Маскировка

— Нет, клянусь, Джейн очень хороша, — Лиса с игривой обидой размахивает руками, стоя в центре комнаты и ведя спор с Джису.

— Ты что-то путаешь, — отвечает Джису, отвлекаясь от домашнего задания по сольфеджио, — она даже не вместила три моих пальца.

— Я слышала, она предпочитает страпоны, — самодовольно хмыкает Дженни, лёжа на полубоку, — по крайней мере, так мне сказала Ха Юн.

Три девушки продолжают обсуждать свои недавние посещения в корпус омег, не стесняются делиться подробностями и именами. Розанна всё еще не понимает, как при такой любви друг к другу они продолжают делать это, как та же Дженни, которая лично говорила ей, что не может насытиться омегами, сейчас рассуждала, какую лучше длину выбрать для омежьей игрушки в следующий раз.

"Они альфы," — напоминает себе девушка, — "они воспитаны иначе."

Розанна больше не в силах слушать подобные разговоры, она надевает наушники и ставит на повтор песню, которую ей надо разучить, чтобы остаться в стажёрах.

Небольшой страх не покидает её около часа.

***

Они не могут уснуть. В комнате Лисы и Дженни никому не удалось сомкнуть глаз за эту долгую ночь. Едва успокоившаяся Лиса не единожды начинала злиться, ругаться, потом сдерживать слёзы и по новой. От её эмоций Дженни хваталась за грудь, горбилась в три погибели и умоляла Лису остановиться. Джису молча терпела троекратную боль. Как только они ушли от Розанны, Джису села у двери, не давая рвению Дженни и Лисы вернуться к Розанне и всё испортить. Они пылали обидой, жгучей яростью на самих себя и на неё, их феромоны даже под блокаторами были нестабильны. Розанна бы не выдержала такого натиска. — Отойди, Джису, — требовала Лиса, в её позе читались злость и голод, — она должна договорить. Она должна признаться, что всё это время просто пользовалась нами для прикрытия! Лицо Лисы красное, мокрое, резкие морщины сделали её старше на вид. Дженни стояла рядом, также напротив Джису, на слова Лисы она схватила макне за подбородок и притянула к себе: — Думай, что говоришь, — Дженни горела красным – её редкая, но опасная сторона – мята щипала Лисе глаза, — я знаю, что тебе плохо, но это не значит, что ты можешь бросаться такими обвинениями, хорошо? — Чуть смягчилась Дженни, когда увидела, что Лиса на грани, что Лиса, на самом деле, боялась. — Что, если она солгала тебе?.. — Прошептала макне, даже не попытавшись сопротивляться заслуженной атаке со стороны Дженни. — Что, если она хочет быть с Сюзи? У Джису сводило горло от копившихся слёз, и, пока Дженни обнимала Лису на полу, Джису отвернулась к двери, уловив тихие рыдания Розанны на кухне, и выплакала всё сама. Сейчас четыре утра, а у Ким до сих пор перед глазами свернувшаяся Розанна на паркете, которая даже не услышала, как Джису забирала свои вещи – старшая пока не знала, как могла бы быть так близко к Чеён, не к Розанне, и не сходить с ума. — А помните, когда она испугалась своей первой парной практики на танцах? — Лиса не перестаёт перебирать все моменты, кричащие в прошлом о том, что Розанна омега. — Она тогда ещё сказала, что не хочет стоять в паре с альфой, и мы так смеялись над ней... Как глупо... Дженни чуть улыбается, перебирая волнистые пряди Лисы, лежащей в её объятьях; Джису ни под какими уговорами не отходила от двери, облокотившись на неё спиной. — А помните- — Лиса, — резко прерывает Джису, поднимая воспаленные глаза, — мы должны решить, что нам делать. Лиса рвано выдыхает, напускное спокойствие сменяется тяжелой, давящей тревогой: — Я не знаю, онни, — Лиса прикрывает веки, в её сознание пылает образ Розанны, обжимающейся с Сюзи. — Если она говорит правду... — Она не лгала, — Дженни уверена в этом, — вы же видели её глаза: она наконец-то выглядела уязвимо. Та её сторона, которую она прятала от нас. Минуты тишины заполняют комнату. Джису окидывает взглядом двух девушек, не решающихся говорить, и в который раз берет ответственность на себя: — У нас не так много вариантов, — плечи девушки клонятся к земле под невидимой тяжестью, — мы можем расторгнуть контракт, — идея, которая будет стоить им много миллионов долларов, ненависти и, скорее всего, преследования, — мы можем ничего не менять, — вероятность отступиться на этом пути чересчур высока, вероятность потерять Розанну – ещё выше. — И мы можем выдвинуть ультиматум. — Либо Розанна, либо ничего, — чётко проговаривает Лиса, подытоживая предложения Джису. Джису одобрительно кивает. Они не могут потерять её. Несмотря на то, что она омега. Несмотря на то, что она даже может любить не их. Несмотря на это ранящее до закромов души предательство. Розанна давно стала близким человеком, частью их семьи, и даже если каждая из них хотела всё это время быть ещё ближе к австралийке, Джису чувствовала, что, несмотря на сомнения, слёзы и боль, она и её девочки были готовы оставить всё, как есть, сосредоточиться на том, чтобы помочь не Розанне, а Чеён. — Завтра поговорим с ней снова, — решает Джису, — а пока давайте спать, иначе разочаруем блинков. Лиса сгребает в охапку сонную Дженни, которая последние минуты изо всех сил старалась бодрствовать, но активно сдалась объятьям Лисы. — Чичу, иди сюда, — бормочет Лиса, двигаясь вместе с Дженни на самый край кровати, — мы не пойдём к ней без тебя, я обещаю. Джису протирает уставшие глаза, смотрит за дверь и надеется, что Розанна уже спит. Она поднимается с пола и разминает затёкшие ноги, прежде чем втиснуться к Лисе и Дженни. Она прислушивается к самой себе, но не может найти внутри покоя и тишины. Её инстинкты не дают ей уснуть до самого рассвета.

