Маскировка

Розанна знает, что это за чувство, не оставляющее её в покое уже на протяжении нескольких недель.

Это интерес, увлеченность, желание быть рядом или просто влюбленность, которую она совсем не ждала спустя несколько месяцев после начала своей стажировки.

Миён была опытной стажёркой, талантливой, трудолюбивой и такой красивой. От неё пахло свежестью ночного сада где-нибудь на уютной полянке в глубине леса. А ещё Миён ходила с ней почти во все учебные группы и была одной из немногих, кто первый решился заговорить с ней.

Не то чтобы Розанне не хватало общения с Джису, Дженни и Лисой, но Миён была чем-то похожим на глоток свежего воздуха. Тем более, Розанна так устала терзать себя смутными чувствами по отношению к своим соседкам, что новый друг ей бы не помешал.

Итак, первое время она отрицает всякие романтические чувства и безумно радуется приобретенной дружбе. Они иногда проводят обед вместе, иногда сбегают на ночные репетиции, иногда проводят перерывы где-нибудь в укромном уголке кампуса, мечтая о том, как покорят сцену.

Пока однажды Розанна не замечает, как Миён смотрит на неё: долго, внимательно и задумчиво. Как Миён делится с ней дополнительными порциями на ужине. Как Миён защищает её перед преподавателями, которые иногда бывали слишком грубы. Вскоре Розанна понимает, что и сама ведёт себя так по отношению к Миён.

Так – это сбегать на ночные посиделки, это говорить о Миён при любом удобном случае, это отвлечься хоть ненамного от своих соседок и теперь иметь во снах рядом с ними и другую альфу.

Любить Миён легко и приятно: Розанне не приходится проводить бессонные ночи в мыслях о ней, как было с Дженни, Розанна не хочет тратить всю свою заначку на дорогущие кроссовки для танцев, как было с Лисой, Розанне не хочется впечатлить Миён своим пением, чтобы та обратила на неё свои темные глаза, как это было с Джису.

Розанне просто хочется, чтобы Миён была рядом. Этого достаточно.

Долгое время Розанна думает, что это и есть настоящая любовь.

***

Чеён прогибается в пояснице, сжимает в ладонях скульптурные плечи Джису до царапин, старается не сильно поддаваться толчкам сзади, чтобы не упасть. — Я держу тебя, — нагловато улыбается Джису, руки которой поддерживают перед её туловища и мучают её оголенную грудь. У Чеён дрожат колени, на которых она стоит на мягком матрасе, позволяя Лисе позади себя трахать её сразу тремя пальцами. Ноги широко расставлены, зад неприлично выпячен, и две альфы уже второй час подряд не дают ей покоя. Течка – злая сука Чеён вся покрыта потом, омежий жар не спадает даже спустя несколько оргазмов, и девушка подозревает, что в этом виновато множество лет воздержания; Джису вторит её мыслям: — Ненасытная омега, — её язык всё чаще оказывает прижат к нежной шее, пальцы её левой руки спускаются по телу и многообещающе ложатся на клитор. — Наша желанная девочка. Чеён, честно, тает от подобных слов, от того, что наконец-то свободно чувствует, свободно желает без всякого принуждения. Первые несколько дней было тяжело: Розанна по возвращению в Корею пряталась от девочек, показывала гордость и не могла признаться, что просто боится быть всего лишь способом удовлетворения, боится терять контроль. Они много говорили вчетвером, проводили дни и вечера за выстраиванием новых границ. Было решено, что если Розанна захочет, то лично должна будет проявить инициативу, а не молча ждать, чтобы девочки поняли её нужду. Это помогло, и спустя короткое время очередной борьбы с самой собой, Розанна быстро сдалась (к сожалению, болезненная течка тоже сыграла в этом свою роль), одним утром за завтраком попросив Дженни поцеловать её. Лиса и Джису пока спали, Дженни на просьбу лишь растянула губы в улыбке и посадила девушку себе на колени. Чеён быстро стало мало, Дженни – тоже: сладкий влажный поцелуй превратился в давление, жар, тяжесть, громкие стоны и закончился ярким сексом прямо на кухне. Джису и Лиса застали завтрак в виде Дженни, отлизывающей Чеён прямо на столе. После этого дня стало легче. Чеён, отказавшаяся от таблеток и мучающаяся каждый день от омежьей ломки, корила себя, но легко находила утешение в Джису, Дженни и Лисе. — Ты в безопасности, — шептала ей Лиса, пока Розанна откидывала шею для её сладких губ. — Ты самая прекрасная девушка, омега ты или альфа. Я люблю тебя не за вторичный пол, Рози, — утешала её Джису как-то раз, когда Розанна однажды расплакалась после оргазма из-за липкой волны стыда за свою природу. — Ты можешь делать что захочешь, — подбадривала любопытствующую Розанну Дженни, когда та захотела попробовать удовлетворить девушку в ответ. — Не бойся. Спустя такое долгое время, девушка чувствовала, что нашла дом и для своего сердца, и для своего разума, нашла покой в душе, несмотря на продолжающиеся переживания и проблемы. Сейчас она, преодолевая смущение, давит на Джису, опускает голову ниже и целует чужие ключицы, ощущая на губах горячий мороз. Джису одобрительно стонет, что кружит голову Чеён ещё сильнее: девушка прижимается ртом к нежной коже груди, придерживает зубы, когда Лиса особенно сильно толкается в неё и смыкает губы вокруг соска. Джису шипит сквозь стиснутые зубы, напористей давит пальцами на промежность Чеён, чувствуя, как мышцы девушки всё крепче сжимают твёрдые пальцы Лисы. — Я... я... — Чеён задыхается, не позволяя себе отрываться от Джису. — Всё хорошо, — ласково рычит Лиса, не способная отвести глаз от того, как смазка стекает по бёдрам Чеён, — отпусти. И Чеён отпускает, не щадит голоса, когда в который раз дрожит, падая на кровать, не сдерживает крики, когда умоляет Лису и Джису продолжать, когда сквозь яркое наслаждение шепчет: — Альфа, пожалуйста. И альфы отзываются, наполняют пустоту внутри неё феромонами, слизывают с её тела сладкий пот и продолжают хвалить её за небывалую смелость. Чеён счастливо понимает, что это только начало.

