай, — он помогает тебе подняться и учтиво отворачивается, пока ты надеваешь его пальто. — Как же я раньше-то не догадался! Это ведь было так очевидно!       — Не кори себя, я специально скрывал это.       — Но почему ты не обратился? Еще когда я поймал тебя? Боже, я тебя неделю в клетке держал!       — Не мог, — пожимаешь ты плечами, указывая кивком на порванный ошейник, — обцепил меня всякими глифами.       Форд поднимает с земли ошейник и задумчиво крутит в руках. Ты стусишь пальцем по согнутому медальону.       — Я тоже нанес тебе шрамы, — затем ты застенчиво добавляешь, — и чуть не убил. Извиняюсь.       — Я изуродовал твою руку и чуть не зарезал, — говорит Форд.       — Ты не знал.       — Как и ты.       — Нет, Форд, ты не понимаешь, я должен был тебя узнать! Я знаю твое амбре. Я всегда вас всех узнаю, человек или волк. И тот факт, что я не узнал тебя и загрыз…       — Ты нас по запаху узнаешь? — удивленно спрашивает Форд и ты видел, как его руки чешутся написать об этом. Он задумчиво смотрит на тебя, — когда я охотился на тебя, я использовал блокатор запахов.       Ох.       — Так вот почему транквилизатор не сработал! Я рассчитал дозу для массы волка. А ты ликантроп! Так и знал, что не мог ошибиться.       Ты закатываешь глаза. Ликантроп…       — Ракушка! — вспоминаешь ты, — сколько времени?!       Форд смотрит на часы.       — Пять и тринадцать.       — Отлично, успеваем, — но Форд хватает тебя за руку.       — Ты ранен, — обеспокоенно напоминает он, но ты отмахиваешься.       — Пара царапин. Сейчас важно найти ракушки.       Видно, что Форд не согласен, но ему тоже хочется поймать ракушку, хоть и в меньшей степени, чем тебе. Вы оба долго этого ждали.       — Хорошо, пошли. ___________________       Ты не помнишь, чтобы оставлял дом с таком состоянии. Хорошенько же у тебя в голове защемило от злости… Ты подходишь к шкафу в гостиной, вытаскивая походную одежду, пока Форд идет закидывать в твой ранец все необходимое. Это холодная ночь, нужно взять теплых вещей. И еды. Черт, ты бы сейчас убил за сочный бургер. Наверняка еще понадобятся сачки, переноска с травяной подстилкой…       — [Т/и]?       Ты застегиваешь ремень, поворачиваешься к Форду, стоящему в дверях. Он глубоко хмурится и держит что-то в руках, и тебя обдает ушатом ледяной воды. Форд держит свои записи. Ты вспоминаешь, что внутренности твоих ящиков сейчас на полу.       — Почему они у тебя? — он смотрит тебе в глаза холодным взглядом.       Ты тяжело сглатываешь, не находя, как оправдаться.       — Форд, послушай…       — Ты украл их, — перебивает он тебя, и отсутствие реакции заставляет его лицо исказиться в гневе, а руку смять бумаги. — Скажи мне честно, Приятель, ты устроился на меня для доступа к моим записям? Скажи правду из уважения ко мне, если такое вообще имеется.       — Да, — нет смысла врать.       Форд бьет тебе в челюсть.       — Как ты мог?! — под дых, ты давишься, но не отвечаешь, второй удар удается перехватить. — Ты использовал меня!       — Нет! — ты отбиваешь его руку, — это была вынужденная мера!       Форд выворачивает тебя руку и прикладывает об стенку, кровь из носа брызжет на обои.       — Вынужденная мера, чтобы обокрасть меня?!       — Ты мог быть врагом!       — Вот теперь я враг!       Ты не выдерживаешь и, не рассчитав силы, врезаешь ему в бок. Промахнулся и попал в плечо. Раздаётся глухой хруст, и Форд падает на пол, застонав. Гнев исчезает, подступает ужас.       — Боже, Форд, ты в порядке?! — ахаешь ты, протянув к нему руку, но в страхе отдергиваешь ее. Форд поднимает на тебя глаза, полные разочарования и злобы.       — Убирайся, — рычит он, держась за травмированную конечность.       Ты медлишь, бросаешь на него пристыженный взгляд и быстро выходишь из дома. Слишком поздно ты вспоминаешь, что это твой дом, но черта с два ты туда вернешься. Что он скажет остальным? Они тебя возненавидят? Тебе надо уйти. Обратиться в волка, навсегда убежать в северные леса, а лучше горы, и никогда не высовывать свой нос. Никогда не попадаться Форду и его семье на глаза, иначе ты не переживешь весь этот стыд. Нужно найти ракушку. Плевать на ликантропию, жемчужина может все исправить. Да, ты все исправишь, время еще есть, ты просто пойдешь, сам поймаешь ее и все будет…       Тебя с силой толкает в правое плечо, ты охаешь и оступаешься. Еще один удар в бедро и падаешь на землю, скрипя клыками от внезапного ошеломляющего жжения в местах удара. По телу и земле течет тепло, и ты чуешь кровь.       Ты широко распахиваешь глаза и вскакиваешь на ноги, бросившись к кустам и песок рядом с твоими ногами всклубился от выстрела, пуля прошла мимо. Стреляют с леса.       Со всех лап ты мчишься вдоль проселочной дороги, виляя зигзагами, сдази ревет мотор и визжат шины. Драка с Фордом хорошенько тебя измотала, адреналина не хватает и тело начинает ломить, но ты из последних сил пытаешься уйти от погони.       Стреляют в переднюю лапу, и ты взвизгиваешь, кувыркаясь через голову. Со всех сторон тебя хватают руки, которые ты с рычанием яростно грызешь и рвешь, брыкаясь. В бедро криво втыкают шприц, и ты бросаешься на обидчиков, но выстреливают еще раз. _________________       Форд слышит выстрелы и бросается на улицу.       — Приятель? — окликивает он, гадая, что происходит. Выстрелы звучат близко. Может, [Т/и] просто решил выпустить пар и пострелять из ружья? Ружья, которое он не видел, чтобы ты забирал из своей комнаты. Их у тебя много?       — Приятель? — нет ответа.       Форд начинает не на шутку волноваться и обходить дом, но тебя нигде не было. Он выходит на дорогу, вглядываясь вдаль. Вдоль дороги видно борозды от шин и он прослеживает их до твоей калитки, когда замечает на земле еще кое-что. Он приседает на корточки, осматривая на земле свежую кровь. Его глаза распахиваются, и он вскакивает на ноги.       — Приятель!       Форд выхватывает пистолет и бежит вдоль дороги, мысленно молясь, чтобы кровь была не твоей. Вдалеке он видит минивэн и движущиеся точки, затаскивающие что-то в машину.       — [Т/и]! — испуганно кричит он, пытаясь нагнать, но автомобиль уже скрылся.