***

— Мы приняли блокаторы, тебе нечего бояться, — это первые слова, которые Розанна слышит от Джису поздним утром, когда Лиса заставляет её выйти из комнаты под угрозой вызова Чжу Ён. Розанна опустошённо кивает, внутри тлеют угли выжженных эмоций, на пепле растут радикальные мысли. Розанна заставляет сосредоточиться себя на работе и опирается на столешницу, не решаясь садиться за стол к девочкам: — Я тоже на таблетках. Я не подведу на концертах. Дженни с осторожностью обращается к девушке: — Ты же понимаешь, что сейчас нас не волнуют никакие концерты, Рози? Розанна стыдливо отворачивает голову, а Дженни продолжает: — Мы... отреагировали слишком резко, нам жаль, — Дженни вспоминает страх, смешанный с неугомонным желанием своего альфы наброситься на их Розанну. Розанна с удивлением обращает своё внимание на девушку. — Мы не отказываемся от тебя. Что? — Это шутка? — Защищается Пак и решает посмотреть на Лису, которая радикальнее всех отреагировала на вчерашний разговор. Лиса игнорирует головную боль, игнорирует лёгкое раздражение от недоверия Розанны и про себя шикает на альфу, который нашёптывает ей злые мысли. — Я всё ещё не знаю, как себя чувствовать, — признаётся Лиса, — но это не значит, что мы не можем попробовать сохранить наши отношения хоть в каком-нибудь виде, — на следующий вопрос Лиса едва находит в себе силы. — Ты бы не хотела этого?.. Розанна с недоверием смотрит на Лису, замечает её нахмуренные брови, чувствует на себе усталый взгляд Дженни и напоминает себе о красных от слёз глазах Джису, которая обычно никогда не плачет. Это всё её вина, её эгоизм и её ноша, которая теперь отражалась на лицах и её девочек. Она такая жалкая — Я хочу, — говорит девушка, не позволяя ненависти к себе задушить её прямо сейчас – для этого ещё будет время, — я не знаю, как. Розанна правда не имеет ни малейшего понятия, как себя вести, что говорить дальше, на чём будут держаться их отношения теперь, когда они знают об её омежьей сущности. — Мы решили ввести несколько договорённостей и хотим, чтобы ты согласилась с ними, — начинает Джису, её волнение солёными волнами раздаётся в воздухе. — Во-первых, больше никакой лжи, никаких секретов, способных навредить нам всем. Во-вторых, пока мы в Австралии, мы вчетвером должны принимать блокаторы: ты свои, а мы свои. Розанна молчит; в этом предложении была логика, которая помогала обезопасить их всех, но девушка решает предупредить: — Есть одна проблема: таблетки слабы, — в Розанне до сих пор раскачивалась омежья дрожь и желания, хотя вчера она приняла двойную дозу, — моя омега, — это слово девушка произносит с отвращением, — стала неустойчивой. Только в Корее я смогу с этим что-то сделать. Лиса и Дженни переглядываются между собой, а Джису неуверенно вздыхает, когда продолжает: — Насчёт этого... мы бы хотели, чтобы в ближайший месячный перерыв после Австралии ты не принимала ничего. Розанна почти закашливается от возмущения и почему-то краснеет: — С какой стати? — Девушка заставляет себя не обвинять их ни в чём, но скептицизм к ним, как к альфам, не пропадает никуда. — Зачем вам это? Джису поднимается из-за стола и медленно подходит к Розанне, словно к дикому зверю: — То, что ты омега, опасно для самой тебя. Если компания узнает и мы не будем к этому готовы, то ты можешь попасть в ужасную ситуацию, — Джису протягивает Розанне руку, как знак помощи. — Мы поставим ультиматум раньше, чем они обнаружат, что ты омега, но для этого нам нужно твоё доверие. Для этого нам нужно научиться жить с настоящей тобой. Помоги нам, Чеён, и мы сможем спасти тебя. Омега внутри Розанны мурлычет, когда её называют по имени, когда она чувствует защиту альф – Розанне тошно от этого, но она не ожидала такого смелого шага от тех, кого предала, она не ожидала их поддержки. Может ли она вернуть их любовь? Розанна вкладывает свою ладонь в ладонь Джису и прячет неожиданную улыбку, ничего не говоря и смотря себе под ноги. — А теперь давай ты расскажешь нам всё ещё раз, — предлагает Джису и мягко тянет её к столу, — кажется, вчера мы все были слишком нервными и обиженными, чтобы адекватно всё воспринять. Розанна неловко угукает, на что Лиса со своего места смеётся: — Если что, я ещё не простила тебя за эти года молчания, так что давай скорее рассказывай. — И смущённо добавляет — Мне не терпится узнать тебя ещё раз. Возможно, только возможно, Вселенная решила снова дать ей шанс.