***

Лиса просыпается посреди ночи, протирает глаза после яркого сна и проверяет руками, что Чеён всё ещё в её крепких объятьях. Лиса нежно целует измотанную Чеён в макушку и тут же одергивает себя, потому что её альфа мгновенно даёт знать о своём желании. Это было тяжело – сдерживать себя в моменты охватывающего жара – Лиса никогда прежде не испытывала такой дикой необходимости в ком-то: её разум и тело горели в единой потребности, разрывались от невозможности владеть Чеён каждую возможную секунду. Но Лиса умела терпеть, ещё больше она умела любить Чеён, и именно эта любовь стоила непростых альфа-метаний. Джису и Дженни почему-то не было в постели... бывало, что они втроем часто уходили посреди ночи из-за слишком маленькой кровати (недавно Лиса видела, как Джису подбирала новую мебель, способную вместить всех четверых). Несмотря на это знание, Лисе не давал покоя инстинкт, метки на её коже кусались нервным огнём, и девушка приняла решение проверить своих онни. В коридоре было темно, но со стороны кухни горел свет, были слышны негромкие голоса. — Тебе нужно чаще смазывать дёсны, — это Дженни, Лиса в проёме может видеть, как она пальцами втирает мазь в рот Джису. — Всё кровоточит. Джису фырчит что-то неразборчивое, за что получает шлепок по макушке от Дженни и умолкает, обиженными глазами взирая на Дженни. — Не смотри на меня так, — Дженни извиняется поцелуем в нос, — я говорила тебе, что этого стоило ожидать. — Что происходит? — Лиса, откашливаясь от сухости в горле, даёт о себе знать. Дженни и Джису испуганно переглядываются, прекращают какие-либо движения, между ними происходит молчаливый разговор, после которого Джису кивает, а Дженни вытирает пальцы о салфетку и поворачивается к Лисе, пока Джису сплёвывает кровь. — Лили, — начинает Дженни, и Лиса мгновенно улавливает нервный тон, — у Су режутся клыки, — Дженни запинается, сцепляя руки в замок, — её альфа хочет метку. Лиса с лёгким удивлением оглядывает покрасневшую от смущения Джису; она, разумеется, ожидала, что вопрос метки — это вопрос времени, но не думала, что Джису сдастся так скоро: не прошло и двух недель после признания Чеён. Хотя, намерения Джису на Розанну ещё во времена стажёрства были серьёзны, но никогда не подкреплялись такой сильной реакцией альфы. Прорезание клыков, вообще говоря, – обыкновенная ситуация. Альфы знакомятся с этим ещё в детстве, а в подростковом периоде каждый переживает невыносимый период боли, когда клыки неконтролируемо растут и уменьшаются. В учебных заведениях всегда обучают методам пользования и причинам, по которым клыки растут; одна из самых неприятных – желание внутреннего зверя поставить кому-либо метку. Когда альфа слишком долго живёт с потаённым желанием или сильной надеждой на то, чтобы поставить метку (особенно омеге), то его инстинкт весь нацеливается на эту возможность. В ситуации с Джису для Лисы причины очевидны, потому что она и сама умудрилась за короткий срок сойти с ума от близости с Чеён, желая всё больше и больше. — Что ж, — говорит Лиса, подходя к Джису и присаживаясь перед ней на корточки, — я думаю, скоро мы с Нини тоже будем в таком положении. Джису усмехается и кивает, Дженни облегчённо выдыхает, переживая, что Лиса могла обидеться за сокрытие этой информации. Теперь у них оставалась только одна проблема: — Она не хочет идти к врачу за рецептурными блокаторами, — говорит Дженни, игнорируя острый взгляд Джису. — Это дополнительные риски для секрета Чеён, — ворчит Джису; Лиса кладёт голову ей на колени, и девушка, чуть успокоившись, вплетает кончики своих пальцев в её волосы. — Они могут понять, что дело в омеге. — Нам всё равно придётся решать, что мы будем делать с компанией, — напоминает Лиса, — мы не можем заставить Рози пить эти ужасные таблетки снова, — Лиса вспоминает безумный взгляд мучающейся от боли возбуждения Чеён в последние дни, — я не знаю, сможет ли она за оставшиеся две недели прийти в себя. Прошло столько лет её маскировки... Онни умолкают, и Лиса тоже. Сейчас они как никогда ответственны за то, что происходит с Чеён. Осталось лишь понять: как не оказаться в проигрышной ситуации?

