Дождь, свечи и фильм

Время текло незаметно. Дождь за окном то стихал, то усиливался, свечи понемногу оплывали, а они всё сидели на диване, прижавшись друг к другу (сами не заметили, как это вышло), и рассказывали страшные истории. — Слушай, — вдруг сказала Лампчка, когда Кнайф закончил очередную байку. — А ведь сейчас тоже темно, и свечи горят... Прямо как в настоящей страшилке. — Не накаркай, — усмехнулся он. — А то сейчас кто-нибудь в окно постучит. И в этот момент...Тук-тук-тук. Оба замерли. — Это... это ветка, да? — дрожащим голосом спросила Лампчка. — Ветка, — уверенно сказал Кнайф, хотя сам побледнел. — Точно ветка. Тук-тук-тук. — За окном же нет деревьев, — прошептала Лампчка, глядя на него округлившимися глазами. Они синхронно повернулись к окну. Чёрный квадрат, за которым лил дождь. И больше ничего. А потом свет зажёгся. Резко, неожиданно, больно ударив по глазам. Телевизор загудел, загорелся, показывая заставку какого-то канала. Лампочка под потолком вспыхнула. — Ааа! — Лампчка зажмурилась. — Блин, глаза! — Кнайф прикрыл лицо рукой. Они сидели, щурясь и привыкая к свету, а потом переглянулись и... расхохотались. — Ну и напугались мы, — выдохнула Лампчка, утирая выступившие от смеха слёзы. — Ага, — Кнайф всё ещё улыбался. — А ты говоришь, ветка. Ветка, блин. — А кто первый побледнел? — Я не бледнел, это освещение такое! — Ага, конечно. За окном всё так же лил дождь. Но теперь он казался обычным, даже уютным. Свет горел, телевизор работал, и все страхи остались там, в темноте. — Слушай, — сказал Кнайф, когда они успокоились. — А давай досмотрим фильм? Интересно же, чем там кончится. — Давай, — улыбнулась Лампчка. — Только если ты опять не уснёшь. — Не усну, — пообещал Кнайф. — Честное слово. Он, конечно, уснул через полчаса. Но Лампчка уже не обижалась. Просто накрыла его пледом и продолжила смотреть одна, думая о том, что этот вечер, несмотря на всю его странность, был одним из лучших за последнее время

***

Лампчка проснулась от того, что затекло плечо. Она зажмурилась сильнее, пытаясь вернуть ускользающий сон, но реальность настойчиво вторгалась в сознание — свет, льющийся из окна, запах остывших свечей, чья-то тяжесть на её плече. Она открыла глаза и замерла. Кнайф спал, уткнувшись носом в её плечо. Во сне он выглядел... другим. Не тем вечно подкалывающим, слегка циничным парнем, а обычным, почти беззащитным. Ресницы подрагивали, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное и тёплое. Лампчка боялась пошевелиться. В голове медленно прокручивались события прошлого вечера. Ливень. Мокрые кроссовки. Как она шлёпала по лужам, мечтая только об одном — оказаться дома. Как упала. Как Кнайф появился из ниоткуда и потащил к себе. Чай. Фильм. Отключение света. Свечи. Страшилки... Она улыбнулась, вспоминая, как они оба подпрыгнули от стука в окно (который, как выяснилось утром, был просто оторвавшимся куском водосточной трубы, болтавшимся на ветру). Как потом ржали над своим испугом. Как Кнайф обещал не заснуть... и заснул. И как она сама, видимо, тоже. Лампчка осторожно повернула голову, пытаясь оценить обстановку. Они так и сидели на диване — она в углу, он привалившись к ней, сверху на обоих тот самый клетчатый плед. Телевизор давно ушёл в спящий режим, экран тёмный. Свечи догорели, оставив на столике оплывшие лужицы воска. За окном было серое утро. Дождь кончился, но небо всё ещё хмурилось, обещая новую порцию осадков к вечеру. В комнате было прохладно — батареи, видимо, ещё не успели прогреться после ночного отключения. И тут Кнайф заворочался. Лампчка затаила дыхание, притворяясь спящей. Сама не зная, зачем. Просто... неловко как-то. Утро, они вдвоём, она в его одежде (вчерашняя толстовка, которую он дал, чтоб не мёрзла), он спит на её плече... Кнайф что-то пробормотал, пошевелился и... замер. Тишина. Лампчка чувствовала, как он перестал дышать. Потом выдохнул — судя по всему, осознав ситуацию. И замер снова. «Он тоже притворяется», — поняла Лампчка, и ей стало до смешного легко. — Я знаю, что ты не спишь, — сказала она, не открывая глаз. Пауза. — А я знаю, что ты знаешь, — хриплым со сна голосом ответил Кнайф. — И чё делать будем? — Ну... — Лампчка всё-таки открыла глаза и повернула голову. Их лица оказались опасно близко. — Может, вставать? — Можно — согласился он, но не двинулся с места. Они ещё несколько секунд смотрели друг на друга. В сером утреннем свете Кнайф выглядел... нормально. Обычно. И от этого «обычно» почему-то щемило сердце. — Слушай... — вдруг сказал он. — А ведь неплохо вышло. — Что именно? — Ну, вчера. Я вообще не планировал никаких посиделок. Хотел просто покемарить после работы, а тут ты, дождь, свет вырубили, страшилки... — он усмехнулся. — Прикольно. — Прикольно — согласилась Лампчка. — Только шея затекла. — О, прости. — Кнайф наконец отодвинулся, потягиваясь. Хрустнул позвоночником. — Это я тебя, видимо, всю ночь юзал как подушку. — Было дело — улыбнулась она, тоже потягиваясь. Плед сполз на пол. — Ой, холодно! — Сейчас чайник включу — Кнайф встал, поёжился и потопал на кухню босиком. Лампчка осталась сидеть, разглядывая комнату при дневном свете. Вчера, в темноте и при свечах, она не особо рассматривала детали. А сейчас увидела: на полке — стопка книг, в углу — небольшой письменный стол с ноутбуком. Всё аккуратно, но не вылизано. Жилое пространство. — Лови! — Кнайф вернулся и кинул ей толстовку — другую, не ту, что была на ней вчера. — Накинь, пока чай греется. Она поймала и натянула через голову. Толстовка оказалась большой, уютной и пахла тем же, чем и всё в этой квартире — Кнайфом. — Идём завтракать, — скомандовал он и первым направился на кухню