***

Она любила сцену, любила слепящие огни, стук метронома в наушниках, подвижные платформы и тяжесть микрофона в своей руке. Она любила крики блинков, прорывающихся сквозь наушники. Она любила представлять, что в концертном зале помимо ребят из касты на неё смотрят Элис с отцом. На неё смотрит мама. Эти фантазии делают Розанну такой чувствительной, что на последнем из трех концертов она плачет. Разумеется, её соучастницы быстро помогают ей успокоиться. В целом и общем, эти три дня и три концерта проходят хорошо за одним большим исключением: Розанна сходит с ума. Всё, конечно, начинается достаточно невинно – Розанна поначалу даже не придаёт значения, казалось бы, очевидным признакам, поэтому, когда на первом концерте она чувствует во время хореографии привычные прикосновения Лисы и её бросает в жар, Розанна скидывает ощущение на адреналин от выступления. На этом же концерте во время энкора Джису приобнимает её за талию и кладёт голову на её плечо – у Розанны всё внутри дрожит и трепещет, в глотке пересыхает. Уже за кулисами Дженни радостно набрасывается на неё, целует в щёчку и счастливо щебечет об успехе концерта, и Розанна почти валится с ног; её воздух пропитывается клубникой, мёдом, свежестью бриза и манго. Розанна ещё никогда так быстро не придумывала отговорок, чтобы вместо празднования концерта поехать в отель. Она врывается в номер и свою комнату, в которую Джису решила пока не возвращаться, чтобы дать девушке уединения – сейчас Розанна была так благодарна за это. Она врезается телом в матрас, скручивается, хватаясь за низ живота, который сводит от не понятно чего, и обнимает подушку. Розанна трёт бёдра и стонет, перед глазами стоит пелена: она возбуждена. Это больно, это давит и ломает. Омега воет, проголодавшаяся за все эти долгие годы и теперь не желающая спать. Розанна жмурится, сдерживая саму себя: в её голове представления о губах Джису на своих губах, о руках Дженни на своей груди, о злом рте Лисы у себя промеж ног. Она не может это контролировать, она заставляет сходить себя в душ, чтобы смыть усталость и пот после концерта, и там же со слезами на глазах впервые за долгое время трогает себя, нащупывает клитор и рьяно трёт, чтобы получить хоть какое-то облегчение. Давно она обещала себе, что не пойдёт на поводу у инстинкта, и теперь это обещание рушилось. Розанна размазывает смазку, слушает довольное урчание омеги и проклинает себя, надеясь, что этого хватит, чтобы успокоить саму себя. Ненависть душит её, забирает последние силы. Когда другие девушки возвращаются, Розанна уже крепко спит, вымотанная и слабая. Ей снится жизнь, где она рождена альфой, где она может свободно жить и любить.

______

Ничего не помогает. Второй день становится ещё хуже. Розанна просыпается от тяжёлого, пульсирующего желания и тут же заглушает его недавно приобретёнными блокаторами для омег, которые всё равно не помогают до конца. Наркотик от Тима опасен для повторного приёма спустя такое короткое время, и Розанна заставляет себя сдержаться от лёгкого пути – она не хотела бы оказаться в больнице, если честно. На завтрак Розанна выходит закутанная в одеяло – почему-то так ощущения переносились лучше – Лиса в шутку накидывает сверху на неё свою пижамную рубашку, но, на удивление, с этой рубашкой становится ещё легче. Лиса остаётся в свободной майке, сквозь которую просвечиваются её соски, и Розанне почти невозможно не смотреть на них. — Ты в порядке? — Джису касается её лба, вставая рядом. — Ты вся горишь, Рози. Розанна только тогда отвлекается от созерцания ключиц и груди Лисы и рассеянно смотрит на Джису, пытаясь осознанно сформулировать мысли, а не смотреть на то, как маняще приоткрыты её губы, словно онни готовилась к поцелую. — Немного устала, я буду готова к концерту, — Розанна пятится обратно в комнату, спотыкается о край одеяла и покрепче перехватывает рубашку Лисы, — я, пожалуй, вздремлю ещё немного. И с этим Розанна запирается в комнате. — У неё течка, — говорит Дженни, входящая на кухню и шмыгающая носом. Лиса прячет лицо в ладонях, откидываясь на стуле: — Она уже начинает гнездиться. Ей нужно принять блокаторы. — Рози сделала это ещё вчера, — говорит Джису, потирая виски, — я видела упаковку в мусорке. — Тогда нам нужно принять ещё блокаторов, — решает Дженни, её клыки режутся. — Мы должны дотянуть до Кореи. Словно натянутая струна, Лиса кивает, а Джису чувствует, как горит её кровь: — У меня есть предложение получше. Дженни и Лисе, конечно, требуется доля секунды, чтобы понять намёк, и уже через минуту они погребают под своими телами Джису в их комнате, стараясь не слишком сильно шуметь. Откуда им было знать, что обострившийся слух Розанны уловит каждое мгновение их взаимодействия.

_____

Розанна знает, просто знает, что не выдержит этого: не выдержит и минуты без того, чтобы не думать о том, как отказаться от всех моральных принципов, которые она выстраивала с самого начала жизни в касте. Вечером после второго концерта ей не удаётся сбежать от совместного отдыха: её заставляют показать местную еду, провести экскурсию по родным местам. Розанна, ощущая стыд, указывает их водителю в навигаторе далеко не центральные районы Мельбурна, негромко рассказывает о хороших воспоминаниях здесь. Другие девушки слушают с интересом, не перебивают; сидящая рядом с Розанной Дженни часто хватает её за руку в качестве поддержки. Неделю назад Розанна бы умилилась с этого, но сейчас она не может сдержать дрожь от того, как нежно и мягко ощущается ладонь Дженни в её, как крепка и надежна хватка старшей девушки. На самом деле, помимо очевидных физиологических проблем, не помогает и то, что Розанна продолжает морально съедать себя: она полнится виной и стыдом, своим унизительным положением – она знает, что трём девушкам тяжело с ней, что их идея об ультиматуме граничит с высоким риском и опасностью для них же самих, что она до сих пор не извинилась перед ними как следует. Она так опрометчиво приняла их помощь, и только потом решила задуматься о последствиях. Розанне легко предположить, чем всё это может закончиться; и если она сама готова к любому исходу, то принять то, что в этой грязи вокруг всего её обмана будут замешаны три девушки, о которых она заботилась больше всего на свете, Розанна не готова. Это неправильно Она неправильна Дженни снова отвлекает её ласковым поглаживанием, и Розанне приходиться придержать мысли до той поры, когда она останется одна в темноте своей комнаты и снова сможет отдаться ненависти к себе.