***

Это странное желание, и Чеён не знает, как реагировать на него. Оно появилось прямо сейчас – Джису трахает её в душе, прижимая голым горячим телом к прозрачной стенке. Она шепчет развратные, грубые слова – это одна из новых любимых сторон Джису для Чеён. — Послушная, мокрая игрушка, — Джису прикусывает мочку уха, и слова обволакивают Чеён плотным покрывалом, — вся открытая для своей онни. Чеён закашливается: пальцы Джису, которая заставила Чеён обсасывать их, проникают слишком глубоко в горло. Джису наклоняется и смотрит строго – у другой девушки опаляется жаром всё, от щёк до напряженных бедёр. Движения второй руки между ног прекращаются, и Чеён хнычет от потери, по инерции толкаясь бёдрами. — Будь хорошей девочкой, — убеждает Джису, вытаскивая пальцы изо рта Чеён и облизывая их, — я так сильно хочу тебя. У Чеён скручивается внутри тяга, она хнычет, словно призывает Джису. Чеён желает встать на колени, целовать онни везде, где только та позволит, ей так нужно услышать похвалу, получить награду. Именно это сводит её с ума, она боится оступиться и сделать неверный шаг, боится быть непонятой, хотя за строгостью взгляда Джису легко читается любовь и обеспокоенность. Чеён ничего не говорит и не делает – лишь кивает и молится неизвестным богам о том, чтобы Джису научилась читать мысли.

