Маскировка

Ей так холодно: тонкая ободранная туника не спасает от капель ледяного дождя. Гитара казалась слишком тяжелой за спиной, и несколько дней назад она чуть не бросила её в ближайшем закоулке. Но сейчас омега была как никогда благодарна себе за то, что не сделала этого.

Гитара и имя – это всё, что у неё осталось.

Чеён плотнее приникает к каменной стене, прижимает согнутые в коленях ноги и пытается сбросить с себя наваждение. Ей ни в коем случае нельзя засыпать – не тогда, когда в любой момент её может учуять зрелый альфа. Чеен кусает себя за щёку и пытается держать качающуюся от сонливости голову.

Нельзя, нельзя, нельзя спать.

***

Их дебют становится самым успешным в истории корейской индустрии. Им пророчат великое будущее, ведь таблоиды сходят с ума от обновления их новых рекордов, среди фанатов впервые в истории YG количество альф и омег примерно одинаковое, их слава разносится по всему миру, а совсем недавно проходит слух о том, что модные дома выбирают себе среди них амбассадоров. Розанна не прекращает пользоваться своими новыми таблетками, которые дают гораздо более щадящее и эффективное воздействие. Она тщательно прячет их от компании и девочек и всегда носит с собой хотя бы одну, ведь помнит, что их надо принимать каждую неделю в одно и то же время с точностью до трех часов. Что ж, она справляется с этим уже на протяжении полутора лет и теперь не переживает так сильно за свою сохранность, хотя ей до сих пор иногда тяжело даются подсчёты по времени. Её аромат меняется спустя полгода, и теперь девушка гораздо больше смахивает на альфу с запахом, похожим на горькую полынь и лес. Конечно, Розанна всё ещё живёт со страхом, потому что знает, что пробуждение её омеги возможно, и за ним будут следовать слабость, нужда в альфе, скорее всего, болезненная течка, и главное – разрушение всего того, что она так усердно строила. Розанна изучила медицинскую литературу и, по средним подсчётам, она отстаёт уже примерно на лет пять от нормального развития омеги; опасность заболеваний повышается с каждым годом, не говоря уже о способности забеременеть. Риск чертовски высок, несмотря на помощь лекарств, и Розанна часто прокручивает в голове грозные предупреждения Сюзи и сочувственный взгляд Тима, который с неохотой продолжает поставлять ей таблетки. Так или иначе, она знала, на что шла, и давно смирилась с этим, не собираясь ни при каких обстоятельствах сбрасывать маску альфы. Тем более, она, наконец, приобрела возможность наслаждаться полноценной жизнью с Джису, Дженни и Лисой. Розанна считает, что этот шанс стоит всех драгоценностей мира. Этот шанс стоит её жизни. — Рози-и, — Лиса щёлкает палочками для еды перед её носом, возвращая Пак из собственных мыслей, — хватит витать в облаках. Дженни сейчас завоет от нетерпения, если ты не попробуешь её ужин. Розанна моргает пару раз и приходит в себя, она нежно улыбается своим девочкам за столом и действительно замечает надутые щёчки уже готовой обидеться Дженни. Мягкий свет их кухни делает нежные черты Дженни ещё более плавными. — Всё-всё, ем, — посмеивается Розанна, заправляя за ухо прядь светло выкрашенных волос. Девушка ловит три тёплых взгляда на себе и смущённо прикрывает веки – в её сердце разливается счастье, а грудь переполняется чувствами. Большой мраморный стол кажется таким маленьким, когда его занимают четыре человека. — По мне так, пересолено, — усмехается Джису и черпает ещё риса. — Возможно, тебе стоит взять несколько уроков у меня, джагия. — Ким Джису! — Внимание Дженни переходит с Розанны на старшую альфу, в воздухе теперь легко учуять клубнику и мяту. Хотя в милой пушистой пижаме Дженни даже с самым угрожающим тоном едва ли кажется серьёзной. — Не будь такой самоуверенной. — Это не то, что ты говорила мне последней ночью, — небрежно бросает Джису и спокойно разглаживает салфетку на коленях, довольная улыбка обнажает ряд её ровных белоснежных зубов и острые клыки. Розанна и Лиса почти синхронно давятся и краснеют до самых ушей – за прошедшие годы Джису стала ощутимо дерзкой. — Д-джи-су, — запинается Лиса, хватая стакан с водой, — прекращай... Макне вся от груди до скул покрывается тёмными пятнами и с непривычной робостью двигается ближе к Розанне, пока не касается её плеча своим. Джису гордо скалится, поглаживает метки Дженни и Лисы под своей футболкой и, как ни в чём не бывало, продолжает есть. Розанна возвращает внимание к разговору, который касается их первого грядущего тура и сольного дебюта Дженни. До начала оставалось всего лишь несколько недель, поэтому их расписание было плотно заполнено; Розанна сделала мысленную пометку не забыть приобрести побольше таблеток с запасом, чтобы