______

Розанна просыпается в поту и с громким криком, который вырывается из её горла: в кошмаре двум альфам много лет назад удаётся заполучить её, каста не спасает её, и руки её насильников- — Рози? — Джису врывается в комнату так легко и быстро, словно ветерок. Она присаживается у кровати, подгибая колени, и касается Розанну рукой, от чего Пак ещё больше кричит и рвётся прочь. Джису прижимает руку к себе, словно обожжённую, и удивлённо изучает сгорбившуюся фигуру Розанну, от которой веет глубоким страхом. — Су? Рози? — Лиса и Дженни замирают в дверном проёме, позади них включён коридорный свет. Джису лишь растерянно качает головой, и тогда Дженни берёт Розанну на себя: — Милая, — зовёт Дженни, садясь на краешек кровати подальше от Розанны, — это всего лишь мы. Розанна чуть отнимает ладони от лица, действительно ловит нервную улыбку Дженни, чует Джису рядом с собой, замечает яркие глаза Лисы в темноте. Да, это просто они, её самые близкие люди, её первая любовь, её соучастницы, не бросившие её ни на одном сложном этапе их отношений. Её альфы Розанна почти не дышит, когда осознаёт, куда ведут её мысли. Она застывает, словно жертва, она почему-то теперь ждет, что они пришли взять своё. Как те животные из её прошлого. Омега в ней тянется и тянется к ним, Розанна прячет её толстым слоем страха и недоверия. — Всё хорошо, — выдавливает Розанна, — это был просто кошмар. Видно, что они не совсем уверены в ней и в её хорошем состоянии. Джису всё ещё настороженно смотрит на свою ладонь. — Я принесу плед, — предлагает Дженни, — тебе нужно согреться и попробовать уснуть снова. Розанна не понимает, зачем ей плед, пока не чувствует в себе озноб, который крупными мурашками оседает на её коже. Дженни уходит и настойчиво уводит за собой растерянную Джису. Лиса не сводит с Розанны глаз: — Что тебе снилось? Розанна даже если бы хотела, не смогла бы соврать. И она не знала, почему. — Помнишь, я рассказывала о том, как попала в касту?.. Дальше Розанна не продолжает, стыдливо прячет взгляд. — Мы – не они, — понимающе говорит Лиса, — ты знаешь нас, Рози. Ничего не изменилось. Лиса звучит искренно, но Розанне этого мало; на самом деле, она даже не знает, что ей нужно, чтобы успокоиться и не бояться не их, не себя. — Спасибо, — на этом Розанна окончательно замыкается, и Лиса, пусть и волнуется, но оставляет её после того, как приходит Дженни и протягивает Розанне плед. — Спокойной ночи, — Дженни задерживается в дверях на мгновение и хмурится, — всё будет хорошо, Рози. Доверься нам. Розанна тихо хмыкает и глубже кутается в плед, насквозь пропахший Дженни. Из-под подушки торчит рубашка Лисы, которую Розанна так и не вернула. Становится чуть спокойнее. Только вот Розанна прекрасно знает, что покоя ей не будет.

______

Это сумасшествие. Розанна в слезах врывается в пока пустую гримерку, сразу находит спасительные таблетки и глотает выше дозы. Ей всё равно, ей, блять, абсолютно всё равно. — Рози, — это голос запыхавшейся Джису, которую Розанна не хочет не видеть, не слышать, — мне так жаль. Мне так сильно жаль. Розанна в гневе и расстройстве срывает голос: — Ты поцеловала меня! Ты просто взяла и поцеловала меня! Раньше это не было бы проблемой, раньше Розанна бы растаяла от поцелуя, а потом вспоминала бы о нём еще несколько часов. Раньше Розанна бы обязательно пошутила про фансервис и реакцию фанатов. Теперь она хочет спрятаться, сбежать. Теперь она хочет Джису ещё сильнее — Успокойся, — это Лиса с вытянутыми ладонями медленно подходит к Розанне, — дыши, контролируй себя. Дженни запирает дверь гримерки изнутри, не впуская менеджеров и стафф. Розанна яростнее рычит, её густой аромат душит девушек, хватает под горло. — Су, применяй феромоны! — Лиса смотрит на страдающую Розанну, сжимающую низ живота. — Но это Рози! — Джису знает, что так будет лучше и легче, но она так боится. — И наша Рози не контролирует себя! — Давит Дженни. — Ты хочешь, чтобы она выдала себя прямо сейчас или нет? Джису не хочет этого делать – она лучше всего знает, как обращаться с феромонами – только вот это безвозвратная дорога к уничтожению всего того, что она строила с Розанной. Она и подумать не могла, что игривый поцелуй, которых прежде было сотни, так повлияет на Розанну. Джису, конечно, знала, что дело в её течке. — Прости меня, Рози, — тихо говорит Джису и ловит в глазах Розанны испуг. В следующее мгновение гримёрку пронзает мороз, ледяное дыхание морских ветров и сонливость. Лиса и Дженни держатся подальше от Джису, которая всё ближе подходит к Розанне. Омега в девушке, словно загипнотизированная, успокаивается, подчиняется феромонному зову Джису и отступает. Розанна отшатывается от Ким, приходит, наконец, в себя, чувствуя теперь только свои мысли и эмоции, – омега больше не властна над ней. Как только Розанна понимает, что сделала Джису, её лицо искажается от шока. — Мне так жаль, — Джису прикрывает лиловое сияние радужек веками, не в силах смотреть на Розанну. Розанна давится словами, давится страхом и возмущениями: она никогда не думала, что Джису, как альфа, возьмёт власть над её омегой. — Ты... ты действительно?.. — Розанне хочется плакать от осознания этого, это так напомнило ей первую встречу с Сюзи наедине. — Су? Розанна понимает, что должна быть благодарна: за покой, за обеспечение безопасности её тайны, за то, что она пришла в себя, но альфа Джису выпущен. И он направлен, чтобы подчинить омегу. Или её. Феромоны Джису всё ещё воздействуют, Дженни и Лиса встают по бокам от онни, поддерживая её; Розанна может видеть соль на щеках Джису. — Мне правда жаль. Это последнее, что слышит Розанна, прежде чем выдохнуть и потерять сознание.