***

Вообще, Чеён не нужно много времени, чтобы заметить определённые изменения. Даже если она окутана пеленой возбуждения почти все часы бодрствования, она не слепа. Она видела, как горели глаза Дженни в один из ставших привычным поцелуев, как дрожали её руки, сжимающие талию, как хмурились брови в очевидной борьбе с альфой. Она чувствовала ненамеренно давящую силу феромонов Лисы в невинные моменты: пересечения взглядами – и мёд растекается по коже Чеён плотным слоем, случайные прикосновения во время совместной готовки – и у Чеён слезились глаза от перца, обуревавшего Лису. Она осязала выросшие клыки Джису, которая всегда теперь при любой возможности приникала к её шее, вдыхала аромат её кожи, оставляла мелкие царапины, а потом нескончаемо извинялась перед ней за несдержанность. Чеён понимала: она выдыхала их имена среди стонов и понимала, она стыдливо просила их не сдерживаться и понимала, она ощущала тепло трёх тел, получала завтраки в постель, принимала их заботу и понимала, она слушала их фантазии о совместном будущем, о большом доме в удалении от мира и понимала. Дело было не только в любви – свою любовь они показали ей слишком давно, чтобы она сомневалась, – дело было в природе. Чеён знала, что они могли это игнорировать, что они были готовы на любые способы сдерживания этой природы, лишь бы не навредить ей. Чеён знала это, и получала подтверждения одно за одним. Дело было в том, что спустя три недели после признания она поняла, что больше не хочет, чтобы они прятали своих альф, свою сущность. Она правда хотела бы познакомиться с их альфами постепенно, без резких потрясений и попробовать дать самой себе, как омеге, уверенность в том, что она может доверять своим девочкам окончательно и навсегда. Итак, дело в том, что Чеён составляет план.

***

Её онлайн-заказ в телефоне кричит, как ощутимый удар по её карману: дорогой алкоголь, лепестки роз, арома-свечи, кружевное боди и еще несколько дорогостоящих радостей. Классика романтики, и как бы Розанна ни хотела устроить более оригинальный подход, времени на организацию было не так много. Девушка смотрит в зеркало, стоя в одном белье, отмечает, что набрала немного веса, который скрыл худобу, полученную из-за стресса, она замечает, как переливаются нежные синяки на её туловище, как бледнеют случайные и специальные царапины; она бросает взгляд на ключицы, и неосознанно облизывается, когда представляет три метки в этой области. Уверенность в своих действиях перебивается со смущением и кучей сомнений, но Чеён кажется, что, если она переборщит со своей неожиданно появившейся напористостью, то девочки смогут её притормозить, дать взглянуть на ситуацию спокойно. Уведомление на телефоне сообщает Чеён о том, что Хэри выполнила её просьбу и смогла увлечь трёх девушек на встречу под предлогом того, чтобы приготовить сюрприз для Чеен в честь одного из грядущих фестивалей благодарности. — Рози-и-и, — почти сразу же слышит Чеён и широко улыбается. Девочки заходят к ней в комнату, замирают на несколько секунд, когда оглядывают её в одном белье, а потом очень мило отводят глаза от её тела и врут, что отлучатся на пару часов для того, чтобы сходить за продуктами. Девушка соглашается, но всё равно обидчиво надувается за то, что до сих пор не может составить им компанию из-за своей течки. Дженни первая утешает её десятком поцелуев, потом её захватывает Лиса, протягивая руки под пояс домашних штанов, за что получает шлепок от хитро улыбающейся Джису, и Чеён едва удаётся прогнать любвеобильных альф. Как только Розанна слышит хлопок двери, то звонит курьеру, который за пятнадцать минут доставляет заказ. Девушке требуется еще полчаса, чтобы украсить стол, она нервничает, расставляя сервиз, снова ругает себя, когда вспоминает, во что вообще ввязала своих девочек, но чувствует, что её намерения правильны, что и ей нужно сделать шаг по направлению к ним и к укреплению связи. Омега несколько раз скулит внутри неё, всё ещё жутко голодная до прикосновений, и Чеён раздраженно принимает две таблетки блокаторов для омег, не желая отвлекаться (по крайней мере, сейчас) на инстинктивные просьбы своего тела. Она несколько раз репетирует речь, в которой просит Лису, Дженни и Джису перестать прятаться, перестать бояться показать глубинные части своей души. Проходит час, Хэри пишет, что Лиса с Дженни сильно увлеклись идеей сюрприза и теперь они задерживаются. Чеён ощущает волнение, отбрасывает его и садится смотреть сериал, когда её прерывает звонок телефона: с надеждой она смотрит на экран, но вместо одного из трёх желанных контактов она видит имя Чжу Ён. — Здравствуй, Розанна, — голос Чжу Ён привычно размерен, на фоне слышится шум дорожного движения, и Розанне легко представляется, как её менеджер сидит в машине, чопорно сложив ногу на ногу, — я буду через двадцать минут. Тебя вызывают в офис. — Кто вызывает и зачем? — Стонет Розанна устало: у них отпуск, а теперь её, видимо, опять хотели нагрузить. Тем более, у неё были планы, которые она никак не хотела нарушать. — Господин Хён Сок сказал, что это по поводу твоего соло, — ради справедливости, Чжу Ён тоже звучит устало, и Розанна даже сочувствует ей. — Я думаю, это ненадолго. — Надеюсь, — на прощание говорит Розанна и сбрасывает. Её разочарование, злость и страх прорываются наружу. Она решает не беспокоить девочек, коротко отписывается в общий чат о вызове в офис и спешно переодевается.