избежать непредвиденных обстоятельств в других странах. — Ты всё ещё уверена, что хочешь выступить со своей песней на концерте? — Лиса водит палочками по теперь пустой тарелке и подпирает рукой щёку. — Как-то это всё очень нервно. Розанна молча кивает – она тоже думала об этом с тех пор, как компания объявила о соло для Дженни – их Нини получала в группе больше всего внимания и, к сожалению, ненависти, поэтому она стала отличным вариантом в глазах YG для первой пробы индивидуального продвижения участниц. — Я думаю, что справлюсь, — на удивление спокойно отвечает Дженни, её глаза отражают полное умиротворение, — пока вы рядом со мной, всё будет хорошо. Розанна расслабляется ещё больше и чувствует, как Лиса приобнимает её, укладывая голову на её плечо. Пак замечает влюблённую улыбку макне, направленную на Дженни, и сама едва сдерживается, чтобы не встать и не поцеловать очаровательную Ким. За неё это делает Джису – старшая девушка отодвигает стул, наклоняется над смущённой своими словами Дженни и, обнимая за плечи, с трепетом целует. Розанна улавливает слабый аромат морской соли, перебивающийся с клубничным запахом, и привычным движением хватает Лису за руку, не сводя глаз с любимых девушек. — Чувствуешь это? — С небольшой хрипотцой шепчет Лиса ей на ушко. Длинные густые волосы Джису скрывают большую часть этой небольшой романтичной сцены, но да, Розанна прекрасно понимает, о чём спрашивает Лиса: о том, как теплится внутри нежность, как силится желание, как привязанность, которую Розанна теперь не скрывает, побуждает к прикосновениям. Девушка цепляется за Лису, рассеянно водит ладонью по её колену и покрывается мурашками от теплого дыхания Лисы на своих ключицах. Неожиданно скулит Дженни, хватает Джису за волосы и дёргает в попытке получить передышку. В последнее время невинные слова часто превращались в ненасытный голод. Розанна заворожена, ощущает гамму человеческих эмоций и вскользь задаётся вопросом: как бы она себя чувствовала, если бы её омега не была погружена в крепкий сон? Смогла бы она вообще свободно дышать и думать в присутствии них троих? — Идём, Рози, — тихо говорит Лиса и тянет за собой несопротивляющуюся Пак, — сегодня для нас нет места рядом с ними. И правда: Дженни уже усаживает Джису к себе на колени, запускает руки под шёлковую майку и так сладко хнычет, что становится заметно, как Джису трудно сдерживать себя. Розанне теперь привычно наблюдать за подобным контактом, хотя она всё ещё не может успокоить жар внутри себя. Рука Лисы кажется непозволительно горячей, когда альфа уводит её в свою спальню. Они быстро заканчивают приготовления ко сну и укладываются в кровать лицом друг к другу, в тишине комнаты до них доносятся стоны старших. — Рози, — глаза Лисы умоляюще манят к себе, на языке оседает цветочный мёд. Розанна знает, о чём просит Лиса. Она редко позволяет себе подобную слабость, но сегодня ей тоже тяжело без физического контакта. Пак ещё давно пообещала себе не выходить за границы и старательно придерживается их, позволяя себе и своим девочкам не больше поцелуев или игривых прикосновений. Лиса терпеливо ждёт, позволяя Розанне сделать выбор, и другая девушка всегда чувствовала себя так благодарно за это понимание: она движется первая, и губы Лисы спешно замыкаются на её губах, будто бы Розанна может передумать и сбежать. Не проходит и минуты, как Розанна ощущает влажные укусы на своей шее, неумолимые пальцы на своём затылке. Лиса действительно в отчаянии, но разве Розанна может её судить? Джису и Дженни так чертовски горячи. Розанна инициирует ещё несколько поцелуев, желая всем сердцем помочь Лисе пережить резкое возбуждение, но разумом напоминающая себе об опасностях дальнейшего сближения. Её руки скользят по худым бокам девушки, оставляя небольшие царапины за собой. Лиса на ней, седлает бёдра и сжимает свои собственные, сдерживая себя, чтобы не пугать Розанну излишней откровенностью. Розанна острым движением лижет пухлые губы макне, ртом приникает к обнажённой груди, задирая майку, и кончиками пальцев щекочет чувствительное место у Лисы на пояснице. Это помогает, и спустя примерно полчаса подобного взаимодействия Розанна осязает, как спадает высокий уровень медово-перечных феромонов, как уходит напряжение из тела девушки, которая теперь ластится в руки Розанны. — Спасибо, — выдыхает Лиса, окружённая травянистым ароматом Розанны. — Всегда для тебя, — отвечает девушка и надеется, что в темноте не видно её румянца, что Лиса не слышит быстрого стука её влюблённого сердца. Они засыпают в объятьях, и Розанна, как и каждую ночь, читает про себя одну и ту же молитву, умоляя высшие силы продлить её счастье ещё немного.