______

Она, конечно, не глупа. Розанна нервно дергает ногами, сидя на кровати и кусая пальцы. Она, конечно, была слишком наивна, думая, что у неё есть с ними хоть какой-то шанс. Розанна ценит их старания, ценит то, что они бесконечно извинялись перед ней за любое случайное нарушение её границ. Она, конечно, видит их усталость и раздражение от того, что они не знают, как себя вести с новой ней. Розанна тоже устала. Розанна тоже не знает, что ей делать с самой собой, с этой мучительной течкой, с этими проснувшимися, тяжело контролируемыми инстинктами. Она, конечно, замечает с каким трудом Джису, Дженни и Лиса сдерживают себя в её присутствии. Она, конечно, слышала, как недавно Лиса жаловалась Дженни на то, что её болезнь пробуждается снова, что ни один другой омега не может успокоить её напряженного альфу. Розанна принимает решение. Единственно верное. То. которое позволит им вчетвером жить нормально и не мучаться. Это она довела их до такого состояния, это она разрушила относительное спокойствие их жизней. Она, конечно, до сих пор не простила себя. Она, конечно, каждое утро винит себя за существование. Она, конечно, не сможет забыть слёзы Джису, умоляющей на коленях простить её за феромоны. Розанна решает бежать. У неё есть каста, у неё есть все тайные знания о секретных группировках Мельбурна, у неё, наверное, до сих пор есть отец и Элис. Она сможет снять деньги, сможет обеспечить себя на какое-то время, а потом довериться судьбе. У неё есть любовь. И ради этой любви в лице трёх человек она сделает всё возможное.