— Розанна, — это встреча тет-а-тет вскоре после «Инстинкта», — как ты себя чувствуешь?

Ей никогда не нравился этот мужчина, его глаза были хитро прищурены, в его жестах и позе всегда читался холодный расчёт.

— Всё хорошо, — Розанна едва сдерживается, чтобы не положить ладонь на грудь, где у неё скребётся страх.

— Я рад, — он подаётся вперёд, — хотя мне не понравилось твоё выступление, ты могла показать себя, как настоящая альфа. Я разочарован.

— Я и есть настоящая альфа, — оскорблено рычит девушка, она всё-таки складывает руки на груди.

— Дефектная, — грубо поправляет Ян Хён Сок, — ну ничего. Я надеюсь, общение с Бэ Суджи чему-то тебя научит.

— Откуда вы?..

— Я знаю всё, Розанна, — мужчина тычет ногтём по столу, — по крайней мере, всё, что касается отношений.

Розанну бросает в холодный пот, её зубы почти стучат друг о друга, но она берёт себя в руки:

— Вам не о чем беспокоиться. Я знаю, что значит быть айдолом. Особенно в вашей компании.

Довольную хищную улыбку мужчина Розанна помнила еще несколько недель.

Времени мало, через пятнадцать минут она уже готова, и перед самым выходом принимает решение принять ещё блокаторов. Чеён маскирует свой запах специальными феромонными духами, которые использовала и до этого, и молится, чтобы её прикрытия хватило на пару часов. Идти одной к начальству страшно, но у неё нет выбора – тем более, раньше она отлично справлялась с тем, чтобы прятать свою сущность. Ничего не должно измениться и теперь. Чжу Ён, как обычно, встречает её в костюме и даже вежливо открывает ей дверь автомобиля. Они коротко обмениваются приветствиями, пристегиваются и доезжают до офиса. Во время дороги Чеён заводит разговор и с радостью ведёт диалог с Чжу Ён по поводу одного из скандалов в индустрии – такой прогресс в общении с менеджером был личной гордостью Розанны, а ещё небольшой диалог помог успокоить разбушевавшиеся нервы. Омега внутри не спала, но молча сидела и смотрела, словно пребывала в шоковом состоянии: блокаторы действовали отлично, духи должны были скрыть всё остальное. Когда они с Чжу Ён и одним из многочисленных охранников заходят в лифт здания, Розанна последний раз проверяет групповой чат, замечая отсутствие ответа и блокирует телефон. Тишина удушает, давит и пугает. Розанне хочется домой. Чжу Ён привычно пропускает её вперёд, когда двери лифта открываются, и оставляет её у входа в офис. Телохранитель почему-то тоже остаётся рядом с Чжу Ён. Не иди Розанна переполнена нервной энергией; что-то всё ещё не даёт ей покоя. В офисе Ян Хён Сока полумрак, светят офисные лампы, за длинным тёмным столом сидит начальник в обычной рубашке и с нечитаемым взглядом молча указывает ей на кресло. Стой У Розанны мурашки по спине, она оглядывается на дверь, когда слышит щелчок с другой стороны. В воздухе пахнет опасностью, Розанна напряжённо подходит к креслу, но не садится. — Здравствуйте, — кланяется девушка, надеясь поскорее избавиться от неприятной компании начальника, — что происходит, вы хотели обсудить соло? Мужчина ничего не говорит, проницательно смотрит на неё, Розанна неожиданно чует чужие феромоны и радуется, что приняла лекарство. Тёмная энергия наполняет комнату. Страх становится сильнее. — Здравствуй, Розанна, — произносит он и хмуро улыбается; только тогда Розанна, наконец, понимает, что находится в беде, — или мне лучше называть тебя Чеён?