_______

Она устала, она изнемождена, и она не ела несколько дней, имея одну лишь возможность слизывать дождевые капли с редких травинок или сосать воду с промокшей ткани чехла для своей гитары, но она не смеет замедлиться. За ней раздаётся топот ног, злобный рык и душащий терпкий запах. Чеен петляет по закоулкам и проклинает себя за то, что всё-таки уснула – уснула и не почувствовала альф. Она спотыкается несколько раз и едва дышит, в её голове стучит пульс, а уши улавливают приближающиеся звуки и крики. Её колени подкашиваются, ком слёз встаёт в горле, а старые ботинки увязают в грязных лужах. Она знает, что не сможет сбежать, она знает, что сегодня столкнётся с тем, от чего старалась уберечь свою жалкую одиннадцатилетнюю душу. — А ну стоять! — Громкий мужской бас звучит прямо над ухом, а в следующую секунду её хватают за болтающуюся на спине гитару и поднимают в воздух. Вокруг оживлённая улица, торговые лавки, проезжающие машины и хорошо одетые альфы с омегами. Чеен инстинктивно ищет вокруг себя намёк на помощь, но быстро осознаёт, что помощи не будет. Её окружают двое альф: мужчина и женщина. От их вони и голодных взглядов Чеен почти тошнит. Она ощущает слишком много, пока внутри неё неожиданно резко не утихает всё. На ней используют феромоны. Альфы громко что-то обсуждают между собой, но Чеён поглощена разбитым асфальтом под собой, в её мыслях только смирение и боль: феромоны этих альф убивают всякие чувства в ней; она слабая, ещё даже не зрелая омега, – не ровня им, никогда бы не смогла быть. Её ставят на землю, в голове усиливается гул, с неё снимают гитару и заставляют поднять руки. Чеен, кажется, плачет, когда внутри неё всё кричит и рвётся, но она чувствует лишь пустоту, да несколько острых, грубых ароматов, которые заставляют её молчать. Кто-то касается подола её туники. Чеён удаётся лишь запрокинуть голову и встретить пустым взглядом такое же пустое серое небо. Это, должно быть, её конец.