***

У неё есть два дня. Именно столько времени выпрашивает Дженни у YG после концерта, чтобы стабилизировать омегу Розанны: сейчас она не сможет провести время с менеджерами и охранниками, не выдав себя. Поэтому три девушки активно искали блокатор, который смог бы помочь Розанне. Сама Розанна готовилась к побегу, изучала карты, места, снимала наличные и пыталась не вызвать подозрений у сопровождающей её везде Чжу Ён, которая всё также строго смотрела на неё из-под своих офисных очков. Дни проходят быстро, Розанна старается общаться только с Дженни: Лисе становится всё хуже, а Джису непросто давалось привыкать к физическим прикосновениям с Розанной после сцены в гримёрке. Дженни утешала Розанну, убеждала, что всё в порядке, говорила, что Лиса выздоровеет, а Джису всего лишь нужно время. Разумеется, Розанна ей не верила. Сегодня вечер четверга, в пятницу днём их ждёт рейс, на который Розанна не собирается садиться. Девушка старается отвлечься от ненужных мыслей и корит себя за то, что осталась дома вместо обещанной совместной прогулки, но ей нужно было подготовиться: дорожный рюкзак со всем необходимым был спрятан под кроватью, рыжий парик и тканевая маска на лицо спрятаны под подушкой, новый кнопочный телефон без сим-карты лежал в кармане её плаща, охранник отеля был подкуплен для того, чтобы выключить камеры в момент её ухода, снотворный порошок из аптеки чуть искрился в стеклянном бутылёчке на её ладони. Роковой ужин приготовлен. Розанна сидит за обеденным столом и смотрит на три кружки с заваркой чая, в который она скоро подмешает лекарство. Она не хочет, чтобы её останавливали, она не хочет, чтобы они продолжали страдать дальше – она принесёт ещё больше несчастий. Так проходят долгие, мучительные минуты, Розанна несколько раз кипятит воду и продолжает поглядывать на часы. А, когда, наконец, отельная дверь пищит, пропуская в номер трёх девушек, Розанна натягивает самую убедительную улыбку и спешно заваривает три кружки чая, тщательно размешивая снотворное, чтобы оно не выдало себя сладковатым вкусом. — Рози? — Дженни первая заходит на кухню и удивлённо спрашивает. — Это всё ты сделала? Свечи в позолоченных подсвечниках, лепестки цветов, свежая зелень, дорогой сервиз на четверых и куча блюд в специальной посуде. — Я подумала... ну... — Розанне даже не приходится разыгрывать смущение, особенно когда Дженни скорее зовёт к себе Лису и Джису полюбоваться прекрасным сюрпризом от Рози, — я захотела сделать вам приятно, вот. Розанна видит полное обожание и гордость на лицах девочек, хотя Лиса чуть морщится, видимо, от боли, а Джису давит из себя улыбку, отчего ей становится только хуже: она не заслуживает их любви. Лиса первая усаживается за стол, пока Дженни не выгоняет её мыть руки после улицы. Джису пока остаётся рядом с Розанной и проницательно смотрит, всё ещё не встречаясь с девушкой глазами: — Ты в порядке? — В полном, — Розанна сглатывает дрожь, и ей кажется, что у неё получается хорошо. Пак отвлекается на чай, берёт кружки, от которых тянет ароматный пар и ставит на места для девочек, обозначая своё стаканом воды. Джису смаргивает странное наваждение, совсем невесомо касается предплечья Розанны, стараясь не бояться: — Ты всегда можешь поделить с нами. — Я знаю, — но не могу, Розанна выпрямляется перед Джису, чувствует, как что-то кричит внутри неё успокоиться и рассказать всё, — я доверяю вам. Джису, осмелев, привстаёт на носочки, поглощает нервный взгляд Розанны и целует её в нос; рука Ким легко перемещается вверх по предплечью до шеи Розанны и задерживается там. Розанне становится так горячо и жарко, что она почти хнычет даже от такого простого прикосновения, но Джису отступает и чуть ухмыляется, растягивая свои соблазнительные губы в хитрой улыбке. Розанна так давно не видела этой стороны Джису, и что-то в ней трепещет. Мозг Розанны плавится, прокручивая в голове реакции на девочек в течение последних дней; девушка безуспешно пытается угомонить своё сердце и свою омегу, которая всё никак не могла окончательно уснуть рядом с Джису, Дженни или Лисой. С её- Это опасно. Подобные мысли о них опасны. Чеён опасна. Розанну спасают шумно дурачащиеся Лиса с Дженни, которые брызгаются друг в друга водой с кончиков пальцев (Розанна, честно, не смотрит на длинные тонкие пальцы Лисы, не представляет их на своих бёдрах). Джису уходит в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок, а Дженни и Лиса занимают свои места. Розанна садится с ними и будничным тоном заводит разговор о прогулке. Розанна успешно отвлекает саму себя от нервозности и даже забывает на несколько минут о том, что сегодня последний раз, когда она может побыть вот так с Джису, Дженни и Лисой. Джису возвращается быстро, садится рядом с Лисой, и, как замечает Розанна, делится с ней феромонами, от чего Лиса тут же становится расслабленнее и перестаётся напрягаться из-за боли. — Выпей чаю, — предлагает Розанна, хотя вина разъедает всё её существо, — он согревающий. Лиса бодро соглашается, делает глоток и на пару секунд прикрывает глаза – в этот момент у Розанны замирает сердце. — Очень вкусно! — Восклицает Лиса и подначивает онни тоже попробовать. — Рози, что это за травы? Пока Розанна вспоминает, что было написано на упаковке чая, Дженни и Джису тоже выпивают её заготовку и переглядываются с улыбками, одобряя вкус. Ужин проходит в шутках, напряжение между ними четырьмя спадает, и весь вечер напоминает то время, которое было до признания. Они обсуждают Мельбурн, местную еду, концертные моменты, позже – убирают со стола, подшучивают друг над другом и просто делятся любовью. Розанна впитывает в себя этот вечер, чтобы не забыть до конца своей жизни улыбки девочек, их счастье, поделенное на четверых. Она может сожалеть позже, а пока они желают друг другу приятных снов, Лиса крепко обнимает Розанну, Дженни целует в щёку, Джису прожигает взглядом и приглаживает обеими руками её волосы. Розанне становится страшно, когда девочки пропадают в комнате, она остаётся одна. теперь ей нужно привыкнуть к этому. Снова. В темноте своей комнаты Розанна проверяет всё ещё раз, отсчитывает часы до побега, когда в её дверь стучат. Девушка быстро прячет всевозможные улики, смотрит на себя в зеркальце, чтобы придать себе непринуждённый вид, и открывает. — Ты не против, если я лягу с тобой? — Джису стоит в пижаме с мягкой игрушкой в руках. — Лиса и Дженни так быстро уснули, что мне теперь не лечь ни на одной кровати. — К-конечно, проходи, Су-ни, — Розанна чуть растерянно пропускает девушку, которая расстилает соседнюю кровать и укутывается одеялом. Розанна возвращается на своё место, нервно болтает ногами, сидя на краю матраса, и испытывающе смотрит на Джису, которая листает ленту телефона. — Что такое, Рози? Розанна вся вздрагивает и ругает себя, на ходу придумывая оправдание: — Прости меня за то, что было в гримёрке. Я не контролировала себя. Джису молчит, выглядит сонно и устало: — Всё хорошо, Рози. Главное, что ты в порядке. Розанна, блять, ненавидит себя так сильно. Спустя несколько минут Джису поворачивается на бок, желает спокойной ночи, и Розанна делает вид, что тоже ложится спать. Одеяло не согревает её холодную кожу, дрожащее от нервов нутро. Проходит полчаса. Час. Полтора. Только тогда Розанна осмеливается встать с кровати и склониться над Джису, которая выглядит мирно спящей. — Су? — Вполголоса на пробу зовёт Розанна. — Ты спишь? Джису не реагирует, даже не переворачивается на другой бок и не фырчит. Это хороший знак, и Розанна пробует ещё несколько раз, прежде чем успокаивается и направляется в комнату Лисы и Дженни, чтобы сделать аналогичную проверку. Снотворное работает на отлично у всех троих девушек, и Розанна возвращается к себе, достаёт подготовленное заранее письмо, оставляя его на подушке, переодевается и закидывает рюкзак на плечи. Она заставляет себя не смотреть на Джису, заставляет себя не думать о том, как они будут чувствовать себя утром. Так будет лучше Она выходит из комнаты, тихо закрывает дверь, шипит на омегу, которая тянется обратно, которая понимает, с кем её хотят разлучить. Розанна тратит ещё пять минут на то, чтобы выйти из номера в тёмный коридор, в котором, как она замечает, погашены все огоньки камер, а значит охранник действительно помог ей. У неё не так много времени, и самая сложная часть впереди – это выход на улицу через чёрный ход. Самое сложное – это действительно убежать, а не развернуться на полпути обратно. Дорога по этажам проходит хорошо, металлическая дверь, которая по проверкам Розанны всегда была открыта, маячит впереди, и Розанна ускоряется. Её грудь сжимает всё сильнее от нехватки воздуха и чувства, как разрывается её душа. Розанна тяжело дыша кладёт ладонь на ручку двери и дёргает. Новая жизнь впереди. Новое имя, новая история. Всё это ждёт её там, где она ещё не ранила тех, кого любит, там, где три девушки смогут забыть о ней и жить счастливо, пусть и не сразу, там, где им не придётся ставить под опасность самих себя, чтобы защитить безрассудную омегу. Розанна воодушевляется. Дверь не поддаётся. Толчок в другую сторону и также бесполезно. Снова. И снова. Розанна старается не поддаваться панике, рационально обдумывает следующий шаг и быстро решает, что нужно проверить выходы на других этажах. Девушка разворачивается, когда чувствует сильный толчок в плечи, из-за которого ударяется рюкзаком о дверь. Розанна хватается за кого-то в темноте, толкает от себя, борется, когда неожиданно до её носа доходит аромат. Мятный аромат. О-о-о чёрт — Узнала, да? — Неестественно хрипло протягивает Дженни, в тьме отчётливо сияют её рубиновые глаза. — Ч-что? Как? — Только и находится Розанна, сдерживая вскрики разочарования. — Ты купила снотворное для омег, — фырчит Дженни, сильнее давит на плечи Розанны и как-то пугающе смеётся, — оно всегда отдаёт такой ужасной горечью. — Джен? — Розанна пугается этой странной магнетической ауре, которую источает девушка, которой она не хочет сопротивляться. — Я всё объясню, обещ- — Бегом в номер, Чеён, — приказывает Дженни, её глаза ещё ярче светятся красным; Розанна никогда не видела, чтобы Дженни так сильно выпускала своего альфу: клыки девушки царапают губы. — Ты никуда не уйдёшь. Ты меня поняла? Руки Дженни смыкаются на её предплечьях, тянут за собой, мята обволакивает Розанну одеялом, и она не может думать ни о чём, кроме того, как она ужасно облажалась и как всё-таки привлекательна Дженни, когда позволяет себе злиться.