***

Розанна проклинает очередную беспокойную ночь, когда репетирует хореографию и несколько раз налетает то на Джису, то на Лису. На удивление, ни у одной неё проблемы: Дженни тоже кажется рассеянной и несобранной. Кажется, насыщенная ночь не позволила Дженни как следует отдохнуть. — Перерыв десять минут! — Тренер потирает виски, едва сдерживая раздражение. — Дженни и Розанна, возьмите себя в руки, иначе мы потратим ещё несколько часов впустую! Девушки пристыженно кланяются, а Лиса и Джису обеспокоенно переглядываются. Когда тренер уходит, Розанна садится к стене и сворачивается калачиком, её мысли полнятся воспоминаниями из прошлого, вещи, которые она пыталась забыть, снова вспыхивают в её сознании, словно спички. Она жалеет, что у неё нет возможности просто взять и забыть обо всём. Девушка угрюмо смотрит на кольцо, подаренное ей девочками в тот тяжёлый период с Сюзи, и старается отвлечься, напоминая себе, что сейчас она больше не маленькая и беззащитная девочка, а выросшая альфа под защитой трёх её самых любимых людей на планете. — Что с тобой? — Розанна поднимает голову и встречает нависающую над ней Джису. — Ты можешь сказать мне, — Джису кладёт ладонь на плечо девушки и медленно водит пальцем по свободной ткани спортивной футболки. Розанна отрицательно качает головой и устало откидывается назад: нет нужды беспокоить старшую пустяками. Джису хмурится, знакомая с упрямством Пак, и решает успокоить девушку феромонами: она уже начинает воздействовать на Розанну, когда с разочарованием вспоминает, что на Розанне до сих пор нет её метки, и она не сможет помочь ей в полной мере. — Я принесу тебе воды, — предлагает Джису, задумчиво анализируя поведение Пак и гадая, связано ли с этим состояние Дженни. Джису отходит к кулеру, и Розанна замечает, как Ким зовет за собой Лису, которая была с Дженни. Дженни выглядит потерянно, и Розанна, отбрасывая свои тёмные мысли, находит в себе силы обеспокоиться другой девушкой. — Они такие милые, — вместо слов утешения или вопросов говорит Розанна, когда садится рядом с Дженни. — Мы заставляем их волноваться. Девушка согласно хмыкает и облокачивается на Розанну: — Я скажу, что происходит, сегодня после расписания, хорошо? — Хорошо, — Розанна вплетает пальцы в тёмные длинные пряди Дженни, — мне приснился кошмар. Дженни обнимает девушку за талию, и они молча наблюдают за тем, как Лиса и Джису наполняют четыре пластиковых стаканчика – Розанна внутренне наполняется благодарностью. — Кажется, вы пришли в себя, — шумно нарушает покой Лиса и вручает девушкам воду, — не хочу быть назойливой, но, Нини, я целый день получаю от тебя нервные сигналы, а ты, Рози, уже искусала себе все губы. Джису кивает на слова Лисы и протягивает ей её стакан. — Поговорим сегодня позже, ладно? — Розанна берёт инициативу в разговоре и за себя, и за Дженни. — Давайте настроимся на тренировку. На этом вопрос решается, девушки принимаются обсуждать новую хореографию и спустя обещанные десять минут возвращаются к её изучению, в конце тренировки получая даже похвалу от их тренера. Так проходит день, полный поездок по студиям и примерочным. Они заканчивают ближе к полуночи и обессиленно вваливаются в свои апартаменты на сорок пятом этаже одного из многочисленных небоскрёбов жилого комплекса неподалёку от здания компании. — Я клянусь, ещё один танец на каблуках, и я ухожу из к-поп, — стонет Розанна, когда снимает обувь и касается мозолистыми стопами холодного паркета. — Я говорила тебе заранее наклеить пластыри, — ворчит Джису, но протягивает Розанне её мягкие тапочки. — Давайте уже перекусим, — Лиса плетётся на кухню и вытаскивает из холодильника закрученные роллы, — я умираю с голода. Розанна и Джису быстро присоединятся к Лисе после того, как тщательно моют руки и заставляют сделать это и проголодавшуюся макне. Розанна усаживается на своё привычное место и опускается на прохладную поверхность стола щекой, почти готовая уснуть прямо здесь, несмотря на ноющие мышцы. — Взбодрись, — Джису щипает девушку за щёку, — сейчас поедим и пойдём. Розанна выбрасывает большой палец вверх и пытается понять, откуда у Лисы, накрывающей стол, столько энергии? И как Джису всё ещё стоит на ногах? А Дженни... — А где Дженни? — Неожиданно осознаёт Розанна и протирает сонные глаза, замечая, как Дженни всё ещё стоит в коридоре. — Нини, ты чего? Джису и Лиса прекращают готовить перекус и тоже смотрят на Дженни. Розанне почему-то становится страшно, когда она видит нахмуренный взгляд Джису. — Я... — Дженни подходит к ним, но держит дистанцию и нервно гнёт пальцы; она старательно держит голову поднятой, не сводя взгляда с девушек, — я пообещала кое-что YG, и вам всем лучше присесть. Так казавшаяся уютной кухня теперь сжимается вокруг Розанны тёмными щупальцами. Она видит в глазах Дженни невыплаканные слёзы. Кажется, их счастье снова может быть обречено.