***

— Джендыки задерживается, — Джису не сводит потемневших от бессонницы глаз с входной двери, не позволяет откинуться себе на мягком диване, где они с Лисой ждут. — Она уже должна была догнать её. — Нам надо было убедиться, Су, — Лиса успокаивающе кладёт ладонь на обнажённое колено девушки, — теперь мы знаем, что она правда пыталась сбежать. Джису с долгим выдохом давит пальцами на веки и трёт глаза: — Безрассудная дурочка. Лиса согласно хмыкает, продолжая поглаживать Джису и сдерживать порыв пойти за Дженни, хоть в этом и нет необходимости: Лиса чует, что Дженни совсем рядом. Дверь открывается спустя минуту. Дженни толкает Розанну внутрь и после захлопывает дверь с такой силой, что, если бы у них были соседи, то наверняка проснулись бы. — С-стой, — Розанна скрещивает руки у лица, разворачиваясь к Дженни и не замечая, как за её спиной встают Лиса и Джису. — Онни, прошу... — О чём ты просишь, Чеён? — Дженни звучит гулко, её голос эхом разносится в голове Розанны. — О том, чтобы я простила тебя? — Дженни говорит громче и наступает на девушку. — О том, чтобы я поняла тебя? Но разве не этим я занимаюсь с тех пор, как мы познакомились, а, Чеён? — Не называй меня этим именем, — слабо просит Розанна, вся окутанная не-своими феромонами, она отступает ещё, пока не встречает препятствие рюкзаком. Она смотрит назад – две пары таких же сияющих, как и у Дженни, глаз находят её. — А как тебя называть? — Смеётся Лиса, пока Джису снимает с Розанны рюкзак и парик, выпуская наружу блондинистые волосы. — Твоим ненастоящим именем, чтобы ты и дальше продолжала бежать от правды? — О чём ты говоришь? — Розанна незаметно оказывается в кольце из трёх тел, в ней безвозвратно растекается жар, когда она всецело ощущает их феромоны. Туман перед её глазами никак не связан со слезами, Розанна чувствует, как разгорячён воздух, как она быстро слабеет, как её стена, выстроенная за столько лет, трещит и надламывается, крупными камнями падая в пустоту. — Ты бежишь не от нас, — произносит Джису, вплетая свои пальцы в волосы девушки и урча, — ты бежишь от самой себя. Розанну несильно удивляют эти слова, хотя она всё равно рвано выдыхает. — Ты омега, — продолжает Лиса, шмыгая носом; от одного взгляда на неё Розанне хочется упасть на колени, — мы альфы, которые нравятся тебе, не так ли? Сухость во рту не позволяет Розанне ответить, все её переживания сменяются одним чувством. — Прими свою природу, Чеён, — Дженни кладёт руки на плечи Розанны, стягивая с неё куртку, — мы обещаем, что станет легче. Розанна закрывает глаза. Что-то щёлкает внутри неё, сердце обливается кровью, быстро стучит, сознание Розанны, державшееся из последних сил, сдаётся. Она старалась оставаться альфой так долго, как только можно, она старалась отречься от самой себя, она сделала всё в своей жизни, чтобы никогда не быть омегой, но в её жизни случились они. Альфы, которые полюбили её ещё дефектным стажёром, серой мышкой среди них. Альфы, которые уважали её мнение, альфы, которые любили друг друга, а не просто пользовались ради секса. Альфы, которых она так долго хотела и не могла заполучить из-за своих же ограничений. Они не отреклись от неё ни после ситуации с Сюзи, ни после признания в том, что она омега. Они любят её, и этого, в конце концов, становится достаточно. Чеён открывает глаза. Они отдают слабым белым светом, в них теперь легко читаются настоящие эмоции. Чеён льнёт к рукам онни, касающихся её, Чеён тянется к Лисе, падает на её грудь головой и обнимает, чувствуя, как тесно становится ей в одежде, чувствуя, как накаляется обстановка между ними. — Остановись, — шипит Лиса, сжимая руки в кулаки, чтобы не напугать Розанну прикосновениями. — Ты не контролируешь себя. Чеён поднимает растерянный взгляд на Лису, замечает в ней стойкость, силу, нежелание навредить и лишь крепче прижимается: — Я хочу этого, — признаётся она, сжимая ладонями футболку Лисы и пряча голову. — Я так долго хотела этого... пожалуйста... Ей не нужно повторять. Дженни с небольшим рычанием набрасывается со спины, окончательно откидывает куртку Чеен, пальцами расстёгивает ширинку её джинс и мягко вжимает ладони в плоский живот. Чеён плавится, её колени подгибаются, когда сбоку её подхватывает Джису, берёт за подбородок и направляет лицо Чеён прямо к своему: — Ты уверена? На мгновение всё останавливается: и Дженни, и Лиса не двигаются, пока не получают: — Да. Это "да" полнится нежностью, доверием, нетерпением и желанием. Розанна, Чеён, альфа, омега... девушке неважно, кто она, как её зовут. Всё, что она хочет, это они. Джису целует её, страстно и жестоко, не оставляя путей отступления, её феромоны затапливают Чеён, заставляют её извиваться. Губы Джису горячие, такие пухлые и мягкие, что Чеён тонет своими губами в них. Клыки царапаются, но девушка хочет этого сильнее: хочет следов на себе, хочет знать, что они могут больше не сдерживаться рядом с ней. Руки Джису ложатся ей на ключицы и шею, на талии Чеён чувствует дыхание Дженни, которая освобождает её от джинс, Лиса руками скользит по бокам девушки, словно та – самое настоящее сокровище. Чеён не чувствует ничего, кроме удовольствия и мокрого белья, от которого хочет избавиться. Дженни царапает ногтями чуть округлые бёдра, проводит губами по выступающим частям её тела, Лиса прижимается зубами к шее, двигая Джису, которая давит на горло девушки, заставляя её приоткрыть рот и впустить язык. Чеён громко стонет, дёргает бедрами, хватается руками за талию Джису. После этого от неё отстраняются сразу трое, и Чеён хнычет от потери. Джису облизывается, Дженни медленно поднимается, а Лиса дрожит. — Пожалуйста, — снова хнычет омега. — Пожалуйста. Она знает, что это значит, она знает, о чём просит, она никогда в своей жизни не хотела ничего больше, чем это. Её тело сводит от желания, запахи смешиваются: мёд сластит на языке, мята разжигает на её коже невидимые укусы, а ледяной ветер словно тает воском между ног. Она не знает, чьи это руки, но они подхватывают её и кладут на диван; щелчок, и этот диван становится достаточно большим, чтобы вместить четверых. Большего и не надо. Чеён немедленно вцепляется в кого-то и подгибает ноги в коленях, чтобы раздвинуть их как можно шире. Немой призыв, годы сдерживания, терпеливого ожидания под маской. Дженни и Лиса смотрят на Джису, чтобы она направила их, чтобы она сказала им, как можно помочь Чеён наилучшим образом и не напугать. Джису издаёт два непонятных для Чеён звука, но Лиса размещается между ног Розанны, а Дженни задирает лифчик, обнажая соски Чеён и тут же прижимаясь к ним ртом. Джису занимает место с другого бока, обхватывает ладонями лицо Чеён, заставляет её смотреть и дышать: — Ты всегда можешь сказать "нет". Это последнее предупреждение: Чеён врезает пальцы в волосы Джису, принимая мокрый, грубый поцелуй, отдающий царапинами на её губах; Дженни в нетерпении рвёт ткань лифчика, пальцами мнёт и тянет, и щипает, зубами оставляет желанные укусы и засосы, но не позволяет альфа-яду ставить метку; Лиса ведёт ртом по внутренней стороне бедра, контрастно нежно по сравнению с остальными прикосновениями стягивает бельё и кладёт подушечки пальцев на горячую промежность, блестящую смазкой. Чеён не сдерживает себя, она стонет и умоляет сквозь вздохи, выгибается, чтобы быть ещё ближе ко рту Дженни, рьяно дёргает голову Джису на себя, кладёт её руки себе на шею, она ёрзает под руками неумолимой Лисы, совершающей плавные движения вверх и вниз по её промежности и клитору. Чеён чувствует слишком много. Жар и похоть застилают любые мысли, запахи её девочек так близко, так откровенно заставляют её почти плакать. Они немного замедляются, дают ей передохнуть, и Чеён не сразу понимает перед чем. Дженни целует ей рёбра в районе сердца, Джису лижет шею и кусает мочку уха, – Лиса губами касается её в низу живота и вводит палец, который Чеён встречает без малейшего сопротивления: течка обеспечила её слишком большим количеством смазки. Первые движения ощущаются странно – Джису и Дженни всячески успокаивают Чеён нежными прикосновениями. Лиса внимательно следит за её лицом, яркий желтый освещает её большие красивые глаза. — Ещё, — простанывает Чеён, сама инициирует поцелуй с Дженни, направляет Джису к своей шее. Мельком она думает, как же удивительно, что альфы позволяет ей так много, позволяют ей управлять. Лиса влажно вздыхает, одновременно добавляет второй палец и опускает свой рот на промежность Чеён, доводя одним этим действием девушку до крика. Джису, зная, что у них нет концертов, терзает шею Чеён, рукой сдавливает её соски, грудь, оставляет следы ногтей. Дженни же врывается в рот Розанны с клыками, царапинами и голодом. Чеён такая сладкая, такая вкусная. Чеён вся их Лиса ускоряет движения кистью, влажные звуки от толчков пальцев возбуждают Чеён ещё сильнее, она не замечает, как первый раз за всю жизнь смыкается вокруг чьих-то пальцев и кончает. Не замечает и сама продолжает насаживаться на пальцы удивленной Лисы, язык которой дразнит клитор Чеён – вкус её омеги слишком хорошо ощущается во рту. Альфы не оставляют ей ни единого шанса, они меняются одна за одной, по очереди погружают в неё свои пальцы, трахают её на промокшем диване, зализывают сильные укусы, оставляют на ней феромоны и постоянно целуют, заявляют свои права. Чеён стонет, вся испачканная слюнями и смазкой, источающая феромоны, охрипшая от мольб о большем, она покрыта красными засосами, зреющими синячками. Она покрыта ими. Своими альфами. И когда она кончит в последний раз за ночь прямо в рот умелой Джису, то почувствует себя самой счастливой омегой на земле.