______

Пустота. Возможно, боль. Возможно, унижение. Возможно, тяжелое дыхание у её шеи и множество рук, пытающихся раздеть её. Кажется, её всё-таки тошнит. — Какая прекрасная милая омега попалась нам на пути, — перед лицом Чеен возникает женщина с большим шрамом на лбу; её голодный взгляд заставляет Чеен желать быстрой смерти. — Не стоило бежать от нас. Женщина утыкается носом в висок девочки и царапает ногтями тонкую кожу на шее. Другой альфа прижимается сзади и воет, словно одичалый пёс. Чеен ненавидит эту жизнь, ненавидит себя за ступор, ненавидит свою невозможность противостоять сильным оглушающим феромонам. Она представляет далёкую улыбку мамы, грустные глаза своего папы, согревающие объятья сестры. Чеен прощается с этим жестоким миром, прощается со своими несбыточными желаниями и надеждами. Чеен закрывает глаза, и мгновение спустя её оглушает громкий звук, словно от взрыва, за ним слышится крик этой пугающей женщины и ощущается свобода. Чеен падает на землю и зажмуривается сильнее – видимо её решили не мучить, а убить сразу. Следует очередной взрыв, раздаются вопли и новый топот ног – Чеен закрывает уши руками, накрывает голову, чувствует несколько толчков и что-то липкое на своих пальцах. Она думает, что проходит через первый круг ада, и надеется, что не успела за свою короткую жизнь заработать много грехов. Может, она всё-таки заслужила немного хорошего хотя бы после смерти? — Хей, — кто-то хватает её запястья, и отодвигает их прочь. Чеен, как ледяное изваяние, замирает и понимает, что почему-то ещё жива, почему-то ещё слышит и дышит. Девочка распахивает глаза и рвётся прочь от прикосновения. Сердце бешено бьётся внутри её груди, когда окружающие звуки возвращаются к ней в полной мере; крик застревает у неё в горле. Она тревожно оглядывается по сторонам и замечает множество силуэтов – среди них нет той пары, которой удалось поймать её. — Здравствуй, — взрослый бородатый мужчина присаживается напротив неё, его глаза полны тепла, но Чеен всё ещё не до конца понимает, что происходит. — Ты тут одна? Чеен кивает на автомате, сжимает грязными ладонями комки грязи под собой, замечает под ногтями красное. Она больше не чувствует на себя давление феромонов, но всё равно замечает, что её окружают альфы, – только эти альфы, кажется, только что спасли её. — Идём, — мужчина поднимается и ждёт, пока она встанет, не протягивая руки. — Бери свою гитару и идём. Чеён всё ещё в шоковом состоянии, касается пальцами мокрых от собственных слёз щёк и сжимает кулаки. — Почему я должна доверять вам? — Голос дрожит от пережитого ужаса. Осознание произошедшего постепенно снисходит на неё; она замечает на поясе альфы пистолет. Мужчина хмыкает, довольный вопросом, и машет рукой остальным альфам, которые начинают уходить прочь. — У тебя нет выбора, маленькая омега. Он тоже разворачивается к ней спиной и уходит. Чеен остаётся наедине со своей гитарой. В этом мире, так же, как и всегда, до неё никому нет дела. Кроме, должно быть, этого альфы. Он ведь спас её, не так ли? Чеен хватает половины минуты, чтобы водрузить на себя испачканный чехол с гитарой и на дрожащих ногах догнать их. Догнать свою касту.